Ая эН – Казя теперь труп (страница 22)
– Такого не бывает, – отрезал «огурец». – Это фантастика. Низкопробная. Впрочем, вся фантастика не заслуживает внимания тех, кто всерьез собирается заниматься наукой.
И он решительно направился прочь.
– Клянусь! – с жаром крикнул ему вслед Лекс. – Я сам видел!
«Огурец» обернулся:
– Тут, в отделе реальной истории, вы не найдете ни одного подобного случая. Ни единого. Мне ли не знать. Простите, у меня дела.
И ушел, бормоча:
– Что только не придумают эти первокурсники! Молокососы…
Обескураженные «молокососы» проводили его взглядом, вздохнули и вышли вон. Искать ответ в отделе фантастики не имело никакого смысла.
– Послушай, – осторожно произнесла Тик-Тик. – А ты уверен, что они именно исчезли? Может, они сидят себе тихонько в чьей-нибудь уютной могиле, пиво с креветками пьют…
– Почему пиво? Откуда креветки? – удивился Лекс.
– Ну не знаю. Сдублили – и пьют. Как вариант.
– Да я трижды там был. Два раза до Нового года и вот недавно. Они даже мои подарки не тронули. И записка на месте. Ты что, тоже мне не веришь?
Тик-Тик верила.
– Тебе хорошо бы найти кого-нибудь, кто имеет право свободного выхода. Такие наверняка есть, преподы со старших курсов должны его иметь. Убедить их и пойти вместе.
Студентам разрешалось выходить на поверхность и гулять по Пущино. Также каждый мог отправиться к родной могиле, на кладбище, на котором был похоронен. Случались и командировки, и обмены учащимися между универами. Также бывали регулярные стажировки и одобренные вылазки – в Москву, в Питер, да много куда. Пущинское кладбище в список доступных для посещения мест не входило.
– Для начала тебе надо убедиться в том, что они не переместились, действительно, в другое место – мало ли, может, у них появилось что-то более удобное, чем склеп, – продолжила Тик-Тик.
– Да какое может быть удобнее, откуда вдруг?
– О, сразу видно, что вы не проходите историю кладбищ! – рассмеялась Тик-Тик. – Ты даже не представляешь, что может быть под землей! Целые подземные города, катакомбы – да что угодно! А тут места обжитые, старина в чистом виде. Да и кладбище меняется, растет. Еще вчера там могло ничего особенного не быть, а сегодня – опс! – и откопали. Да и возникнуть могло.
– Да, возникнуть могло, – с ходу согласился Лекс. – Вот этим-то мы на метафизике как раз и занимаемся – процессами возникновения объектов в нашем, загробном, так сказать, мире. Короче, ты права! Прежде чем паниковать, мне следует полностью обследовать всю территорию.
Неделя у Лекса была свободная, следующий пул лекций стартовал нескоро, а сейчас первокурсникам оставили время на самообразование и развлечения.
– Самообразуюсь позже, – решил Лекс. – А сейчас сгоняю в лабораторию за одним приборчиком – и на кладбище.
– Давай.
Идея с приборчиком обломалась – оказывается, имущество универа нельзя выносить за пределы учебной части без особого на то разрешения. Так что Лекс отправился домой налегке.
Не прошел он и ста метров по подземному коридору, как сзади раздалось:
– Эй, погоди!
Это была… Тик-Тик!
– Погоди, я с тобой!
Лекс аж глаза протер:
– Как ты вышла?
В ответ Тик-Тик победно помахала бумажкой:
– Разрешение оформила! В деканате! На курсовую!
– На какую еще курсовую?!
– Ну, у нас в планах на второй курс работа, простенькая. Написать про особенности захоронений, обычаи людей по упокоению усопших, кто как провожает в последний путь, какие памятники ставят и всякое такое. Можно выбрать любое кладбище. Обычно свое же и выбирают, так проще. А я заскочила, спрашиваю: можно другое? Они мне: смотря какое. Я им: Пущинское! Они мне: зачем? Я им: нужно! Они мне: ладно, загляните в конце мая. Я им: мне срочно! Они мне: зачем? Я им…
Блондинка чирикала, размахивая бумажкой. Лекс только моргал и головой покачивал:
– Ну ты даешь!
– Ты рад?
– Еще бы!
– Тогда погнали. Выслеживаем, вынюхиваем, собираем улики.
– Улики?!
– Да! Пропажа сразу нескольких трупаков – преступление. Возможно, их похитили. Возможно, они оказывали сопротивление. Может, кто-то из них сообразил оставить подсказку. Написал на стене своей кровью или…
– У нас нет крови, мы же трупы!
– Не придирайся к словам, коллега!
Они выбрались через Алинкин ход. Тик-Тик внимательно осматривалась, а около чаши задержалась, достала скетчбук и карандашик и принялась зарисовывать обстановку.
– Тут ничего не изменилось с момента, когда ты покидал это место в последний раз?
– Вроде нет.
– Вроде или нет?
– Нет.
– Ладно. Вообще-то мы с тобой как бы следователи, напарник, так что надо быть внимательнее к деталям. Учти.
Лекс хмыкнул:
– Учту, кол-ле-га!
Они поднялись наверх.
Алинка-Малинка лежала в гробу в прежней позе. Вид ее поверг Тик-Тик в шок.
– Слушай, это совершенно ненормально, – прошептала она. – Надо что-то делать!
– Что? Я пробовал. Притащил ей игрушку, так она вон стоит нераспакованная. А ведь это игровой автомат, не комп, но близко к тому. Практически ее мечта.
Убедившись в том, что до Малинки по-прежнему не достучаться, друзья, то есть «следователи-коллеги», отправились гулять по кладбищу, по нижней части, лежащей на Потустороньке. Тик-Тик пришла в полнейший восторг при виде деревеньки в стиле открыток Кинкейда. Она сказала, что на ее родном кладбище и близко ничего такого нет, а все больше бараки невзрачные, однотипные и унылые. Хотя тут же призналась, что в учебнике по истории кладбищ видела и места куда красивее и величественнее.
Они всё гуляли, никого не встречая.
– Это склеп Склепа Ивановича, – рассказывал Лекс. – Мы обычно тут собираемся. Видишь, я оставил подарки и записку. К ним явно никто не прикасался.
– Делаем вывод: исчезновение произошло до Нового года! – Тик-Тик пометила это в своем блокноте.
– Так я ж тебе сразу сказал когда!
– Да, но это было с твоих слов, а сейчас я сама убедилась.
Они пошли дальше.
– Вот это, справа, дом тети Тани, – продолжил Лекс. – А это, слева, заброшка. Дом красивый, но раззыбивается и скоро рухнет. Зарос весь.
Тик-Тик присмотрелась:
– Не скоро еще. Гляди, дверь открыта. И окна. И проход есть. Давай войдем.
– Да там заброшка, говорю тебе! Был хозяин, стал ходильником да сгинул. Это давно было. Дом рушиться стал еще до моей смерти, точно тебе говорю.