Ая Кучер – Неверный. Цена любви (страница 11)
– Смешно было?
– Что?
– Когда я возилась с Лёвой, – поднимаю взгляд, смаргиваю слёзы. – Постоянно о нём говорила, присматривала…. Вам с Боженой было смешно от того, что я такая дурочка слепая?
– Господи, маленькая. Не неси чепуху. Никто это не обсуждал. Я лишь пытался тебя оградить.
Я отскакиваю в сторону, не позволяю Владу прикоснуться. Снова чувствую себя так, будто мы говорим на разных частотах. Информация не доходит, не получается у нас говорить нормально.
Мы ведь всегда прекрасно друг друга понимали. Почему сейчас не получается?
– Ты не меня пытался оградить, а себя спасти. Лжи во благо не существует.
– А если бы я тебе рассказал? Всё закончилось бы точно так же, Май! Ты бы психанула и ушла. Собрала вещи, сбежала от меня. Я знаю тебя, твои реакции. Поэтому да, я поступал как мудак. И собирался поступать дальше. Потому что рассказать тебе – автоматом разрушить наш брак.
– А зачем тебе этот брак? У тебя уже есть семья на стороне, иди к ним. И не нужно мне врать про один раз! Я видела, как ты её обнимал, Влад. Прижимал к себе. Воспоминания о прошлом накатили? Может и трахаетесь вы тоже так?
– Я… – муж прокашливается, во взгляде мелькает вина. И это лучший ответ. – Я не думал, что ты видела так много.
– Тогда убирайся прочь! – не выдерживаю. – Я не собираюсь быть для тебя какой-то идеальной картинкой для статуса, пока ты развлекаешься на стороне.
– Ты дашь мне объясниться? Или будешь только обвинять?
– Невероятно… Ладно, – вспыхиваю. – Хорошо. Говори. Я перебивать не буду. Давай, Салманов, объясни мне всё.
Я оглядываюсь, а после останавливаю взгляд на туалетном столике. Направляюсь к нему, усаживаюсь на мягкий пуфик. Скрещиваю руки на груди, закидываю ногу на ногу. Стараюсь полностью отгородиться от мужа и вернуть себе напускное спокойствие.
Я уже понимаю, что ничего этот разговор не даст. Зря надеялась. Влад будет оправдываться, сыпать словами о любви, я закипать и резко реагировать на любое слово, не доверяя.
Нужно было использовать метод, испытанный на Артёме. Наши с ним отношения закончились болезненно, но зато быстро. Прыгнули в обрыв, а после воскресали по отдельности.
Или я одна воскресала?
Неважно.
Я не требовала от него никаких объяснений, когда узнала про другую в клубе. Он не приезжал ко мне, не пытался что-то вернуть. Мне хочется думать, что мы смогли с достоинством закончить наши отношения. На ноте ругани, но без ненужной мишуры.
Я была бы рада, если бы с Салмановым получилось так же. Больше всего ненавижу неопределенность и тянуть разину. А сейчас только этим и занимаюсь. Лучше бы уже сегодня подала на развод.
– Между мной и Боженой ничего нет, – начинает, а я уже сожалею, что согласилась. – У нас был один чертов раз, о котором я сожалел всё это время. То, что ты видела… Неудачное стечение обстоятельств. У Божены там что-то с туфлей случилось, она попросила поддержать её, чтобы не упала. На этом всё.
– Всё? И ты ждешь, что я просто поверю?
– А я не знаю, как доказать то, чего не было. Измены не было. Никогда. Я люблю тебя. Как придурок и малолетний пацан люблю. Ты для меня – всё. Самый важный человек во всем мире. Я бы никогда не посмотрел на другую. Потому что у меня есть ты.
Слова Влада похожи на мёд. Они стекают по моей израненной душе, липким слоем покрывают все царапины. Быть для кого-то настолько важной – приятно.
Я ведь всегда этого хотела. Стать единственной, особенной. Чтобы ради меня можно было отказаться от всего. Весь мир бросить гореть, лишь бы быть со мной.
Влад всегда доказывал, что так ко мне относится.
А я…
– И я не хочу тебя терять, Май. Поэтому лгал. Если бы Божена не напутала всё, Лев бы никогда не узнал о моем отцовстве.
– Напутала?
– Как я понял, она рассказывала малому, что должен прийти какой-то Дед Мороз или что-то в этом роде. Принести подарок от папы. Божена отменила его из-за болезни. А тут пришел я, тоже с подарком.
– И ты решил рассказать всё? Сыграл отцовский инстинкт?
– Мы с Боженой пытались объяснить всё, съехать с темы. Но Лев впал в истерику. Ты же знаешь его. Чуть что: «ты меня не любишь». И у него была мысль, что я отказываюсь, потому что он недостаточно хорош. Переубедить Льва не получалось. А наносить ребёнку травму из-за того, что у меня порвался презерватив – я не настолько ублюдок.
Таких подробностей я знать не хотела.
Но про Лёву…
Сейчас я верю словам мужа. Потому что это очень похоже на моего племянника. Несмотря на свой хулиганский характер, он очень нежный мальчик. Постоянно сомневается в себе. Каждый раз смотрит на меня взглядом:
Я ни разу не видела, чтобы сестра кричала на него за что-то, ругала. Божена тоже старалась воспитывать не так, как это делали наши родители. Но при этом Лёвушка рос слишком чувствительным.
Несмотря на мою злость и разочарование в муже, сердце сжимается от мысли, насколько плохо было маленькому мальчику. Как он плакал от мысли, что от него отказываются.
Наверное, кто угодно в этот момент признался бы в отцовстве.
Тем более, настоящий папа.
– Мы не виделись часто, – Влад продолжает. – Раз в месяц, даже реже. Я приезжал лишь когда Лев снова начинал плакать и продвигать нарратив «я плохой».
– Хорошо, – выдыхаю, ногтями царапаю плечи, чтобы собраться.
– Хорошо? – переспрашивает недоверчиво. – Это всё, что ты скажешь?
– Я понимаю, почему ты рассказал Льву. И, наверное, верю про Божену…
– Отлично. Раз мы…
– Верю, – перебиваю, вздергивая подбородок. – Но возвращаться не собираюсь. Я хочу развестись, Влад. Завтра я подам заявлением. Если ты не согласен… Тогда, суд и всё такое. Не знаю… Но я не буду возвращаться к тебе.
Влад молчит, долго. Его взгляд бегает по моему лицу, будто выискивая брешь. Но сейчас я уверена в своем решении, как никогда прежде. Так будет лучше.
Я не смогу лечь в постель к человеку, которому не верю. Каждый раз сомневаться, где он… Знать, что у него есть сын на стороне, принимать это. День за днём помнить об обмане… Думать: правду сказал или нет.
Зачем мне это?
Зачем мне подвергать себя подобным пыткам?
– Раз ты так хочешь… – муж цедит, я чувствую, что просто не будет. – Я дам тебе развод. Но будут некоторые условия.
Глава 8. Майя
Когда Влад сказал про условия, в голове что-то щёлкнуло со злорадным: «ага». Вот причина, по которой он не хочет отпускать меня. Никакой любви нет, просто выгода.
А после я устыдилась собственным мыслям. Как легко повесила худшие ярлыки на любимого человека. Условия Влада были эгоистичными, но… При этом вполне адекватными. И, даже, направленными на меня.
– Завтра наша годовщина, – напомнил Влад, а ведь я забыла. – Твой отец только вечером вернется из поездки, сразу в ресторан, я не смогу встретиться с ним раньше. Поэтому давай сделаем вид, что всё нормально? Один вечер ты ещё побудешь моей, а после я всё решу.
– Я могу сама поговорить с папой. Для этого не нужно притворяться. Конечно, если ты не хочешь сыграть счастливую семью перед коллегами…
– Господи, Майя! – впервые повысил голос, встревожено рассматривая моё лицо. – Ты теперь так обо мне думаешь? Что я… Я хоть завтра могу пойти уволиться, если это поможет решить наши проблемы. Я хотел поговорить с ним лично, всё объяснить, но если ты готова сама…
– Ты мог бы позвонить.
– Мог бы.
Я смотрела на Влада и понимала, всё невысказанное. Он готов взять наш разрыв на себя, объяснить всё моему отцу. Потому что мой папа невероятной сложный, властный человек. Никаких иллюзий насчет того, что будет дальше.
Я могла позволить мужу позвонить отцу сейчас или завтра… Но получила бы звонок от папы ровно через минуту. Он не умел слушать, только говорить.
Было несколько раз, когда наши взгляды с папой расходились. Поездка к морю вместо семейного ужина, моя простуда, проведенная в кровати, и с пропуском каких-то мероприятий. Если Влад объяснял всё по телефону, то отец действовал через меня, звонил и продавливал.
Именно поэтому муж выработал свою тактику. Встречался с моим папой лично, не давал возможности перекинуть вину меня. Пытался полностью отгородить меня от общения с таким непробиваемым человеком, как Соловьев Ян Казимирович.
И Влад снова был взять этот удар на себя.
Потому что я не могу! Не умею. Меня воспитывали так, что слово отца всегда должно быть главным. Я до сих пор не сумела избавиться от этих ощущений. Пытаюсь быть взрослой, рассудительной…