Ая эН – Уровень Дельта (страница 30)
Дима и Рон, которые все это время висели в полуметре от Ризенгри, оставили мальчишку и перелетели в соседнюю комнату. Дима присутствовал тут наполовину, а Рон аж на целых три четверти. Настроение у обоих ангелов было ни к черту. Особенно у Рональда.
– Она это сделает, – вздохнул Рон.
– Она это сделает, – согласился Дима.
Но ангелы не были бы ангелами, если бы не умели управлять своим настроением. Дима сотворил вкусный ужин, Рон превратил часть комнаты в живописные вересковые холмы. «Джен это сделает», – думали оба, и в этом вопросе их дельта-функция была равна твердой единице.
– И какое у нас на завтра расписание? – поинтересовался Рон.
Дима скользнул глюоновой ладонью по одному из листиков, хаотично разбросанных на столе:
– Утренняя серия: литература, вышивание крестиком, легкая атлетика, оперативное хрюканье, батут, биология, история и дрессировка карликовых слоникотюбов. Вечерняя серия – хоровое пение, прыжки с парашютом и еще одно хоровое пение.
– Какой умник мог составить такое расписание! – взвыл Рон.
– Мутанты, сэр! – с достоинством ответил Дима.
Они помолчали. Настроение у них все-таки было ни к черту. Ангелы умеют управлять настроением, но они не обязаны постоянно излучать оптимизм.
– Знаешь, – признался Рон, – я очень надеялся на то, что теперь, когда Риз знает, что такое усталость, боль, страх и так далее, в нем проснется то, что надо. Я думал, что он будет хотя бы благодарен Маше за то, что она спасла его от тенниса, а потом от холода. А в нем – ничего, ни один лучик не шелохнулся.
Дима молчал.
– И над Варей когда он заплакал, тоже ничего не было. Но ведь должно быть, должно! Ты же сам видел тогда, на лыжной трассе.
Дима молчал. Рональд продолжил:
– Посмотри, он же теперь человек! Он ведет себя, как человек! Но почему ничего нет?
– Потому, что ничего человеческого в нем по-прежнему нет, – ответил Дима. – Маша тоже ведет себя, как человек. «Как». И все этим сказано. Если хочешь, прокрутим все еще раз…
– Давай, – вздохнул Рон, убирая из комнаты остатки ужина и холмы с вереском.
И вновь Ризенгри Шортэндлонг, уменьшенный вдвое, в мокрой одежде вышел на балкон. Все его истинные чувства, препарированные и разложенные по полочкам, высвечивались правее от основного трехмерного изображения.
Полупрозрачный Риз стоял на балконе. Он устал, ему было холодно. Риз хотел, чтобы Дюшка был жив, но он не переживал из-за того, что Клюшкина больше нет. Риз хотел, чтобы Варя была рядом, но…
Появилась Маша. «Ты же мокрый насквозь! Ну-ка, пошли!» Она увлекла Ризенгри в комнату.
– Ни тени сострадания, между прочим, – взглянув на Машу, прокомментировал Дима. – Смотри. Любопытство. Желание покровительствовать.
Стремление к лидерству. Удовлетворение потребности коммуникативного обще…
– Я вижу, – перебил его Рон. – А дельта?
– Дельта – ноль.
Он докрутил запись до конца. Все слова и поступки Маши Малининой и Риза Шортэндлонга объяснялись очень просто. И это объяснение было правильным. Увы.
– А как тебе вот этот кусочек, Дим? – Рон воспроизвел один кусок еще раз.
«А про тебя и Слунса я никому не скажу, если тебе это так важно». – «Обещаешь?» – «Без вопросов». – «Ты – настоящий друг, Дюшка!» – вздохнула Маша.
Дима не стал комментировать, просто убрал изображение, и все. Ничего особенного в этом моменте не было.
– Старик решил усугубить ситуацию в школе, – сказал Дима. – Он подбросил Менсу и Тафанаилу еще одну общую идею на двоих. Завтра они начнут ее реализовывать. Только они не знают пока, кто из ребят сойдет с дистанции следующим после Вари.
В вестибюле на первом этаже большого корпуса висело здоровенное табло с именами и фамилиями ребят. Это была рейтинговая таблица. До первого дня занятий она была абсолютно пустой и выглядела так:
1. Воронина Варвара
2. Иванов Федор
3. Клюшкин Андрей
4. Кошкина Ольга
5. Малинина Мария
6. Мене Барди-Фредерик
7. Петерсон Клементина
8. Пузиков Кузьма
9. Слунс Родион
10. Твикс Елена
И. Твикс Олеся
По горизонтали в таблице были такие пункты: физические данные, психическая устойчивость, интеллектуальные способности, общий рейтинг.
После первого дня против фамилии Ворониной появилась надпись: «Сошла с дистанции». Во всех остальных клеточках возникли числа, у кого больше, у кого меньше.
– А что это за общая на двоих идея? – спросил Рон.
Дима изобразил в воздухе трехмерный призрачный зал заседаний с призрачными же Менсом, Тафанаилом Казбековым и прочими сотрудниками. Даже про себя, скромно стоящего в уголочке, не позабыл. Тафанаил взошел на трибуну и сказал:
– Друзья! Мы взялись изучать предельные возможности маломутантов, но не определили, как же определить, на самом ли деле эти возможности – предельные. Что такое предел? Предел, друзья, это когда все, предел. А что в жизни мутанта – предел? Правильно, когда его функционирование прекращается. Так что, если мы хотим довести наших учеников до их предельных возможностей, мы должны создать им такие условия, когда они уже не смогут существовать.
И Тафанаил слез с трибуны, уступив место Фредерико. Тот расправил жабры и широко улыбнулся.
– Друзья! – возвестил Фредерико. – Я который раз убеждаюсь в том, что мой коллега – просто чертовски умный ученый. Мне самому хотелось предложить вам то же самое. Это предло…
– А как же ваш сын? – с недоумением перебил его Игорь Лап, сидящий в первом ряду. – Его вы тоже будете доводить до предела?
– О, нашему мальчику абсолютно ничего не грозит! – тут же вскочила с места Сильвия. – Ведь он – типичный мутант третьего порядка, и его возможности практически безграничны. Ребенок просто будет счастлив попробовать себя в разных ситуациях!
– Барди действительно ничего не грозит, – согласился с женой Фредерико. – Он нужен в классе для того, чтобы подавать пример остальным ученикам. Эти остальные ученики, разумеется, погибнут. Но ведь они сделают это во имя науки!
Рон заметил, что во время возникшей паузы фигурка Димы с заднего ряда незаметно исчезла. Он понял, что Дима целиком перешел в сверхтонкое состояние, чтобы проследить за каждым сотрудником в отдельности.
– Позвольте, а объект Клю тоже… э-э-э… будет доведен до предельного состояния? – поинтересовался Лелександр Сергеевич Пушкин.
– А как же наши работы? – заволновался Джереми Лермонтов.
По залу пробежала волна всеобщего возмущения.
– Объект Клю не будет доведен до предела, обещаю вам! – громко провозгласил Мене. – Нам всем это совершенно невыгодно!
Дима свернул картинку, и призрачное видение зала исчезло из комнаты, в которой торчали ангелы.
– Ага, – процедил Рон, – совершенно невыгодно! Про страховочку и опекунство он, ясен пень, говорить не собирается.
– Мутанты, сэр! – повторил Дима.
– И кто у них «сойдет с дистанции» следующим?
– Они сами пока не знают. Но наша наиболее правдоподобная версия…
Дима опять создал в пространстве призрачную картинку. Рон посмотрел коротенькое Димино кино и покачал головой.
– Совершенно невероятная история! – изрек белокожий ангел.
Ангел с черной кожей только развел руками. Он вытянулся тончайшей зеленой струной, мгновенно пронизывавшей стены, желая проверить, что делают ученики школы для особо одаренных мутантов.
Ученики занимались разными делами. Риз, в одночасье ставший обыкновенным человеком, спал за первой стенкой. Дальше все еще корпела над математикой Маша. Дальше рыдала над завтрашним расписанием Оля Кошкина. Напротив по коридору разглядывал комиксы, раскинувшись поперек кровати, третий мутант Барди. В соседних с ним комнатах мазалась кремами для повышения гладкости кожи Клеменси Петерсон. Все остальные, так же как и Риз, спали.