Ая эН – Уровень Фи (страница 45)

– Ну, что представилось?

– Не знаю. Что-то такое… длинное…

– Правильно! Молодец! Конечно, длинное. Это прямая. Вы проходили по математике прямую?

«Мутобоже, только не математика, только не математика!» – мысленно взмолилась Варя.

– Проходили.

– Отлично! Теперь можешь забыть все, что вы проходили!

– Это я с радостью… – пробормотала Варя. – Считайте, уже забыла!

– Хорошо. Теперь смотри на тренажер.

Варя огляделась в поисках тренажера, но в чернойчерной комнате ничего, кроме черного-черного стола, не было. Оказалось, тренажером была зеленая рука. Она создавала изолированное одномерное пространство. В котором вскоре оказались Варя и Тыха.

Они оказались там в виде точек, самых обычных точек на прямой. Дело в том, что в одномерном пространстве можно быть только точкой или отрезком.

Диди. Если вы будете преобразованы в одномерное существо (например, для передачи ваших данных после вашей смерти), вы, конечно, не превратитесь в точку, а станете отрезком, очень длинным. Таким длинным, что сами себе покажетесь бесконечным, уходящим в неведомое далеко лучом. Вы успеете осознать, что теперь являетесь лучом, поскольку передача данных не произойдет мгновенно. Кроме того, это может начать происходить во время клинической смерти (если такая с вами случится), сразу после прохождения туннеля. Это довольно любопытное состояние, сопровождающееся очень необычными ощущениями. Например, вы будете чувствовать себя бесконечно-растяжимым. Как жвачка. Только жвачку можно вытянуть максимум на метр, а вас одномерного – на много миллионов километров.

Вопрос, который часто задают: предшествует ли это состояние превращению человека в мутангела? Ответ на этот вопрос: нет. Оно может предшествовать, конечно. Но с большей вероятностью такая передача данных может говорить об обновлении вашего Д. У. (дубликата уникальности) и ни о чем другом. Печалька, да.

Варя Воронина и Тыха Быха Та стали в одномерном пространстве не отрезками, а точками. Им не надо было передавать свои данные на миллион километров, им требовалось почувствовать одномерность мира, только и всего. Со стороны это выглядело не шибко интересно: две фигуры застыли возле черного-черного стола, приложив ладони к зеленой руке. Руку-тренажер Тыха предварительно поставила стоймя, при этом из середины ладони протянулся ярчайший тончайший ядовито-зеленый луч.

– Ого! – воскликнула Варя. – У меня такие, только посветлее, из пальцев тянулись, когда я во второй раз исчезла! А из ладони черная тянулась, когда мы с Янанной… У меня она теперь вот, как браслетик, на память…

Варя продемонстрировала Тыхе браслетик.

– Тыха, это мутонить, да? Которая из тренажера светит?

– Да. Одна из. Их много разновидностей.

– А ее можно потрогать?

– Да, именно это мы и сделаем. Но подожди немного. Сначала тебе надо мысленно почувствовать себя точкой. Ты – точка в одномерном пространстве мутонити. Чувствуешь? Глаза закрой. А теперь входи в нить.

Варя закрыла глаза. Вытянула руку… О, что это, как это, куда это ее закру…

Не-е-е…

Да!

Да, она определенно была теперь точкой! Сон как рукой сняло. Стать точкой в одномерном мире, как оказалось, очень страшно. Даже влюбляться и исчезать не так страшно было, правда!

Диди. На самом деле это не так уж страшно, если знаешь, что ты настоящий многомерный где-то в пространстве по-прежнему есть. Но если ты полагаешь, что вот это оно и все… Тут, конечно, суслик, полный суслик.

Мир для Вари, ставшей точкой, сузился до двух точек: одна была перед ней, вторая за ней. Та точка, которая перед ней, называлась Тыха. Точка Тыха была живая. У точки, находящейся позади Вари, имени не было, и она была неживая. И больше в новом одномерном мире не было вообще ничего. Но худшее было впереди: точка по имени Тыха внезапно куда-то подевалась, и ее место заняла вторая безымянная точка. А спустя пару мгновений точка Тыха оказалась сзади Вари. Как?! Это было слишком невероятно для одномерного мира (о существовании миров с другими размерностями в данный момент точка Варя не знала). Она чуть не умерла от страха! К счастью, опытная Тыха вовремя прекратила тренировку и Варя не умерла.

– Жуть, жуть, жуть, кошмар, жуть жуткая! – повторяла Воронина, обнаружив себя живой и трехмерной в черной-черной комнате, которая после всего пережитого казалась ей райским местечком. – Все что угодно, только я больше никогда туда не… Жуть, жуть, это… Ох!

– Да не переживай ты так, я же предупредила, с первого раза ни у кого не получается. Двадцать – тридцать подходов – это рекордсмены. А в среднем около ста. У нас тут один парень два года назад начал проходить этот курс, так он до сих пор одномерку не освоил полностью!

– Что за парень? – подозрительно нахмурилась Варя. – Кирилл, что ли?

– Не. Кирилл сюда даже не совался пока. Они с тренером все правильно делают. Начинать надо всегда с создания себя. Это ты у нас торопыга…

Варя обиделась. Почему в этом замечательном мире никто, абсолютно никто не хочет ее понять?! Сначала Янанна. Вроде хорошая женщина, добрейшая, мудрая. Но как только последняя ниточка оборвалась, сразу заявила: прости-подвинься, но мы больше не Мебби Клейн, о доме забудь, о Клюшкине забудь, пока-пока на годы и века. Теперь Тыха. Тоже, казалось бы, замечательная, но что толку, если они в этой черной комнате проторчат два года, а к моменту, когда Варя чему-нибудь научится, пройдет миллион лет, и смысла уже ни в чем не будет?

– На сегодня все. – Тыха Быха положила зеленую руку на стол ладонью вниз, мутонить погасла, и комната погрузилась во тьму.

На мгновение Варе показалось, что она опять стала точкой, ее лоб покрылся испариной, а сердце вновь застучало, как пятитактовый двигатель, готовясь к тому, что обслуживаемый им организм может помереть. Но Тыха распахнула дверь, впуская в комнату свет, и Варя опять не умерла.

– Да, сегодня точно нужно заканчивать, – согласилась с ней Варя. – Тут еще дело в том, что я ночь не спала, никак не могла успокоиться…

Они подошли к лифтам.

– Я думаю, тебе лучше всего пойти спать, и лучше вернуться не в квартиру в Мебиклейне, а отправиться в Онн. Восстановление после первого попадания в одномерность занимает некоторое время…

Они вышли из лифта в центральный холл первого этажа.

– Хорошо, я так и сделаю, – кивнула Варя.

– Подожди, я найду кого-нибудь, кто тебя проводит.

– Не надо, что я, сама не дойду?

– Надо-надо, погоди секунду. Кто у нас тренер, я или ты?

– Ладно, жду… – Варя подумала, что действительно чувствует себя отвратительно, и до Онна отсюда путь не такой уж близкий. – Тыха Быха, а когда мы проведем следующую тренировку? И нельзя ли все-таки что-то придумать, чтобы побыстрее? Я понимаю, что одна и за тыщу лет не справлюсь, но помнишь, мы говорили, что если с кем-то самым продвинутым…

– Думаю, следующую тренировку мы проведем не в одномерке, а в говорильне, давай дня через три созвонимся, посмотрим на твое самочувствие и…

– Свет вам в спину!

От неожиданности Варя вздрогнула и напряглась, сжалась, как пружинка: голос принадлежал Кириллу. Это он будет ее провожать?! Опять?! Ни за что!!! Он же обещал к ней никогда! Больше! Не!!!

– А вот и водитель, – улыбнулась Тыха. – Он тебя подвезет до сокращалки, которая выходит прямо к твоему Онну Красная, как муторак, и злая, как муточерт, Варя собралась было высказать Тыхе все, что она думает о «водителе Кирилле», но не успела.

– Свет вам в спину! Кого надо отвезти?

Голос был совершенно незнакомый, немного хриплый. Варя обернулась. В шаге от них стоял коренастый гуманоид сине-серого цвета. На нем не было полной формы, но была форменная кепка таксиста.

А Кирилл? А Кирилл стоял у лифтов, спиной к ним.

– Меня отвезти… – растерянно пролепетала Варя.

Один из лифтов приехал, Кирилл шагнул в него, так и не обернувшись. Двери лифта бесшумно закрылись.

– Меня надо отвезти, – повторила Варя. – Извините, пожалуйста, что не поздоровалась. Мне сегодня что-то… немножко нехорошо.

– Понял, бывает! – кивнул таксист. – Хотите, я вас до машины на руках понесу?

– Не, я сама. Спасибо!

В машине Варя думала о том, что ее никто никогда не носил на руках, разве что во младенчестве. А потом она стала думать о Дюшке. Смог бы он ее носить на руках? Наверное, нет. А потом Варя вспомнила уроки физкультуры, на которых Клюшкин показывал самые плохие результаты. А потом они приехали.

Добравшись до Онна и попрощавшись с водителем, Варя упала на палас и заснула ровно на том самом месте, на котором спала в свою первую осознанную ночь на уровне Пи, который правильнее называть не уровнем, а браной. На следующий день Варя Воронина позвонила Тыхе Быхе, извинилась и отказалась от дальнейших тренировок. Надо было учиться жить дальше. Без Дюшки.

Глава 19. Один из трех или четвертая

С Агафеном происходило нечто непонятное. Он медленно, но верно становился каким-то другим. Умнее, что ли… Или внимательнее. Он не знал, конечно, что похожие изменения происходят и с некоторыми другими жителями их городка – с теми, в кого попали самые большие частички ангела Старка. Агафен чувствовал, что что-то с ним теперь не так. Это «не так» прочно сидело внутри него, затаившись и ничего не предпринимая. Но оно было, несомненно.

Гай Юлий Агафен не любил зиму. Зимой холодно. Зимой холодно сидеть на полу. Когда сидеть на полу становилось холодно, Агафен залезал повыше. Сейчас он с ногами забрался на то, что повыше. На диван в любимом холле «Скорой помощи». На диване было лучше, чем на полу. Агафен сидел на диване и думал о том, что на диване сидеть лучше, чем на полу. Раньше он не знал, что то, на чем он сидит, – диван. А теперь вдруг запомнил, вот так! И поэтому он теперь может думать, что на диване, именно на диване, – лучше, чем на полу.