Ая Кучер – Девочка под запретом (страница 20)
– А…
– Заканчивай с вопросами. Ничего интересного там не было. А того, что тебе нужно знать, тем более.
Я замираю. Арс снова отодвигается назад, опускает приборы, явно закончив есть. Поднимается.
Интересно, кем он был в прошлом? Что он скрывает?
Но если я начну спрашивать сейчас – мужчина ни за что не ответит. Нужно попробовать позже.
Арс отвлекается на свой телефон. Читает что-то. Его лицо становится всё более хмурым. Матерится сквозь стиснутые зубы.
– Мне нужно уехать, – произносит недовольно, направляясь к выходу. – Вернусь скоро. Не разъеби мою квартиру.
– Я постараюсь
– И дай свой телефон. Вобью туда свой номер. Если что – сразу звони.
Мот, сука, в очередную херь влез. Друг и мой начальник, но… Бля. Иногда я себя самым взрослым чувствую.
Впрочем, я и есть старше. Пока Раевский на эмоции херачит, я чисто разумом руководствуюсь.
Когда мозги не плывут из-за голубоглазки…
Так всё, нахер. Сейчас не до этого. На разборки надо.
Но я успеваю отъехать от дома на полкилометра, когда раздаётся звонок. Интуитивно чувствую, что девчонка.
– Что? – цежу.
– Арс… – всхлип. – Ты можешь вернуться? Кто-то забрался в квартиру. У него пистолет.
Да блядь.
Глава 16. Истомин
Сука.
Вылетаю из тачки, хлопаю дверью так, что аж сигналка срабатывает у соседей.
Лифта не жду, поднимаюсь по лестнице, через две ступени. Сердце уже долбит в груди от злости.
И от тревоги.
Эта дура, блядь. Должна была сидеть тихо. Я же всё разжевал. Не высовываться, никого не впускать.
Даже не дышать без команды. Но нет. У меня ж не фиалка, а магнит для пиздеца.
Отворачиваю ключ, толкаю дверь. Влетаю в прихожку.
И тут же в груди замыкает.
Она – прямо передо мной. Голубоглазая, бледная, вся в слезах. Прижимается ко мне, руками вцепляется в рубашку.
А у меня от её близости как током херачит.
Щекой уткнулась в грудь. Пахнет шампунем.
Такая мягкая. Дыхание сбивчивое, будто вот-вот разрыдается. Я чувствую, как она дрожит.
Блядь, мне бы её успокоить. Но я не успокаивающий тип.
Я по-другому базарить привык.
И потому ору:
– Почему ты не сбежала, а? Что, в башке совсем пусто? Я же сказал – прячься, убегай!
– Там… Там человек… Он ранен, – шепчет она, подняв на меня глаза. Огромные, испуганные, блестят. – Он истекал кровью. А вдруг бы… Умер?
Господи, блядь.
Откуда ж ты такая сочувствующая, а?
Зажмуриваюсь, кулаки сжимаются. Как же она меня бесит. Как можно быть такой… Такой…
Блядь, даже слова не подбираются.
Только прижимать к себе и успокаивать.
Но это потом. Если повезёт.
– Назад.
Рычу, достаю пушку, сдвигаю предохранитель. Иду вперёд. Девчонка вжимается в стену, я чувствую её взгляд в спину.
Аккуратно. Шаг за шагом. Тихо.
Подхожу к двери на кухню. Надавливаю. Толкаю.
Кухня пропитана запахом крови.
Вижу «домушника».
Сука.
– Какого хуя ты здесь делаешь, Лёх? – рявкаю, не опуская ствол.
Он кривится, давит на плечо, прижимая рану. Пытается ухмыльнуться, но выходит так себе. Бледный.
Лёха один из людей Раевского. В моём прямом подчинении. Умный парень. Но иногда нарывается так, что грохнуть хочется.
– Привет, Арс, – скалится. – Рад, что ты дома.
– Пиздец, – прячу ствол за пояс джинсов. – Нахер ты ко мне приехал?
– Да пырнули. До тебя ближе всего было.
– И отчего не отчитался, сучара?
– Потому что не до рапортов, Арс. Ты знаешь, как оно бывает. И не думал, что тут кто-то будет. Ты шлюх обычно сразу спроваживается. Хотя эта симпотная, я бы тоже…
– Рот завалил.
Лёха таращится, замирает. Понимает, что ляпнул лишнего. Он сглатывает. Молчит. Даже дышит осторожно.
– Ещё одно слово про неё – и сам себя будешь штопать. Прямо тут. Без наркоза.
Пацан кивает. Понятливый. Лишнего больше не пиздит.
Молча достаю аптечку из шкафчика. Швыряю рядом. А я сам не понимаю, что злит больше: то, что Лёха вломился, или то, что при ней.
Стиснув зубы, присаживаюсь, вырываю бинты. Осматриваю рану.
Лёха молчит, но по лицу видно – херово ему. Весь в поту, губы побелели. Но не стонет. Терпит. Правильно.