Ая Кучер – Без шанса на развод (страница 42)
– Нет. Но вопрос не в этом. А в справедливости. Это может повториться. Я потерю переживу, кто-то нет.
– Борец за справедливость? Не подумал бы, учитывая вашу родословную.
– Это ещё что значит?!
Мы как раз останавливаемся у моей машины. Я забираю у Сергея ребёнка, пристёгиваю кресло к сидению.
За нехитрыми действиями скрываю волнение и вспышку злости. Что за намёки?!
– Я же говорил, – Сергей пожимает плечами. – Я изучал информацию. Узнал про вашего брата.
– А, Макс.
Я закатываю глаза. А что тут ещё ответишь? Мой брат – лучший из моих родственников (не считая детей, конечно). Он отличный брат и верный друг.
Гражданин – не самый добропорядочный. У него свои порядки и законы. Туда я вмешиваться не могу и не буду.
Правильно ли поступает Царёв? Нет. Но меньше ли я люблю его от этого? Тоже нет.
– А, – цокает Сергей. – Даже не скрываете, что ваш брат преступник?
– А надо? – я устало вздыхаю. – Сергей, вы можете думать что хотите. Относиться к этому. Сами сказали – мы связаны на всю жизнь. Ни Давид, ни я – к делам Макса не имеем никакого отношения. Этим пусть другие занимаются. Или у вас давний незакрытый гештальт? Мечтали Царя посадить?
– Нет, конкретно с ним я не сталкивался. Но даже попытайся – всё равно бы дело замяли на уровне повыше. Я просто хочу понимать, чего от вас ждать.
– Ничего? Вы не обижайтесь, но ваша семья меня сейчас волнует меньше всего. У меня вот столько проблем, – я поднимаю ладонь выше головы. – А желание воевать с вашей семье, – опускаю вниз. – Где-то тут. Понимаете?
– Понимаю. Развод дело нелёгкое.
Я на секунду напрягаюсь, не понимая, откуда знает Сергей. А потом вспоминаю, что сама ему выпалила.
Я сканирую взглядом мужчину, расслабляюсь. Я каждую его фразу воспринимала в штыки. Но сам Сергей – он выглядит безмятежным.
В такой топорной форме он поддерживал диалог, а не наезжал. Скупо улыбается, тоже считывает мою реакцию. Уверена, у него лучше это получается.
Всё же… Опыт.
А у меня внутри бесёнок просыпается. Чтобы не так легко он отделался. Я, между прочим, тоже непредсказуемой могу быть.
– Рада, что мы разобрались, – я усмехаюсь. – Но столовое серебро прячьте – я та ещё воришка.
Сергей маскирует смех под кашель, но всё же срывается на громкий смех. Под раскатистый звук я усаживаюсь в машину.
Прощаюсь с мужчиной, захлопывая за собой дверь. До чего же несносный мужчина, а?!
Лишь в дороге я задумываюсь. Сергей действительно приехал узнать, куда там семья его зятя вляпалась?
Он настолько ценит семейную связь? Или переживает, что мы бросим тень на его репутацию?
Докатилась, Каринэ.
Внутри немного царапает, отголоски воспитания и, как говорит брат, аристократии. Новое состояние.
Я не привыкла к подобному. Обычно у меня всё чётко и спокойно. А проблемы – они за закрытыми дверями решаются. А не вот так вот…
Тотальным апокалипсисом, затягивая всех.
Я заезжаю домой. Дане нужно поспать нормально, не только в переноске. И я бы отдохнула. Проверяю телефон, но, конечно, из полиции никто не звонит. Так быстро не решается ничего.
Я просто люблю, когда все делают то, что должны. Я разве многого прошу?
Я на работе выполняю поставленные задачи. Объём работы может увеличиваться, но это часть работы. Почему так не везде?
Выдыхаю. Ладно, сравнивать анализ и полицию – не совсем верно. У них задач много, более важных – тоже.
Я просто не понимаю, что за подростки такие пошли. Чтобы мамочек грабить. Никакой совести.
К тому же… По сумке было видно, что она для ребёнка. И «наживы» не будет. Тогда зачем воровать?
Чтобы никто разбираться не стал? Маленькая сумма. Нервы пощекотать? Адреналина нынче некоторым не хватает.
Я связываюсь с детективом, которого мне Даяна посоветовала. Он обещает предоставить первую информацию к понедельнику.
Мол, уже есть наработки, а детали нужно уточнить.
Пожимаю плечами, соглашаясь. Я и хочу разобраться, и не хочу в это ввязываться. Но…
Кто владеет информацией, Каринэ, тот и владеет миром.
– Привет, мам! – Максим запрыгивает в машину, начинает щебетать, как только я его забираю. – А угадай, кто на олимпиаду поедет?
– Зимнюю или летнюю? – усмехаюсь я.
– Мам! По математике. Я поеду, классно, да? Я самый лучший в классе, а это я ещё не готовился. Учительница сказала, что у меня врождённые способности. Мол, эм… Ну в генах. А я сказал, что это я в тебя! Ты же у меня самая умная по цифрам. А я в тебя пошёл.
Я треплю сына по волосам, радуясь его успехам. Сердце сжимается от упоминания генов. И я снова смотрю на сына.
Изучаю его. Каждую, микроскопическую, деталь подмечаю. Изгиб брови как у Льва? Разрез глаз?
Вроде что-то есть. Почему тогда я раньше не видела? Не проанализировала?
– Что? – сын щурится. – Что ты так смотришь? Я красавчик?
– Да, – я смеюсь. – Особенно с чернилами на щеке.
– Вот блин.
– Максим!
– Ой-ой, какая незадача.
Паясничает он, пытаясь оттереть грязь с лица. Я завожу машину, чтобы ехать домой, но замираю.
Вопрос рвётся быстрее, чем я успеваю обдумать. Будто созревал в голове, а теперь выстреливает:
– Максим, а помнишь… – я сглатываю. – Ты говорил, что видел папу. Что он с какой-то тётей целовался.
– Да, – сын морщится. – Я сказал, а теперь вы с папой не разговариваете. Это из-за меня.
– Нет, это потому, что Лев поступил плохо.
– Очень плохо, да?
– Ужасно, милый. Он очень сильно меня обидел. Но ты ведь знаешь, что он тебя любит? Просто сейчас всё сложно.
– Угу. Вы разводитесь будете. А потом… Папа станет воскресным папой?
– Наверное.
Я не представляю, как вообще дальше можно выстраивать общение со Львом. Но это придётся делать.
Какие бы грязные подробности я ни вывалила перед судьёй, это не лишит Каминского родительских прав. Он сохранит право видеться с сыновьями.
Его кровными, чтоб, сыновьями!