Ая эН – Уровень Фи (страница 49)

– Ты не удивляйся, у нас эм-м-м… своя еда, немного специфическая, мы же все-таки кротик.

Маша решила не удивляться. Но одно дело – не удивляться, а другое – лицезреть… Рацион Кротика состоял из двух больших порций червегусениц, обильно политых чем-то пахучим и таким же малоаппетитным. Малинина сдержала рвотный рефлекс и с энтузиазмом принялась рассматривать хитросплетенья труб.

– А для тебя у нас есть клубника со сливками, – отправив в рот первую порцию червегусениц, радостно сообщила одна из голов. – В холодильнике. Достанешь сама?

Но аппетита у Маши не было. Вообще.

– Зачем ей теперь клубника? – философски заметила вторая голова. – Ей бы теперь паучков каких… Хрустящих… У нас остались паучки?

– Кажется, есть упаковочка…

Маша открыла рот, чтобы окончательно и наотрез отказаться от какой бы то ни было еды, но тут внезапно подумала о том, что она ведь никогда в жизни не пробовала паучков. Должно быть, они вку-у-усные…

– А паучки тоже в холодильнике? Там же, где клубника? – поинтересовалась она.

– Не, их в холод нельзя, хрустящесть пропадет, – покачал одной из голов Кротик. – Они вон, на эр-эн-ка-преобразователе!

Диди. Всем будущим инфилоперам, дизайнерам сокращалок! Запомните твердо, зарубите себе на носу на хоботе или на мандибулах (на том, что у вас есть)! Планируя видоизменение проходящего через сокращалку в другой мир мутангела, ни в коем случае не трогайте его ДНК или ТНК! Это слишком важные молекулы. А вот РНК, гормоны, мелкие «остаточные белки» и прочая ерунда – в полном вашем распоря жении!

Маше дали пакетик с паучками. «Что со мной? – с ужасом думала Маша, надрывая пакетик. – Почему я хочу паучков?! Это безумие!»

Паучки оказались довольно вкусные. Только жевать их было непривычно, поскольку вместо одного ряда зубов у Маши теперь было целых два. На этом новости не окончились. Спустя некоторое время Маша узнала еще вот что…

Один Кротик раньше был двумя разными личностями, но теперь, временно, являлся одной. Два друга-инфилопера, дизайнера по имени Кротик Мебби Клейн строили вместе уже не первую сокращалку, причем специализировались они на игровых сокращалках. Эта вела в игру-страшилку.

Проблема с этой конкретно сокращалкой была в том, что входящего в нее мутангела надо было не просто переодеть или адаптировать к новой, допустим, атмосфере или силе тяжести, а временно превратить в игрового персонажа в соответствии с его глубинными неосознанными желаниями.

– Это действительно очень сложная задачка, – сказал в заключение Кротик. – Пока мы решили ее только частично. Демо-версия даже еще не готова. И часть программы, обеспечивающая возврат в первоначальное состояние, тоже не отлажена. Поэтому мы уже второй год – Кротик, а тебе пока придется побыть лысым паукоедом. Но ты не волнуйся, это временно…

– Как это – лысым?! – завопила Маша и схватилась за голову. – Как, лысым!!! Ох, не-е-ет!

Да, волос на голове не было. Одна голая черепушка. К тому же бугристая какая-то.

– А ну дайте мне зеркало! – потребовала она. – Есть у вас тут зеркало?

Зеркало было. Перед ним лежал большой мягкий матрас, на который можно падать в случае потери сознания от увиденного. Что Маша немедленно и сделала – упала без чувств.

Вторая порция новостей тоже не порадовала. Выяснилось, что вылезти на поверхность Маша сможет (причем у нее даже есть выбор, на какой из двух островов вылезать, на совсем необитаемый или в город, к Рино), но вот когда именно удастся вернуть ей первоначальный облик – большой вопрос.

– В лучшем случае – три дня! – оптимистично заявила одна голова.

Вторая голова отличалась некоторым пессимизмом, она сказала:

– В худшем – годика три.

– Сколько-о?!

– Ну, не три дня, но за неделю сделаем.

– Два года. Не раньше.

– Десять дней, и точка.

– Срок меньше года я даже рассматривать не собираюсь.

– Через две недели на острове Праздник Первого Снега, а потом Новый год. Мы просто обязаны успеть.

– А качество? У нас блок тетраклоидов еще не начат даже! Ты в их физиологии разобрался, лентяй?

– Обойдемся пока без тетраклоидов. Законтачим их на ноль, потом доработаем. О, кстати! Чтобы не забыть. Ты дорешал задачку по аттрактантам ящерок?

– А, нет! Там смотри, какая интересная проблемка вырисовывается…

Две головы углубились в формулы.

– Эй, а мне что прикажете делать? – дожевав последнего паучка, принялась тормошить Кротика Маша.

– Прикажете?! Как мы можем тебе приказывать? Делай что хочешь.

– Я бы на твоем месте вернулся в город и как следует попугал Рино!

– А я бы выбрал необитаемый островок, там паучков больше…

– Послушайте, но оба выхода, оба люка плотно закрыты. Я не могу туда попасть!

– Ерунда, сигай напрямую, тут же пространство всмятку, какие проблемы? – отозвалась одна голова.

– Ох уж эти пользователи… – добавила вторая.

Маша вспыхнула и решила высказать обеим головам все, что она о них думает, начав с того, что мозгов у них…

– Эй, вы что? Ты что?

Кротик внезапно вытянул одну из своих клешнеобразных лапок и мягонько ткнул Машу к ближайшей стенке. Мягонько-то мягонько, но сильно. Раз! – и Маша втянулась в каменную кладку, прошла в нее, как нож в суфле. Секунда – и она стоит на поверхности. Прямехонько над крепко завинченным люком. В темноте (пока она общалась с Кротиком, наверху наступила ночь). Злая, как три тысячи муточертей. А поскольку срывать злость на Кротике было невозможно, она…

– Ну, Рино Слунс, держись! – прорычала Маша, расправила когти и расхохоталась.

Кротик Мебби Клейн внимательно наблюдал за ее действиями в четыре глаза, сразу на нескольких трехмерных мониторах.

– Пробное тестирование игры обещает быть на редкость увлекательным! – произнесла левая го лова.

– А по-моему, мы переборщили, – возразила правая и тут же добавила: – Хотя коллеги из А-отдела Мебиклейна считают, что это облегчит им работу и позволит Рино скорее стать мутангелом…

Диди. А-отдел, или Адаптационный отдел, занимается такими сложными случаями, как случаи с Машей или Рино. На уровень Пи изредка попадают разумные существа, не являющиеся мутангелами. С ними надо что-то делать. Этим и занимается А-отдел. Янанна не работает в этом отделе, однако взялась курировать процесс превращения в мутангелов Маши и Рино, поскольку они, как и Варя Воронина, попали сюда с Земли-11, и Янанна чувствовала себя в ответе за их судьбу.

Первым делом ставшая гигантским лысым паукоедом Маша решила отвинтить крышку люка. Пусть Рино поймет, что монстр вырвался на свободу! С этой стороны отвинтить ее было проще некуда. Главное, чтобы силенок хватило. Мария ухватилась за ручки, уперлась пятками в землю… Особо напрягаться не пришлось, крышка поддалась сразу.

– Лимонад и то сложнее бывает открыть! – фыркнула Маша и закусила губу наружным рядом зубов, обдумывая кое-что.

Обдумав, она подняла крышку, примерилась и… согнула ее под прямым углом. Бросила на землю, недалеко, чтобы сразу было видно. Огляделась в поисках того, что еще можно порушить, чтобы и смотрелось эффектно, и непоправимого вреда архитектуре не нанесло. Разнесла на куски пару каменных скамеек. Вырвала из земли бронзовый фонтан, мощно вырвала, как говорится, с мясом.

Диди. Была глубокая ночь, было довольно темно, но паукоеды превосходно ориентируются в темноте. Даже лучше, чем царапозавры.

Вид вывороченных труб и воцарившегося на площадке хаоса Машу вполне удовлетворил. Но чего-то не хватало.

– Кровушки! Кровушки не хватает для полноты картины! – сообразила Маша.

Но откуда же ее взять, кровь? Не заниматься же членовредительством! Конечно, можно использовать краску, которая хранится в подвале мастерской художника, это недалеко, через улицу. Но это не будет выглядеть натурально… Маша побежала в лес, проверять силки, которые устанавливал Рино.

Оказалось, бег – это счастье! Особенно если использовать все четыре конечности. «Почему я никогда раньше не увлекалась спринтом?» – думала Маша, несясь по городу и легко преодолевая препятствия, которые прежде приходилось обходить.

На окраине города она поняла, что проверять силки не понадобится. Паукоеды чувствуют зверя нюхом, сразу могут точно сказать, где прячется ближайший заяц и на каком расстоянии находится лань. Охотничий азарт разгорелся внезапно и стремительно. Маша, а точнее хищница, в которую она превратилась, ломанула сквозь кусты, прыгнула на дерево, покачалась на ветке, использовала ее как трапецию, и – оп! – первая жертва у нее в лапах!

Сполна удовлетворив внезапно проснувшийся охотничий инстинкт (а заодно насытившись свежатинкой), Маша вернулась к развороченному входу в подземелье. Принюхалась. Нет, Рино Слунсом тут не пахло. То есть слабый отголосок его запаха был, тянулся по земле. Маша поняла, что она просто чует след, оставленный несколько часов назад.

– Спит небось сладким сном, предатель! – прошипела она, изучая невидимый след. – Ага, к себе пошел, видать, вон туда. Ну-ну… Славная у меня завтра будет игра!

Остаток ночи Малинина провела в работе над декорациями: разбрасывала куски мяса по близлежащим улицам, заскочила к себе, взяла одежду, перемазала ее кровью, порвала в клочья, расшвыряла вокруг люка. Затем отправилась по следу Рино к его жилищу на берегу. Нашла укрытие.

Новый день начинался медленно. Рассветало долго и лениво. Маше совершенно не хотелось спать, хотя с момента, когда они с Рино сели в подводное корыто вчера утром, прошла целая вечность, наполненная самыми сумасшедшими приключениями. Ей также не хотелось есть (ну, это, допустим, понятно, сырого мяса налопалась). Ей было не холодно, хотя ночью подморозило, впервые за все время их пребывания на острове. И еще, самое главное, ей было ни капельки не жалко этого труса, предателя и урода, Рино Слунса, которого она теперь презрительно называла про себя не иначе как Слунсяра и Слунсятина.