Ая Кучер – Подарок для Медведевых (страница 24)

— Охуенная, лапуль, — голос Рустама опускается на тон ниже, обволакивая меня липким жаром. — Ты пиздец какая красивая.

Комплимент бьёт по щекам, заставляя их пульсировать от жара.

Мужчина оказывается рядом со мной быстрее, чем я успею среагировать. Сжимает мои предплечья, легко на себя дёргает.

Я поднимаюсь по инерции, врезаясь в его мощное тело. Рустам сжимает ладонями мою талию, удерживая рядом.

Я дрожу от этой близости. Мужчина скользит ладонью по моей спине, спускается ниже.

Горячие пальцы оставляют за собой дорожку жара, заставляя меня задержать дыхание.

Слишком близко. Слишком опасно.

— Ты даже не представляешь, как я заебался сдерживаться, лапуль.

Если это сдерживаться…

То я боюсь представить, что будет теперь, когда у мужчин срывает тормоза.

Огромная гостиная теперь кажется слишком маленькой. Стены сжимаются, воздух густеет. В глазах темнеет, потому что их трое, и все смотрят на меня одинаково — хищно, решительно.

Я голая. Почти. Майка едва прячет грудь, а трусики — последнее, что отделяет меня от их рук.

Рустам скользит ладонями по моей спине, чуть сильнее прижимая меня к себе. Его пальцы тёплые, грубые, изучающие.

Я замираю, когда он сжимает мои бёдра, пальцы уверенно продвигаются вверх, оставляя за собой горячий след.

Жар внутри нарастает, пульс отдаёт в виски.

Я чувствую движение справа. Тимур. Его ладонь накрывает мой живот, пальцы касаются обнажённой кожи, лёгкое нажатие — и я чуть подаюсь вперёд.

Ближе к Рустаму. Бёдра упираются в него, ткань его брюк трётся о мои голые ноги.

Я зажата между двух хищников. Опасных, суровых. А третий… Арман в стороне. Я чувствую его жаждущий взгляд.

Но смотреть в ответ я не рискую. Словно тогда спровоцирую и того. А выбрать из капкана уже невозможно!

Пальцы Рустама пробегают по моему телу, задевают бретельку майки. Та сползает по плечу, грубо трётся о ворох мурашек.

Мужчина наклоняется, горячее дыхание касается моего уха.

— Мне нравится, как ты выглядишь в этом, — его голос едва слышен, но каждое слово пронзает меня, оставляя след. — Но мне ещё больше понравится, когда это исчезнет. Уверен, голой ты ещё более охуенная.

— Нет! — я мотаю головой, кончики волос щекочут разгорячённую кожу.

— Нет? Поспорим, лапуль? Проверим, кто прав?

— Нет. Я не буду… Я уже… Хватит! Мы договаривались о другом. Звоните своему Давиду! ЯСНО?! ЕМУ! А меня не трогайте!

Меня срывает на крик от волнения. Внизу живота всё стягивает, нервы трещат. Будто огромный котёл с кислотой взорвался под рёбрами.

Жжёт, растекается по венам. Вызывает какие-то непонятные ощущения.

— Не ори, — тихо, но жёстко произносит Арман.

Мужчина делает шаг вперёд. Его глаза горят, челюсть напряжена. Внутри всё сжимается от осознания того, насколько они опасны. Насколько я не имею контроля.

— Побереги крики для другого, малышка, — чеканит.

— Послушайте… Я… Это не… Так нельзя!

— Кто сказал?

— Я! Вас — трое. Так нельзя. Это неправильно. И аморально. И…

Я задыхаюсь, подбирая синонимы. Дышать становится тяжело. Воздух наполняется запахом мужчин.

В голове будто маленькие огоньки вспыхивают, которые мешают думать нормально.

— С хера ли? — Рустам усмехается. — Оргии ещё греки практиковали. Охуенно у них всё заходило.

— А не римляне? — хлопаю ресницами, веки тяжелеют.

— Да там все кувыркались. И нормально.

— Да но… Так не делают сейчас!

— Ко всем в койку заглядывала, птичка?

Тимур сильнее прижимается ко мне, его губы задевают чувствительное местечко за ухом.

Я мотаю головой. Прикусываю губу, потому что знаю, что сама вру. Моя подруга отлично себе живёт с тремя мужчинами.

Но это она!

Я же так не смогу! Я никогда бы не стала с тремя…

— Другие — не я, — моя грудь часто вздымается. Я чувствую себя загнанной. — Мне такое не интересно!

— А ты пробовала? — я затылком ощущаю хищную усмешку Тимура. — Расскажи нам, птичка, как тебе не зашло.

— Мне не нужно пробовать что-то, чтобы знать, что мне не понравится!

— Вот только ты пиздишь, лапуль.

Сердце бешено колотится, отзываясь тревожным эхом в висках. Я чувствую каждое прикосновение.

Пальцы скользят по моему запястью, заставляя меня судорожно вздохнуть. Кто-то проводит ладонью по спине, лениво, будто невзначай. Но от этого движения у меня пробегают мурашки.

— Уже дрожишь, птичка, — Рустам наклоняется ближе, его голос — мурлыкающее рычание у самого уха.

— Тебе понравится, — ухмыляется Тимур, накручивая прядь моих волос на палец.

Тепло рук, близость тел — всё сливается в одно сплошное ощущение жара. Это неправильно. Их трое.

Но внутри что-то срывается, трепещет. Я не могу это контролировать.

Это…

Этот дом просто проклятый! Тут воздух какой-то особенный. С дурманом, да! С ума сходишь в четырёх стенах. И появляется странная реакция.

— Тимур, — я едва не всхлипываю от острых ощущений. — Ты же обещал… Обещал! А трогаешь.

— Да? Забылся.

Ни капли не верю в эту ложь. Но мужчина отходит. Вдоль позвоночника скользит холодок из-за отсутствия прикосновений.

Но через секунду меня всю прошибает. Вместо Тимура прижимается Арман. Его рука ложится мне на талию, другая скользит по бедру, пальцы впиваются в кожу.

Горячо. Дерзко. Нагло.

— А вот мне касаться можно, — рычит он в ухо.

Я открываю рот, но не успеваю даже сообразить, что ответить. Его ладонь скользит по моему затылку, зарывается в волосы, заставляя меня запрокинуть голову.

Губы встречают мои в требовательном, жёстком поцелуе. Его язык проскальзывает внутрь, без шанса на сопротивление. Я выгибаюсь, инстинктивно хватаюсь за футболку.

Футболку другого мужчины!