Ая Кучер – Невинная для палача (страница 74)
Остальное ей знать необязательно.
Ясир покойник в любом случае, неважно кто нажал на курок.
Хотя, лучше чтобы протянул пару часов…
И я лично занялся этим ублюдком.
Александра сжимается, когда я вношу в её дом. Хватается за меня, как за спасательный круг.
Всех сук порву.
Кто Ясира посоветовал, кто упустил, что он за другую сторону играет.
Поэтому, блядь, я и людей себе не находил никогда.
Два брата – их достаточно.
Остальных можно у друзей одолжить, охрану на пару недель. Проверенный, из года в год работающие. И временные, потому что доверять кому-то постоянно – это риск.
И риск ебнул в худший момент.
По бедовой моей срикошетил.
– Всё хорошо, лапуль, всё закончилось.
Ересь несу.
Хрень полнейшую.
Но я не ебу, что говорить нужно в таких случаях.
Как успокоить девчонку, которая осиновым листом дрожит в моих руках.
Ноготками в плечи цепляется, стоит её отпустить. Сама не отстраняется, виснет.
– Давай, надо снять это с тебя, лапуль. Хорошо?
Пиздец, Хасанов, с тобой.
Лютейший пиздец. Если так штырит от страха за какую-то девку.
И с пиздеца этого уже не выбраться.
Опускаю лапулю в душевую кабину, сам ступаю следом. Стягиваю с неё липкое платье, отшвыриваю подальше.
В глазах темнеет, когда замечаю несколько синяков. Свежих, только темнеть начинает.
Хочется разорвать одного уебка.
Крови его хочется.
Но ран нет. Выдыхаю. Пара царапин, синяки.
И испуганный взгляд.
Ничего, с этим можно работать.
Это пустяки.
Сука.
Бедовая, ты же меня раньше времени в могилу сведёшь.
Сделаешь то, что у других годами не получалось.
– Я не хотела, – шепчет. – Я никогда бы… Но он напал. Он хотел… Я защищалась. Я бы никогда! Я не думала, что смогу… Это же насилие. Убийство. А я…
– Ты не убила, – повторяю.
Вспоминаю давний разговор в бассейне.
Как одна смелая девчонка заявляла, что никогда не отнимет чужую жизнь.
Даже ради собственного спасения.
Сейчас её принципы мне поперёк горла становятся.
И напоминать о разговоре не хочется.
Я включаю воду, проверяю, чтобы не ошпарило.
Александра, как котёнок, отплёвывается от воды. Но не мешает, не перечит. Хватается за мою промокшую футболку, запрокидывает голову, когда смываю с лица грязь.
– Ты мокрый, – фыркает. – И… Мне х-х-холодно. Сделай теплее.
– Нельзя, – шлёпаю по ладони, перехватываю. – Хреново будет, если сразу горячим полить. Не возникай и не мешай мне.
– Слушаюсь, доктор.
Александра в тихую мышку превращается. Ничего не говорит, не спрашивает. В себе закрывается. Ни на что не реагирует.
Машинально протягивает мне руки, позволяя вытереть полотенцем.
Блядь.
А с этим как работать?
Укутываю в полотенце, прижимаю к себе. Тяну в сторону спальни, но Александра упирается. Мотает головой.
Я нихуя в пантомиме этой не понимаю.
Закипаю. Сдерживаюсь, чтобы девчонку не обидеть.
У неё и так стресса хватает в жизни.
Ладно.
Тяну в другую комнату – и лапуля больше не спорит.
Что здесь произошло, бля?
– Я не хочу, – качает головой, когда укладываю в кровать. – Не хочу в этом доме. Он…
– Он тебе что-то сделал? – едва не рявкаю.
Сука.
Ему и так пиздец, но если тронул лапулю.
Если больше вреда причинил, чем я заметил.
Сука, надеюсь эту гниду откачают.
И я лично ему яйца отрежу.
Покромсаю так, что один хирург обратно не соберёт.
Живи, сука, мне с тобой ещё разбираться.