Ая Кучер – Невинная для палача (страница 73)

Кажется, место волнует меня куда больше того, что меня собираются изнасиловать. Но мысли далёкие, сознание двоится. Я будто со стороны наблюдаю за всем.

Ледяным коконом обволакивает. Ничего не чувствую. Ни страха, ни омерзения.

Я просто должна выбраться. Выжить.

Всё остальное не имеет значения.

Делаю глубокий вдох, не двигаюсь. Убеждаю себя, что не чувствую хватки Ясира. А потом коленом бью его в пах. Со всей силы. Пальцами давлю на глаза, стараясь их выколоть.

Парень воет от боли, сгибается, теряя пистолет. Тот уезжает чуть вниз по склону, я разворачиваюсь, пытаюсь схватить его.

В глазах темнеет, Ясир грубо хватает меня за волосы. Тянет назад, но я успеваю уцепить край рукоятки. Пытаюсь подтянуть, пальцы скользят.

– Пизда тебе, – голос Ясира соткан из ярости. Его трясёт от злости, меня – от страха. – Сука такая. Ничего. Палача потерпела, и меня примешь.

Как я не поняла, не увидела сразу, что Ясир далеко не такой мягкий, каким кажется.

Думала, что он нормальный.

Не боялась его присутствия.

А теперь пытаюсь выбраться из его хватки.

– Отдала, – рявкает, когда замечает, что я тянусь к пистолету. – Хуже же будет.

– Нет. Ты пусти. Я не буду…

Я закашливаюсь от удара, но пистолет не отпускаю.

Ясир пытается отобрать оружие, я сжимаю крепче. Понимаю, что это моя главная надежда. Если отпущу, то всё кончено.

Металл холодит кожу, до нутра пробирает. Пальцы дрожат, настолько сильно я сжимаю ствол, но Ясир тянет сильнее.

А в следующую секунду…

Звучит выстрел.

Глава 42. Валид

– Александра, блядь.

Я аккуратно встряхиваю девчонку, стараясь привести в чувство.

Сука.

Боялся, что не успею.

Гнал, как бешеный, ничего остальным не объяснив.

Потому что чуйка вопила – хрень всё, что-то не так.

Жрало изнутри, не отпуская.

Рванул без повода.

Всё для того, чтобы найти девчонку посреди леса.

Сидит возле дерева, вжавшись в ствол.

Грязная, испуганная.

Не реагирующая ни на что.

– Давай, лапуль, посмотри на меня, – приказываю, обхватывая её лицо ладонями. – Где болит? Что случилось?

Молчит.

Моргает медленно.

Сука.

Доведёт меня эта девчонка до аневризмы.

В тридцать девять помру, потому что слишком переживала из-за одной бедовой.

Надо унести её в дом. Тепло, свет, смогу рассмотреть повреждения.

Но нельзя лапулю двигать, пока я не пойму, что с ней произошло. Могут быть повреждения, с которыми любое движение хуже сделает.

Темно, нихуя не видно. Даже свет фар и фонариков не помогают нормально.

Но разводы крови я узнаю в любом состоянии.

Ткань платья липкая, металлом воняет.

Сука.

Крови дохера.

Ничего не разобрать.

Не чувствую раны, где зажимать?

Как давно она тут сидит? Переохлаждение, кровопотеря…

Что ещё?

– Бля, я не могу найти рану, – цежу, всматриваясь. – Ты должна сказать, маленькая, чтобы я помог. Где болит?

– Это… – хрипит, впервые подаёт голос. – Это не моя кровь. Не моя. Там… Он… Не моя.

Невнятно бормочет, пытаясь указать в сторону.

Туда, где ребята уже Ясира нашли.

Охуенно.

Значит моя бедовая лапуля оказалась боевой.

Справилась.

Подхватываю девчонку на руки, чтобы унести обратно в дом. Проведу, сука, полный досмотр.

Меня трясётся от злости. Адреналин бьёт в голову желанием убивать. Разрывает яростью.

Но я стараюсь аккуратно нести Александру, чтобы не навредить.

– Боже, – всхлипывает, цепляясь за мою шею. – Я его убила. Я убийца. Я…

– Не убила, – осекаю. – Поцарапала немного.

– Правда?

– Конечно.

Даже если бы бошку ему снесла – не сказал бы ей об этом.

Поцарапала – пусть лапуля в это верит.