Ая эН – Уровень Фи (страница 46)

Дурик Агафен был в восторге от того, что он теперь может думать такими сложными новыми словами. А о том, какие чувства были у Старка, когда он обнаруживал у себя мысли подобной глубины, лучше не рассказывать.

Появление в «Скорой помощи» Риза прервало размышления Агафена о диване. Увидев Риза, Агафен улыбнулся. Он уже знал, что это – Риз. Риз часто говорит с ним… Говорит с ним… О чем-то…

Риз остановился у самого входа. Он смотрел на Агафена и думал. В том, что Гай Юлий Агафен – это Дюшка Клюшкин, Риз вообще-то сильно сомневался. Да, он съел мясо. Да, повторил, что он Дюшка. Да, его, придурка, легче было подменить на Дюшку. Но это все еще ни о чем не говорит! Съел мясо – подумаешь, он же даун, он все что угодно может слопать. Повторил, что Дюшка, – ну и что, это у него манера такая – повторять. Да и какой смысл ангелам делать из Дюшки дурачка?

Агафен улыбался Ризу широко и открыто. Словно издевался.

«А подменить могли любого, – продолжал размышлять Ризенгри. – Хотя, с другой стороны, – как? Вот живет себе человек на Земле-4, его все знают. У него семья, работа, друзья, привычки. Вдруг – бац! – в его тело вселяют Дюшку. А человека куда? И как Дюшку в него бац? Что, вытащили Дюшкины мозги и… Если бы Дюшка был супермутантом, тогда проблем не было бы: изменил тело и… О! Вот! Вот оно, то, что надо! Конечно!

И как это ему сразу не пришло в голову! Разумеется, Дюшка теперь просто – супермутант. Потому он и может притворяться любым человеком. Значит, надо всех подозреваемых, то есть претендентов на роль Клюшкина, проверять на мутантские способности. Только вот как именно?»

– А у меня есть лошадь, – отчетливо произнес вдруг Агафен, извлекая из кармана маленькую глиняную фигурку. – Хочешь? На.

Ризенгри оторопел. Чтобы Агафен заговорил сам, по собственной инициативе? О нет! Пока Риз тормозил, Агафен настойчиво повторил:

– А у меня есть лошадь, хочешь, на.

Ризи приблизился к несчастному придурку. Поверить в то, что ангелы превратили его лучшего друга вот в это чучело, он почти не мог. Превратили, стерев память. Наверняка. Но зачем они над Дюшкиными мозгами издевались? Да, такого на мутантские способности не проверишь, бесполезно. Если это – Дюшка, придется как-то по-другому проверять.

– Ты не бойся. Она уже застыла, – сказал Агафен и добавил: – Она из сада.

– Что?

Риз взял из рук придурка глиняную фигурку. Белая лошадь не вызвала у него никаких эмоций. Риз Шортэндлонг понятия не имел о том, что его сестра любила застывший полукруглый сад, наполненный белыми лошадьми. Риз покрутил фигурку в руках.

– Ты – Дюшка Клюшкин? – тихо спросил Риз. – Ты не бойся, ты только шепни, я никому не скажу, честно. Или знак какой подай. Ты – Дюшка?

Агафен промолчал. Раньше он бы просто повторил то, что ему сказали. Но сейчас он с невольной помощью кого-то, кто стал частью его, понял, что повторять не нужно. Потому что это был вопрос. А на вопрос нужно отвечать другими словами, не из вопроса. Но какими словами? Тот, кто сидел внутри Агафена, опять затаился. И не подсказывал. Тогда Агафен вздохнул и выдал свой собственный вариант ответа. Агафен сказал:

– А у меня есть лошадь, хочешь, на. Она из сада. А у меня есть лошадь. Ты не бойся. Она уже застыла. А у меня есть лошадь. Хочешь?

Ризенгри застонал, схватился за голову и ушел на работу, в архив СС. В «Скорую помощь» он заходил теперь только ради Агафена, который мог быть Дюшкой.

Вечером Ризи поставил лошадку Агафена в «своей» квартире на полочку и сел за работу. Разложил на столе какие-то чертежи и задумался. Шортэндлонг проводил в крошечной комнатке номер восемь довольно много времени, почти все вечера. Вечерами Риз мастерил фотоаппарат. И одновременно телефон. Дела продвигались медленно. Риз ужасно ругал себя за то, что никогда раньше не интересовался техникой. То есть он, конечно, интересовался, но как пользователь. Разбирался в новых, модных марках, знал, чем одна модель круче другой. А вот как самому сделать простейший фотик? Проблема! Ладно, по вечерам на этой отстойной планете все равно нечем заняться…

Лизка постучалась тихонько. В том, что это Лизка, Риз не сомневался. Только она одна так стучалась – словно царапалась. Риз свернул чертежи и пошел открывать.

– Чего тебе?

– Ничего, мама зовет.

– Зачем?

– Не знаю.

– Ладно, я сейчас.

Риз собирался закрыть перед носом сестры дверь, но она неожиданно юркнула в комнату и бросилась к лошади.

– Эй, ты куда? Я тебя, кажется, не приглашал!

Сестренка замечание Риза проигнорировала:

– Почему ты взял мою лошадь?

– Вовсе она не твоя. Мне ее один человек подарил.

– Нет, она моя!

– Да у тебя таких не было никогда. Что, я твои игрушки не помню?

– Она из сада! У меня там таких знаешь сколько…

Риз фыркнул. Он бы отдал сестренке это глиняное недоразумение – тоже еще, велика ценность. Но вдруг эта лошадь поможет ему достучаться до сознания Дюшки?

– Пошли, я тебе кое-что покажу! – поджала губы Лиза.

Они поднялись на крышу. Подошли к полукруглой горке с уступами. Действительно, лошадей на уступах горки было навалом.

– Я тут играю, – объяснила Лиза. – Это как будто мой сад. А я как будто ангел.

– Кто ты? – Риза словно ведром воды обдали.

– А что, подумаешь! – повела плечом Лизка. – Если ты был куклой ангелов, что я, не могу быть ангелом?

Лиза не могла объяснить Ризу, что часть ее уже ангел. Причем не простой, а тот самый, который забросил Ризенгри на Землю-4. Лиза не могла этого объяснить потому, что этот ангел в ней сидел тихо-тихо. Словно его и вовсе нет.

Риз присел перед сестренкой на корточки и взял ее за руки.

– Послушай, Лиз, – медленно сказал он. – У меня к тебе один очень важный вопрос. А ты на самом деле чувствуешь себя… как бы это сказать… Не совсем собой, что ли… Ангелом, например. Или… Или еще кем-нибудь…

– Ну да! – спокойно ответила Лиза. – Конечно. И это мне очень нравится.

– Послушай, а кем тебе больше всего нравится быть?

– Фи, глупый! – засмеялась Лиза. – Ну конечно, мне больше всего нравится быть Сестрой Героя! А почему ты больше никого не спасаешь?

Риз хотел еще поговорить с сестрой. Но на крышу, в зимний сад под большим стеклянным потолком, поднялась мама, возмущенная долгим отсутствием детей.

– Ну и что вы на крыше торчите? – спросила она. – Спать тут, что ли, собрались?

Пришлось спускаться вниз и откладывать важный разговор на потом. Весь этот вечер Ризи не спускал глаз с сестренки. Теперь у него появилась новая кандидатура на роль Дюшки.

Однако утром произошло еще более интересное событие.

Выходя из дому, Ризенгри столкнулся с соседом Моисеичем. Обычно Моисеич бегал по утрам, причем делал это в любой сезон и при любой погоде. Ризи редко составлял ему компанию. Все-таки мутантам тоже иногда хочется спать, особенно после еженощных похождений. А Моисеич просыпался уж очень рано. И они не пересекались. Сегодня Ризи вышел как всегда. Моисеич в задумчивости сидел на скамеечке перед подъездом.

Общительная Лизка частенько забегала к Моисеичу. И Риз решил, что от соседа можно будет узнать кое-что полезное. Поэтому он присел рядом и спросил:

– Не помешаю?

Вопрос был риторический – земляне-4 полагали, что никто никому не может помешать. Если дело происходит днем, когда ты хронически почти счастлив. Моисеич ничего не ответил, и Риза это насторожило.

– Вам плохо? – спросил Риз.

Моисеич отрицательно покачал головой. Риз подумал, что человека с такими неадекватными реакциями хорошо бы отвести в «Скорую помощь». Но тут он вспомнил, что точно так же все происходило, когда он встретил на улице в самый первый день своего прибытия Миляушу с Вербеной-Кариной. И как он тогда решил, что они ненормальные. И как быстро, всего за полгода, он сам стал таким же! Сидит себе человек на скамейке, мечтает о своем. Ну почему ему должно быть плохо?

– Я побегать вышел, – прервал размышления Риза Моисеич. – Присел шнурок завязать. Побежали вместе или ты торопишься?

– У меня есть время, – кивнул Риз.

Они побежали по привычному маршруту – за город, по тропинке к реке, потом по берегу до косы и обратно. Утро было неприветливое. Бесконечные дожди размыли тропинку, то и дело на пути встречались лужи, которые приходилось обегать по мокрой траве.

– Как у тебя дела на новой работе? – поинтересовался Моисеич.

– Нормально. – Ризи не очень хотел вдаваться в подробности. – Там много работы, я пока разбираюсь только. Жалко, на дом времени мало остается. На родителей, на Лизу. Она на меня обижается немного. Она ж еще маленькая.

– Она маленькая, – снисходительно согласился Моисеич.

Моисеич имел в виду, что маленькие могут обижаться, им позволительно. Но Риз упорно клонил в свою сторону:

– Она маленькая, и я, как ее старший брат, должен уделять ей больше внимания. У нее такие странные игры… Вы ничего странного в Лизке не замечали?

Моисеич засмеялся:

– Риз Шортэндл, милый! Мы все странные! Разве ты не странный? Разве я не странный?

– Вы-то чем странный?