Ая Кучер – Неверный. Цена любви (страница 40)

– Или мелкая. Ты ведь знаешь, какие собаки самые злобные и агрессивные? Мелкие, Майин. Которые только тявкают и пытаются запугать остальных, потому что на самом деле… Ничего не могут. Обычный…

– Аккуратнее, – предупреждаю. – Ты говоришь о моем отце. Плохой, ужасный, но он всё равно мой папа.

Рязанов замолкает, рассматривая меня. После кивает, приняв аргумент. Я не знаю как это возможно. Ненавижу отца, но всё равно люблю. Удивительно, что именно его я всегда любила сильнее, чем маму.

Пыталась заслужить его одобрение?

Чувствовала, что мама мне неродная?

Плевать. Они все – моя семья.

Но даже для меня черта давно пройдена.

– Я никогда с тобой не расплачусь, если всё получится, – слабо улыбаюсь. – Если ты действительно сделаешь так, чтобы отец больше ко мне не лез и не трогал.

– Возвращаемся к твоим пожеланием. Не подошел вообще?

– Не доставал и не указывал. Если мы окажемся где-то вместе – ладно, но сам пусть ко мне не подходит. Хочу полной неприкосновенности.

– Легко. Но ты ведь понимаешь, что это окончательно оборвёт все связи?

– Да.

К черту их всех.

И отца, который никогда не изменится. Мне давно стоило понять, что я никогда не буду достаточно идеальной и хорошей.

И сестру, которая пять лет лгала мне в глаза. Плевать на её мотивы, она решила обманывать меня. К тому же, я все ещё не верю Владу, что он был действительно верным.

И маму. Она могла что-то сделать. Уйти, забрать нас с Боженой. Мы были детьми, а она взрослой. Она должна была защитить нас.

– Спасибо, – не уверена, что вообще благодарила Рязанова. – За то, что ввязался и готов меня терпеть. Знаешь, чтобы закончить эти постоянные обсуждения и бег по кругу… Просто сам поступай так, как будет лучше. Я тебе доверяю.

– Нет.

– Нет?

– Не собираюсь облегчать тебе жизнь. Я лишь исполнитель, Майин. А как поступать с твоей жизнью – решаешь только ты.

Это обычные слова. Боже, для некоторых, уверена, это базовый постулат. Изначально вшито в сознание. Но я не могу вспомнить, чтобы хоть раз это слышала в мою сторону.

Артём уточняет доела ли я, после подзывает официантку. Просит упаковать десерты с собой, расплачивается за ужин. А я все ещё осознаю его фразу.

Будто что-то щелкает.

Рубильник в голове, о котором я не подозревала.

Действительно. Решаю я. Никто больше.

– Пойдём? – предлагает Артём, я заторможено киваю. – Что я не так сказал?

– Нет, всё правильно. Я просто… Кажется, понемногу понимаю, что решать должна только я.

– Блдь, – цедит сквозь зубы. – Насколько хреново у тебя всё было? Мне кажется, что я понимаю, а после… Ты говоришь что-то вроде этого, и я осознаю, что дело ещё хуже.

– Уже нет. Теперь должно стать лучше.

Я обещаю себе, что дам время. Себе же. Не думать о прошлом и чужом мнении. Не заваливать себя мыслями про Влада и то, что у нас не получилось.

Нет. Не сейчас.

Для начала мне нужно немного окрепнуть. Действительно почувствовать, что свобода теперь в моих руках. Я должна стать сильнее. Так, чтобы моя жизнь была только моей. А тогда уже можно говорить с мужем, разбираться.

Думать и анализировать.

Потом.

Сейчас…

Я просто хочу наслаждаться изумительным вечером в горах. В воздухе витает запах приближающейся грозы. На ходу открываю пластиковый бокс, одноразовой ложкой цепляю кусочек торта.

Стону, наплевав на то, как могу выглядеть для прохожих. Посомневавшись, скидываю обувь и босыми ногами ступаю по влажной траве.

Хорошо.

– Пошла в разнос? – Артём улыбается, наблюдая за мной. Разворачиваюсь, шагая спиной вперед. – Подростковый бунт начался?

– Нет. Хочу и делаю. Ладно, – морщу нос. – Может. Ты представляешь какого это… Не делать чего-то очень долго, даже не подозревать, что ты этого хочешь. А после вдруг получить шанс.

– Приблизительно, – мужчина кивает, его взгляд становится более серьёзным. – Зачтем это за твой вопрос?

– Эй, нет! Нечестно. Это философия, твоя любимая, – взмахиваю рукой, указываю на мужчину ложкой. – Так, чтобы спросить… О! Самый глупый поступок в твоей жизни? Вот прям самый-самый.

– Уехал, а должен был вернуться.

– Это не ответ, Рязанов. И…

– Аккуратно!

Предупреждает, но я уже цепляюсь за какую-то ветку. Заваливаюсь назад. Артём с небывалой лёгкостью перехватывает меня, не позволяя мне упасть. Давит ладонью на поясницу, удерживая на месте.

Сердцебиение, и так ускорившееся, теперь взлетает вверх. Не понимаю почему. Моя благодарная улыбка подрагивает, когда я пытаюсь отстраниться. Мужчина не позволяет.

– Мой вопрос, – произносит медленно. – После нашего расставания, Майин, ты скучала? Или сразу начала отношения с Салмановым?

Танцевали на грани весь вечер.

Первым, неожиданно, оступился Артём.

– Я не хочу отвечать, – вздыхаю.

Слишком больно, страшно. Показать Рязанову то, как он меня уничтожил. У меня тоже есть гордость. И ни одна девчонка не захочет бывшему рассказывать, как любила его и страдала после.

– Тогда желание, – мужчина не выглядит ни капли разочарованным. – Мне тоже подходит.

– Не буду я их исполнять.

– Я ведь предупреждал, Майина, – он переходит на шепот, наклоняясь ко мне. Только сейчас понимаю, насколько мы близко. – Я сам возьму желание.

Артём не дает ни понять его слова, ни прочувствовать момент.

Он просто делает рывок, выжимает кислород из моих лёгких своим поцелуем.

Глава 27. Майя

Я помню, как целуется мой муж.

Уставший, после сложного рабочего дня.

Преисполненный радостью, получив хороший контракт.

Страстный, любящий, родной.

Это я помню, слишком хорошо.

Как целуется Артём – я забыла.

Он стихия. Вихрь. Сметает меня, подбрасывает потоком ураганом, а после топит в бушующем океане. Его прикосновения будто совсем новые, неизученные.