Ая эН – Уровень Дельта (страница 28)
– И я стану большой за одно мгновение…
– Не совсем за мгновение, – уточнил Бьорки. – Но за восемь секунд – точно станешь! Наверное, ты хочешь попробовать это прямо сей…
– Да. Прямо сейчас. Немедленно!
– Хорошо. Стань сюда. И ничего не бойся. Сейчас я задам нужную задачу. Через восемь секунд ты можешь входить.
Бьорки включил свой сюрприз и стал что-то делать с боковой поверхностью янтарной штуковины, на которой были нарисованы рисунки и написаны разные буквы. Возле букв и рисунков были линии, которые можно было двигать. Бьо задавал задачу прибору, двигая и изменяя линии возле картинок и букв.
– Готово! – довольно скоро сказал Бьорки. – Надо же, и восьми секунд не понадобилось. Можешь входить. Для начала ты станешь не очень большой и всего на три минуты. Просто чтобы попробовать. Входи.
– Я не вижу дверь.
– Тут нет двери. Прямо входи. Смотри, я первый. Я войду и выйду уже большой.
Бьорки вытянул руку, коснулся кончиками пальцев теплой поверхности. Его пальцы утонули в янтаре. Потом утонула вся рука, и тут же утонул весь Бьорки. Не успела Лещща опомниться, как перед ней стоял ее брат, только он стал почти вдвое выше. Ой, даже страшно! Гигант!!! Вообще-то Ле хотела стать не просто большой, а взрослой. Но так… Так даже намного интереснее! Ух ты!!! Бьо просто светился от удовольствия – от того, какой эффект произвело на сестренку его превращение.
– Я тоже так хочу!
– Ну, так входи!
Ле раскрыла ладошки и коснулась янтаря. Когда ее руки утонули в янтаре по локоть, она не выдержала и зажмурилась. Сердечко ее замерло. Чип коррекции здоровья приготовился отдать команду подключения запасного, искусственного сердца, которое было пересажено Лещще еще в годовалом возрасте. Но родное сердце уже пришло в норму – Ле вынырнула из янтаря, увеличившись ровно вдвое.
Какое все крошечное вокруг! Только брат такой же, как обычно. Они веселились вовсю. Целых три минуты. А потом – раз! – и все мягко окончилось.
– Я хочу стать еще больше! – заявила Ле. – До потолка!
– Пожалуйста!
Пять минут они с Бьорки были до потолка.
– Еще больше! Как наш дом!
Для этого пришлось, конечно, выйти из дома. Иначе умная янтарная штуковина отказывалась выполнять задачу. На открытом пространстве опасности для жизни не было, и штуковина сделала Ле огромной, как дом. На это ушло не восемь секунд, а целых двадцать – штуковине пришлось вначале предупредить всех обитателей дома. А то, представляете, как испугалась бы мама, если к ней в окно вдруг заглянула бы голова ее дочки размером с воздушный шар!
– Хочу еще больше! Как сто домов!
– Это тоже можно, – сказал Бьорки. – Но это уже не очень интересно. Давай попробуем теперь что-то другое. Например, стать меньше. Тебе было бы интересно погулять по моей ладони.
Разумеется, Де было это интересно, и еще как! Штуковина справилась с этой задачей за пару секунд. Ладонь у брата оказалась очень мягкая. Ходить по ней было неудобно. Зато сидеть и кататься вместе со своим новым «креслом» по воздуху – вот это был аттракцион!
– Я была такая маленькая, что могла бы жить в кукольном домике! – заявила Лещща, когда вновь стала обычного размера.
– А что, это отличная идея, – похвалил брат. – Только сначала я научу тебя задавать задачу прибору, чтобы ты могла играть, когда захочешь. И еще надо предупредить родителей и суперняню.
– Конечно. Бьорки, твой сюрприз лучше всех остальных подарков! – сказала Лещща.
– Мне кажется, «Космическая сказка Ле» все-таки лучше…
– Ой, да, ты прав.
Ле стало стыдно, ведь подарок родителей – всегда самый лучший, это даже не обсуждается.
Лещща Мымбе освоилась с прибором довольно быстро. Брат показал ей, как надо вводить задачи на уменьшение и увеличение, и Ле отлично все поняла. Бьорки сказал, что прибор может делать еще очень много всего, но попросил пока не экспериментировать.
На следующий день Ле вошла в кукольный домик. Она была ростом с Жан Поля.
Глава 13
Маша и остальные
К концу первого дня занятий бывший супер-мутант Ризенгри впервые в жизни устал. У него едва хватило сил сделать два номера по математике, символически полить себя водой из душа и доползти до кровати. Рыжий Тафанаил, проторчавший весь день взаперти, влез к Ризи под одеяло и, утробно урча, тихонько свернулся клубочком. Он надеялся, что его почухают. Но хозяин и не думал его чухать. Хозяин неподвижно валялся на спине и недоумевал оттого, что все вокруг кажется немного размытым и слегка покачивается. Риз не понимал, что это дикое состояние – обычная человеческая усталость. Ну, скажем, не совсем обычная, а очень сильная, но всего-навсего усталость.
Когда перерабатываешь за день до такой степени, заснуть бывает трудно. А если вы за день не только жутко устали, но еще и лишились разом всех своих способностей… В общем, представьте себе, что с утра у вас внезапно отказали левая нога, правая рука, пропали слух с нюхом и, например, «остолбенел» позвоночник. И в таком состоянии вас заставили весь день разгружать вагоны в пустыне Калахари. Кроме того, на вас навалилась куча новых ощущений – одно противнее другого, и выяснилось, что впереди в жизни – ничего хорошего и полная неизвестность. Ну как, у кого получится заснуть?
Риз никак не мог отключиться. Раньше, если не спалось, Ризенгри просто выходил на улицу и бегал. Он любил носиться по пустому ночному городу.
Недолго думая Риз вылез из-под одеяла и открыл дверь на балкон. Январский морозный воздух заставил Ризенгри вздрогнуть от холода. Но, как и с усталостью, Риз не осознал, что то, что он чувствует, – холод. Мысли его были просты и логичны.
Вот так живут обычные люди.
Вот в таком состоянии жил Дюшка Клюшка.
Ангелы – законченные гады, раз они допускают такое и ничего не делают.
Но гады ангелы или нет, они сильнее.
И он, Ризенгри Шортэндлонг, ничего не может с этим поделать.
Единственное, что ему остается, жить дальше.
Не сдаваться.
Что бы ни было.
Но как не сдаваться, как именно? Единственное, что у него осталось от былого могущества, – невидимая черная ниточка. С тех пор как ангелы лишили его всех возможностей, нить замерла, перестала тянуться, словно разматывая пространство. Но все-таки эта нить была, ее можно было потрогать и… Нет, даже потрогать не получалось. И увидеть не получалось. А если резко махнуть рукой или сжать кулак? А если в снег руку сунуть? А если…
– Дюшка!
Комнаты Маши Малининой находились по соседству. Сквозь окно Маша увидела стоящего на заснеженном балконе Клюшкина. Последний человек на Земле торчал на морозе босиком и в мокрой футболке. Ничего себе дела! Маша влезла на подоконник, открыла форточку.
– Эй, Дюшка, ты чего?
Погруженный в свои мысли Ризенгри Машу не слышал.
Итак, с ниткой ничего не получается.
А где Джен?
Почему она обрадовалась тогда, в лесу?
Потому что он все делает правильно?
Если он станет лучшим, ему вернут способности?
Или теперь он навсегда не мутант?
Теперь всегда ему будет так плохо?
А ангелам тоже всегда так плохо?
Но он не хочет быть ангелом!
А Дюшка теперь ангел?
Они никогда больше не встретятся?
И зачем, зачем убили Варю? Таким она была классным роботом! С таким роботом дружить и дружить…
Ладно, он им еще покажет! Докажет, что Дюшка все может! То есть, что он, Ризи, даже лишившись всего, все равно сильнее всех, умнее всех, лучше всех…
– Дюшка, очнись!
Маша трясла Ризенгри за плечи. Не докричавшись из форточки, Мария просто вышла на свой балкон и перелезла через перила на балкон Клюшкина.
– Ты чего, обалдел, тут голышом стоять? Ты же мокрый насквозь! Ну-ка, пошли!
Маша решительно затолкала Ризи в комнату и закрыла дверь на балкон. Ризенгри не сопротивлялся. Маша за ручку, как маленького, отбуксировала его в ванную комнату, отвернула горячий кран и директорским тоном приказала:
– Лезь!