Ая Кикитун – Свет Надежды. Послание идущему следом (страница 1)
Ая Кикитун
Свет Надежды. Послание идущему следом
СВЕТ НАДЕЖДЫ. ПОСЛАНИЕ ИДУЩЕМУ СЛЕДОМ.
Ая Кикитун • 2025
Никогда не бойся правды. Дорога эта трудная, прямая и тернистая, выведет тебя к истине. Через нее познаешь Бога Великого. И узрев его единожды, более не сможешь отвести свой взор. Дорога лжи легка и извилиста, услана удовольствиями и наслаждениями.
Она для тех, кто духом слаб, и идущие по ней идут прочь. Эти слова для тебя, мой друг. Я жив, а это значит, что ты еще не родился. И неведомо мне, в каких землях душа твоя сольется с телом, ни имени твоего, ни из какого народа ты выйдешь.
Но знаю то, что переведут сказанное на многие языки, и так послание мое найдет тебя. Раскрывая одну тайну, даю тебе другую. Разгадать её помогут знаки, укажут они место высоко в заснеженных горах, куда нет пути смертным.
Там оставлю для тебя знания, чтобы сумел ты противостоять зверю и победить его. То, чему не суждено было свершиться много веков назад, сделаешь ты.
Теперь же слушай. Их было пятеро.
В одно время подобных им называли друидами, в другое мольфарами, но в те далекие времена нарекли их словом, которое никто не смел произнести бестрепетно – футарки. Это были очень грозные и суровые старцы, хотя и выглядели молодо.
Мускулистые тела, закаленные многолетним тяжелым трудом, подпоясанные крапивной бичой, в местами залатанных одеждах, аккуратно подвязанные или заплетенные в косы светлые волосы, на ногах лапти из лыка и у каждого дубовый посох. Жили они в самом сердце Карпат, средь дубравы, в скромных рубленых хижинах, расположенных кругом, крыши которых были укрыты ржаной соломой, состоящих всего из одной комнаты с очагом посреди.
Несмотря на их могущество и силу, никто никогда не прислуживал им, все делали они своими руками. Мастерили деревянную и каменную посуду, ковали железо, ткали и шили себе одежду из льна, выращенного в каменистой долине. Каждое их утро на протяжении многих десятков лет начиналось с выпечки душистого ржаного хлеба на медовой закваске.
И с первыми лучами солнца, едва ветер успевал разнести его аромат, всякая птица и зверь в этих лесах уже знали, что проснулись колдуны. Это их место. В этих вырубленных в скале пещерах они хранили ржаную пшеницу и сушили лен.
Хижины их стояли примерно в 5-7 километрах к северу, где-то здесь. Места эти до сегодняшних дней помнят их голоса.
Старшему примерно 43. Старение остановлено за 300 лет до событий. И борода его до самых стоп. Он вышел из древнего рода зеленоглазых хорийцев, живших когда-то там, где течет горда река Ирий, в городе из камня и дерева, воздвигнутого великанами да ариями, и который был смыт с лица земли гигантскими волнами, внезапно пришедшей воды.
Мальчишкой он спасся, благодаря своему деду, который воспитывал его и обучал магии. Город этот находился здесь, легендарный Асгард. Все, что от него осталось, только фундамент из огромных камней, доставленных сереброглазыми великанами из мест, что ныне зовутся Уралом.
С тех пор река множество раз изменила свое русло, и под водой и белым морским песком погребена значительная его часть. Трем другим, близко к 42-м, старение остановлено за 300 лет до событий.
У всех зеленые глаза и бороды их до пояса. Они из числа тех, кто еще детьми сумел спастись от потопа в горах. Младшему 39. Старение остановлено примерно за 120 лет до событий. Он из голубоглазых русинов, и борода его, считай, что нет ее вовсе.
Были верны они Древнему Кодексу, Кодексу, в котором нет слов для того, чтобы написать их, но которым определено служить великому Богу-Отцу и Матери-Земле, пребывающим друг в друге. Законом этим позволено им было брать от земли лишь на один день жизни, чтобы жить этот день как первый и как последний, чтобы жить этот день как единственный.
Столетия вдали от людей сделали их души холодными, подобно ветрам, дующим с севера. Жизнь человека для них значила не больше, чем жизнь паука, плетущего в ночи паутину, а жизнь паука значила не меньше, чем жизнь человека.
Все они оскопили себя по доброй воле, присягнув на верность братству, кроме младшего, которому было позволено оставить при себе возможность иметь детей. Он был принят в братство самым последним. Когда великим потопом был уничтожен привычный уклад жизни и вместе с ним народы, населяющие землю, в живых остались немногие.
Даарии ушли на юг и основали свои поселения на побережье современной Италии и Греции, Ливана и Турции. Остатки харийцев и голубоглазых русинов, обитавших в предгорьях, разбрелись по миру и выживали каждый сам за себя. За две сотни лет им все же удалось пополнить свою численность, но мир уже не был прежним.
Хаос и беззаконие царили повсюду. Тайное знание, в свое время послужившее спасению множества жизней, перестало быть тайным и распространилось по миру, передаваясь от невежественного к бесчестному. Недостойные провозгласили себя магами и волшебниками. Жаждущие все власти чудесами своими сеяли страх, требуя покориться и служить их безмерному тщеславию.
И тогда пять грозных белых отшельников оставили свои хижины и пятнадцать лет скитались по свету, выслеживая каждого, кто не по праву овладел тайной, и того, кто предал ее. Не только колдуны и ведьмы, но и все злодеи того мира оказались в смертельной опасности.
Братья уводили их в свое логово, и там, средь заснеженных вершин, заживо замуровывали, прежде прижигая раскаленным прутом голосовые связки, чтобы пленник не сумел произнести ни одного заклинания и избежать расплаты. Если тебе случится бывать в этих горах и обнаружить пятно оплавленной породы размером с небольшую дверь, знай, что там за ним казненный ими колдун.
Бывало и так, что ловили самозваных волшебников слишком далеко от своих гор. Тогда убивали их там же, где и находили. Так однажды нищий бродячий гусляр пришел к небольшому поселению, окруженному высоким частоколом.
Вокруг него не пасся скот и не стояли стога с душистым сеном, чтобы кормить его зимой. Бродяга просил поесть и согреться. Тяжелые старые косые ворота распахнулись, и он вошел. Это было зимнее стойбище племени, жившего набегами и грабежом.
По вечерам у костра он рассказывал о чудесах, что повидал,
путешествуя по свету, о людях, что живут в далёких землях, и о дивных животных, обитающих там, о могущественных волшебниках и храбрых непобедимых воинах, знакомства с которыми удостоился. Все сидящие вокруг огня, пляшущего на раскалённых головяшках, слушали его с большим интересом, попивая
хмельной мёд.
Мужчины, чьи лица были изуродованы полученными в бою глубокими шрамами, громко смеялись и подшучивали над робким музыкантом, что вздрагивал от каждого шороха.
В уютной компании убийц и разбойников он пел красивые песни, играя на своих стареньких треснутых гуслях. Один из воинов вдруг сказал, что у них в племени тоже есть чудо – ведунья, предсказывающая о будущем, и что она дает силу такую, что победить в сражении не может их никто. И что самые храбрые и непобедимые воины сейчас перед ним, и слушают его песенки.
Слова эти вмиг стерли добродушную улыбку с лица бродяги, и блеском озарились глазницы. Он вынул щепу, что блокировало две крайних струны, и ударил по струнам. Чем громче он играл, тем яростнее в танце своем извивались вокруг него языки пламени, и словами той песни были крики этих мужчин, их женщин и детей.
Выжил только мальчик, лет десяти. Он играл рядом и от испуга вцепился в голень сидящего на пне музыканта с каменным лицом. Когда гусли умолкли, футарг посмотрел на него, стряхнул со своей ноги и, не оборачиваясь, ушел, оставляя позади пепелище.
Вблизи лежащие скалы, где на вершине, подобно старым и поросшим мхом деревьям, вросшим своими корнями в камень, терпеливо наблюдая, дожидались братья, человеческую природу которых выдавали лишь развивающиеся на ветру длинные белые бороды. Много разных слухов ходило о них, но никто никогда не видел их в лицо.
А те, кому не повезло, видели, но в последний раз. Призраками они прошлись по земле, не ища ни славы, ни почестей, истребляя всех недостойных. Не тронули того, кто травами лечил болезни, и тех, кто успел укрыться в дикой глуши на долгие годы, опасаясь произнести даже звук.
После белые колдуны вернулись в свое логово, и лишь изредка, не раскрывая своей сущности, выходили к людям, убедиться,
что зло не торжествует над добром.
Прошло больше, чем полвека с той поры, и однажды… До тех гор дошли слухи, напуганные люди рассказывали о том, что где-то в далеких землях властвует свирепое чудовище, охотящееся на людей и пожирающее их. О ящера подобных существах, выпускающих его по ночам.
Услышав эту скверную весть от младшего из братьев, старший из пяти молча и неподвижно смотрел на перетертую омелу в каменной ступке на дубовом столе которую он собрал этой ночью. Брови его сомкнулись, и татуировка руны Тайваз в виде стрелы, от переносицы восходящее на чело, поморщилось.
Аравия. Примерно 40 лет до событий. Посреди цветущего сада, утопая в его зелени, стоял прославленный своим богатством город. Никто не знал, кем воздвигнут он. Не те, кто жил там, не те, кто приходил с торговыми караванами увидеть чудо, о котором рассказывали путешественники со всех сторон света