Ая Кучер – Девочка под запретом (страница 50)
Почему он так жестоко поиграл с моей душой.
Дверь хлопает. Доносится голос Марка. Я кутаюсь в плед, не реагирую.
– Лия! – зовёт он. – Выйди ко мне. Сейчас. Это срочно.
Я вздыхаю. Медленно поднимаюсь, двигаюсь в сторону прихожей.
Кутаюсь в колючий плед, тяжело дышу. Поднимаю взгляд на Марка.
И мой мир рушится в одно мгновение.
Возле Марка стоит Истомин!
Дыхание сбивается, как будто кто-то ударил кулаком в живот.
Арс. Живой. Целый. Смотрит на меня. Тот же взгляд. Такой же. И совсем другой.
У него синяк на скуле, порез у губы. Щетина больше обычного.
Под глазами синеватые круги. Он выглядит как человек, которого выжали, вывернули, а потом забросили ко мне.
И всё равно он кажется красивым. Слишком.
И слишком я его ненавижу. И хочу. Одновременно.
Я глотаю воздух. В глазах мутно. Больно.
Как он смеет появляться здесь после своего ужасного смс?!
Смотреть на меня!
Ох, а и выгляжу неподобающе. Нос красный, волосы спутанные, свитер растянут. Глаза…
Я вся опухшая после рыданий.
Я отвожу взгляд. Эмоций слишком много. Меня трясёт.
От облегчения, что он жив.
До желания лично его прикопать.
– Ну, – прерывает тишину Марк. – Истомин заехал лично объясниться. Поставить точку.
Арс кивает. Смотрит на меня. Не мигает.
У меня что-то трещит внутри. Тихо. Незаметно. Я сжимаю ладони в кулаки.
– Он уже всё объяснил! – выпаливаю. – Написал же! Разве нет?!
Я слышу, как Марк хмыкает, и замечаю, как лицо Арса… Меняется.
Щека дёргается. Брови чуть опускаются. А потом – едва заметная вспышка в глазах.
Непонимания.
– Я не писал, – говорит он. Тихо. С нажимом. – Считай, что мой телефон гопота спиздила.
– Истомин!
Марк рявкает зло. Наверное, ему не нравится, что Арс матерится.
Брат дёргается, напрягается. А Арс делает шаг вперёд.
– Это неважно, – произносит холодно. – Я решил обсудить наши отношения лично. Закончить всё.
Я с шумом втягиваю воздух. Я не выдержу второго раза.
Я и так разбита.
– Закончить? – переспрашиваю рвано.
– Да, – кивает Арс. – Закончить все недомолвки.
И воздух между нами становится таким густым, будто вот-вот вспыхнет. Вдохнуть невозможно.
– Слушай внимательно, голубоглазка, – произносит Арс твёрдо. – Я не должен был тебя трогать. Вообще. Не должен был даже смотреть в твою сторону. Ты – сестра Марка. Девочка из мира, в который мне, по идее, вход запрещён.
Меня бросает в жар. Я сглатываю. Глаза сами предательски блестят. Он… Он что, правда пришёл это сказать?
Повторить старые слова?
Окончательно растоптать.
– Ты для меня была просто задачей. Работой. Назначением, – продолжает. Делает рваный вдох. – Сначала. А потом… Потом ты полезла внутрь. Без спроса.
Я отступаю. Полшага. Ближе к стене. Потому что кажется, что сейчас он поставит точку.
– Я не готов был. Ни к отношениям, ни к семье, ни к ответственности. Я не мужик для сказок, Лия. Я для пиздеца. И я должен был закончить всё изначально. Я не тот, кто должен держать тебя за руку. Я тот, кто держит нож у горла врага. Понимаешь разницу?
Я не могу даже кивнуть. Понимаю. Но мышцы сводит, каждый нерв в моём теле выжигает.
Мне хочется сбежать. Но ноги врастают в пол. Меня трясёт. А Истомин подходит ближе.
Так близко, что я чувствую тепло его тела. Замечаю едва заметный синяк на скуле.
Как темнеют его глаза, превращаясь в чёрную дыру. Засасывает.
– Я тебя недостоин, – усмехается Арс. – Это правда. Ты лучше. Светлее. Чище. Я реактивный пиздец, а не кандидат в мужья. Но…
– Но?
Я едва подаю голос. Будто вырываю из себя две буквы. Меня рвёт.
– Но, – хрипло продолжает Истомин. – Если выбирать между тем, чтобы отпустить тебя… Или пойти наперекор всему, блядь. Себе, правилам, прошлому, будущему – всему… То я, нахуй, выбираю тебя.
– Что?
У меня всё обрывается. Колючие проволоки, сжимавшие грудь, рвутся.
Делаю глубокий вдох. Не понимаю ничего. Что происходит?
– Истомин, какого хера?!
Слышу, как рявкает Марк. Или не слышу. В ушах шумит, фокусируюсь лишь на Истомине.
Он ловит мой взгляд. Ухмыляется так, что сердце вдруг перестаёт болеть.
Трещины сладким розовым сиропом заливает, склеивает обратно. Несмело улыбаюсь.
– Так что тут один вариант, – твёрдо произносит мужчина. – Выходи за меня, Лия. Пока я не ёбнулся окончательно.
Я не понимаю. Не верю.
Но всё равно тону. Настроение взмывает вверх. Глаза слезятся, сердце гулко пульсирует в груди.
Я всё ещё не знаю, как дышать. Но теперь от радости. От невозможности поверить, что всё становится хорошо.
Слёзы катятся по щекам. Губы дрожат. Мир рушится. И снова собирается.