Ая Кучер – Девочка Грома - Ая Кучер (страница 87)

Вот так, сука.

Своё я всегда защищаю.

– Пистолет нахуй.

Ему не победить. Оценивает обстановку, понимает, что нас больше. Он пистолет вскинуть не успеет, как в решето превратится.

– А теперь перетрём.

Подхватываю перекинутый стул, ставлю. Усаживаюсь. В ладони лежит пистолет. Играючи постукиваю по стволу.

– К флешке ты имеешь отношение?

– Думаешь, я буду перед тобой объясняться? Нахуй иди.

– Неправильный ответ.

Серый оказывается за спиной Седого. Резко о стол бьёт, нос с противным хрустом ломается.

– Попробуем ещё раз, – предупреждаю я. – Что с флешкой.

– Не знаю, – хватается за нос, скулит. – Не знаю, чё за флешка. Я за территорией шёл.

– Твой продажный мент где? Али.

– Без понятия.

Удар прикладом. Глаза Седого закатываются, теряет связь с реальностью ненадолго. Сползает по стулу вниз.

Серый его на место возвращает.

– Где. Он.

– Не знаю! – рявкает. – Правда не знаю! Он сам приходит когда хочет. Он услуги предоставляет. На меня не работает.

– Ты ему приказал моего человека убрать несколько лет назад? Вячеслав звали.

– Думаешь, я помню? Убил твою суку, и хорошо.

Серый доступно объясняет, что не хорошо. Память у Седого проясняется. Узнаю самое важное.

Али пытался Вячеслава прощупать. На свою сторону переманить. Но тот верным был, с понятиями.

Когда я крысу среди своих искал – он заподозрил что-то. Доказательств у меня не было, отпустил.

Но Вячеслав умным был. Пошевелил извилинами, кто мог инфу собрать. С кем он откровенничал.

Его и вызвал.

А Али убрал того, кто мог его выдать.

Сука.

Седой за свою жизнь торгуется. Выдаёт все точки, где Али прятаться может. Как на него выйти. Всё надеется живым остаться.

Только я решений не меняю.

– Узнайте, что ещё скрывает, – бросаю своим людям. – Вытащите всё. А после – заканчивайте.

– Гром, – Арс ко мне шагает. – У меня свои счёты. Я хочу лично курок спустить.

– Договор. Серый, – обращаюсь к охраннику. – Убедись, чтобы без проблем. А после дай мне сводку по тому, сколько наших пострадало.

Выхожу на раскалённый воздух, дышать невозможно. Своих проверяю. Прикидываю сам количество погибших.

Вот в этом и причина, что Седой проиграл.

Пока тот как сука прятался, я тут был. Со своими. Показывал, что не боюсь и не посылаю их насмерть в тупую. Я сам по той же дороге иду.

Валиду уже успели плечо перемотать. Лёгкое ранение, обошлось. Но его «лапуля» мозги вынесет.

– Гром, – Суровый меня окликает. Лицо напряжённое. – Мне брат звонил. Охрана до нас не дозвонилась. Ему инфу передала.

– И? – чуйка вопит, что какая-то хуйня случилась.

– Когда Ярославу забирали… Палить начали. Отбились, но… Попали. Сейчас в реанимации. Не факт, что выкарабкается.

Кровь холодеет. Испаряется из тела ядовитыми парами. Хватает лишь на рваное:

– Кто?

Глава 42

Дверь с грохотом распахивается. Я ничего понять не успеваю, как оказываюсь в железной хватке.

Плечо отдаёт острой болью. Она пульсацией проходит по всему телу. Увеличивается.

– Больно, – я не выдерживаю, тихонько всхлипываю.

– Сука.

С рычанием выдаёт Наиль, отпускает меня. Я опускаюсь обратно на постель, которая теперь кажется холодной.

В палате темно, едва проникает свет фонарей. Но глаза Грома сверкают так сильно, что жёсткие черты его лица я легко рассматриваю.

Мужчина делает ещё один шаг ко мне. Аккуратно прикасается к лицу. Так бережно, что у меня желудок кувырок делает. Бабочки мечутся, режут острыми крылышками.

– Лицо не болит, – шепчу я. – Только плечо. Ну и рука. Я в порядке. Меня уже осмотрели.

– Хорошо. Блядь.

Цедит рвано. Голос ломается. Взгляд… Такого в глазах Наиля я никогда не видела.

Растерянность, страх. Какое-то отчаяние.

Я мгновенно забываю о собственных ощущениях. Только на Громе сосредотачиваюсь.

– Ты уже знаешь? – с опаской уточняю. Если нет… Как я могу…

– Да, – отрезает сухо. – Божена сказала. Она с врачами постоянно общается. Лучше их ответы понимает.

– Новостей нет? Мне запрещают выходить из палаты.

Я жалуюсь. Пытаюсь чем-то заполнить пустоту. Потому что я не знаю, что можно сказать Грому.

Как утешить человека, чей брат сейчас в реанимации? Какое слово во всех языках сможет утешить мужчину?

Я помню, как ненавидела жалость, когда хоронила Вячеслава. Когда каждый сочувствовал, а их слова только злили.

Но Мот… Нет-нет, он не пострадает. Он будет жить!

– Новостей нет, – Наиль гасит надежду. – В процессе. Двигайся.

Гром забирается на мою кровать. Я облокачиваюсь на него здоровым плечом, жадно втягиваю запах.

От мужчины пахнет сигаретами и гарью. Но ещё – им самим. И это самое главное. То, что успокаивает.