Ая Кучер – Девочка под запретом (страница 9)
Пока она бурчит, размахивая руками, случайно задевает кружку. Кофе выплёскивается прямо на неё.
– Ай! – ойкает, дёргается назад. – Ой!
Вскидывает руки, горячая жидкость течёт по ткани, пропитывает платье, скользит по коже.
Я срываюсь.
Рывком хватаю её за плечо, тяну на себя. Она даже пикнуть не успевает, как пальцы цепляют ткань, дёргают.
Платье сползает с плеч, падает вниз.
– Ч-что… – выдыхает она, шокировано замирая.
– Стяни это нахрен, пока вся не обожглась.
Только самому приходится. Потому что девчонка не спешит двигаться.
Блядь.
Голубоглазка остаётся передо мной в одном белье.
Тонкое кружево обхватывает грудь, лёгкое, почти прозрачное. Чёрное. Контрастное на фоне её светлой кожи.
Бёдра плавные, изгибы тела чертовски мягкие.
Я застываю, разглядываю.
Возбуждение накатывает резко, плотно, удушающе.
Рвано выдыхаю.
Ещё немного, фиалка, и ты мою железную выдержку к чертям погнёшь.
Глава 7
Жжение расползается по коже. По животу, по бёдрам. Горячие капли кофе оставляют огненные следы, щиплют, пульсируют болью.
Краснота проступает на коже, а внутри всё сжимается, будто кто-то вдавливает её в землю.
Я всхлипываю, судорожно пытаясь смахнуть горячую жидкость с рук. Пальцы дрожат, и от этого становится только хуже.
Кожа чувствительна, даже прикосновение воздуха вызывает новую волну боли. Щиплет, саднит.
Слёзы застилают обзор, смазывают всё вокруг. Они вырываются сами, без разрешения. Без моего согласия. Я не хочу плакать. Я не должна. Но страх, унижение, боль – всё смешивается в один бесконечный поток эмоций, который невозможно удержать.
Я всхлипываю, в отчаянии хватая воздух. Но начинаю плакать только сильнее. Шмыгаю носом.
Я не хочу плакать. Но мне очень больно! Кожа говорит.
И, кажется… Сегодняшний день был слишком насыщенным, я не выдерживаю.
Ребром ладони вытираю слёзы, смотрю на этого подлеца. Арс напугал меня. Очень.
А теперь ещё и перехватывает мои ладони.
– Успокойся, – приказывает. – Сейчас со всем разберёмся. Прекращай плакать.
А я не могу.
Мне больно! И обидно.
Я ведь поверила, что он тоже хороший человек. А он…
Я всхлипываю, закрываю рот ладонью, но слёзы не останавливаются. Плечи мелко трясутся, дыхание срывается, захлёбывается.
Тёплые пальцы касаются моего плеча. Осторожно, но ощутимо. Я вздрагиваю, сжимаюсь, как зверёк, попавший в ловушку. Инстинкт сильнее логики, страх острее здравого смысла.
Арс рядом.
Слишком близко.
Его тело сильное, уверенное, мощное. Его ладони тёплые, но я чувствую в них силу.
Я помню, как он держал меня. Как крепко его пальцы сжимались на моей коже. Как смотрел. Как говорил.
Такие чудовищные вещи!
Как вообще можно подумать, чтобы нагнуть над столом и…
– Так, – недовольно ведёт челюстью, впивается в меня взглядом. – Вдох сделай. И не дыши.
– А ещё ч-что… Мне больно.
– От плача легче? – хмыкает.
Я качаю головой. А после начинаю судорожно кивать. Не легче, но просто…
– Больно, – выдыхаю с очередным всхлипом.
Волосы лезут в лицо, прилипают к влажной коже. Вздрагиваю от прикосновений мужчина.
Он убирает пряди, закрывающие обзор. Заставляет посмотреть на него.
Дыхание сбивается. В груди ещё колотится страх, пульс всё такой же рваный. Глаза горят от слёз, руки дрожат, и я не могу успокоиться.
– Больно, – кивает, хотя я ждала грубостей. – Сделай вдох. Задержи дыхание. Потом выдыхай. Это немного приглушит твою истерику.
Мужчина хватает салфетку, прижимает к моему животу, вытирая капли. Я напрягаюсь в ожидании новой боли.
Но нет, всё так же жжёт. А ещё пальцы мужчины холодные. Ощущаются сквозь тонкую салфетку.
И это… Приятно. Немного уменьшает жжение. Словно он подушечками пальцев замораживает ощущения.
Только в момент прикосновения. После этого ощущения возвращаются, щиплют сильнее.
Хочется забраться под холодный душ. Пока вся не продрогну, пожар под кожей не затухнет.
Я следую указаниям мужчины. Задерживаю дыхание, пока в груди не начнёт вибрировать от нехватки кислорода. Выдыхаю.
И действительно перестаю плакать.
– Давай, втяни сопли, – мужчина бросает грязную салфетку на стол. – Теперь разберёмся с ожогом.
Прежде чем я успеваю что-то сказать, Арсений разворачивается, идёт куда-то и возвращается с аптечкой.
На удивление она забита доверху. Разные лекарства, бинты, пластыри, мази. Шприцы, иголки…
Я хмурюсь. Это больше на аптечку какого-то врача, который на дому операции приводит.
– Почему у тебя столько всего? – спрашиваю хрипло.
– Для таких бедовых, — бросает он коротко, даже несмотря на меня.
Мужчина роется в аптечке, находит мазь от ожогов. Крышка щёлкает, когда он её открывает, и я замираю, когда он касается моего бедра.
Я резко втягиваю воздух. Арс надавливает пальцами, размазывает мазь по моей коже. И почему-то сейчас облегчения совсем нет!
От прикосновений мужчины кожа пылает больше, чем от ожога. Он движется медленно, тщательно распределяя мазь, проводя пальцами по раздражённой коже.