Автор – Дом на Сиреневой улице (страница 78)
– Хорошо, ты стала моим ангелом, спасшим меня от смерти. Теперь моя очередь возвращать добро. Пойдемте, я провожу вас по радуге, а потом вернусь к вашему сыну. Обещаю, что сделаю все, что смогу!
Они поднялись по радуге, и кот проводил их примерно до середины.
– Теперь мне нужно возвращаться, а вы идите спокойно. И верьте, все будет хорошо.
Спустившись с радуги, он вдруг, как будто провалился в темноту…
***
Кот пришел в себя, все тело болело. Казалось, что он был одним большим сгустком боли.
Он почувствовал, как чьи-то нежные, добрые руки гладят его, услышал тихий шепот, который говорил, что теперь-то все будет хорошо. Он скоро поправится.
Не быстро, но кот пошел на поправку. Потом уже он узнал, что девушку, чудесные руки которой выхаживали его, зовут Даша и что она ― подруга Матвея.
Это она шла к Матвею в тот день, когда случилась беда с Юлием. Увидев почти неживого кота, она подбежала к нему. Соседи указали номер квартиры ветеринарши Веры из 117 квартиры, и Даша унесла кота к ней.
Там Даша узнала, что этот кот Матвея. Она оставила кота у Веры на лечение, пообещав вскоре вернуться. В тот день Даша и Матвей решили жить вместе.
Была она такая легкая, светлая, воздушная. Она сразу понравилась коту. Она никогда не забывала мыть его мисочки, менять водичку, обновлять лоток. Причем, не просто убирала все лишнее из лотка, но мыла и сушила лоток и засыпала в него свежий наполнитель.
Если ему нездоровилось, Даша носила его к Вере, бережно завернув во фланелевую рубашку. В доме была переноска, но Даша ей не пользовалась, и кот был ей благодарен за это. Сидеть в тесной кабине с клетчатым окошком, такое себе удовольствие. Получив указание от ветеринара, Даша бережно лечила его, покупала ему вкусняшки, баловала, как ребенка.
Снова его миски наполнялись вкусной едой, приготовленной специально для него, а не взятого из человечьей кастрюли. Перед едой она не забывала погладить его, почесать за ушком, сказать несколько ласковых словечек.
Даша поддерживала обоих обитателей квартиры, готовила, убирала комнаты, утешала, была постоянно рядом. Они жили как семья. Общее горе сплотило их.
Правда, кот очень удивил Матвея, когда перестал откликаться на имя Юлий. Зато новое имя, которое дала ему Даша, коту очень понравилось. Теперь он стал Васькой.
Если она задерживалась с работы, кот переживал, нервно бродил из комнаты, в комнату, подолгу сидел у окна, напряженно вглядываясь вниз, искал там свою хозяйку.
Жизнь потихоньку налаживалась.
Даша и Матвей жили в одной комнате. Две другие Даша предложила сдавать студентам, временно, пока Матвей придет в себя и наберется сил, чтобы найти свое место в этой жизни.
Кот забыл про встречу возле радуги, забыл, зачем он здесь. Он просто чувствовал, что Даша должна быть рядом. Если она будет рядом, то все будет хорошо. Если, правду говорят, что у каждого кота есть свой человек, то именно Даша и была таким человеком.
Теперь эти трое не просто жили в одной квартире, каждый чувствовал в сердце узелок, который связывал их вместе.
Глава семьи
Если бы у Алексея Камышова спросили, что может быть приятнее общения с беременной женой, он с удовольствием выразил бы готовность поболтать с гопниками в тёмной подворотне, со сварливой тёщей, с инопланетными захватчиками и даже со старшей дочерью ― чересчур умничающим и важно надутым подростком. Всё, абсолютно всё, казалось ему приятнее, чем беседовать с женой в последний месяц её беременности!
На четвертого ребенка Алексей решился только ради долгожданного сына. Мужчина даже получил лицензию на охотничье ружье, купил его и, в ответственную ночь, подложил его под матрас, согласно примете.
Но на 25-й неделе УЗИ беспощадно сообщило, что его гарем, состоящий из жены, семилетних шкодливых двойняшек и «королевны» подросткового возраста, скоро пополнится новой особой слабого пола. Она ещё не родилась, но отец уже наглядно представлял, как по мере взросления очередная барышня забрасывает его прошениями о платьях, шкафах, духах, смартфонах и прочей девчачьей ерунде.
Строгий и решительный на работе, Камышов абсолютно не умел сказать своим домашним женщинам «нет». Он с радостью проводил бы больше времени на диване в обнимку с котом, а не в суетных трудовых хлопотах, если бы не их постоянные запросы.
Невеселый поток его мыслей прервал голос жены Татьяны, поглаживающей, морщась, круглый, сильно выпирающий живот:
– Мне не нравится эта люстра! Снимай её и вези обратно в магазин. Она под кухню не подходит.
– Нюша, ты же сама её вчера выбрала, – напомнил Алексей, стоя на шаткой табуретке. Он уже прикрепил новый светильник к потолку, как вдруг жена передумала.
– Что значит, я сама выбрала? Ты у нас глава семьи! Ты сам и решил, какую люстру взять! – возмутилась Татьяна с поварешкой наперевес.
– Мы вместе выбирали, и мне понравилась другая люстра, – сохраняя спокойствие, напомнил Алексей.
– Зачем тогда ты взял эту, а не ту, которая понравилась? – покрутила жена поварешкой у виска. – Снимай и увози, чтоб глаза мои её не видели! А то меня тошнит от одного её вида! – капризно завершила она.
В их трехкомнатной квартире, купленной к рождению двойняшек восемь лет назад, постоянно требовался ремонт. То кот уронит гардины со шторами, то малышня сломает шкаф, то старшая потребует королевскую кровать, то жена захочет поменять кухню или утеплить балкон. По выходным мужчина не расставался с шуруповертом, дрелью, а часто и с перфоратором. Он постоянно что-то чинил, собирал, обновлял по приказу супруги.
Сегодня делать лишнюю работу и тащить светильник обратно в магазин, Алексею совсем не хотелось, тем более он не был уверен, что завтра жена опять не передумает. Он решил прибегнуть к помощи дочерей. Должна же и от них быть хоть какая-то польза.
– Лиса, Фиса! – крикнул он в сторону комнат.
Семилетние двойняшки, похожие друг на друга как две вишни на веточке, но уверенные в собственной неповторимости, выскочили из комнаты на зов отца. Одна держала в руках упитанного персикового британца Филея, другая такого же бежевого котёнка, которого отец раньше не видел.
– Откуда у нас второй кот? – испугался глава семьи, вспомнив несколько пар испорченной Филеем обуви в период адаптации шерстяного мурла к их квартире.
Алиса и Анфиса захихикали и поставили бежевых котов на пол рядом друг с другом. Ленивый Филей тут же завалился на бок и принялся невозмутимо жевать котенка за ногу. Его приятель не возражал и, что поразительно, даже не сопротивлялся.
Из-под потолка отец узрел, как новый кот начал исчезать в пасти старого. Жена, повернувшись спиной к детям, помешивала суп и не видела странной сцены, но внезапно Филей подавился и, громко икая, выложил съеденную часть тела пушистого коллеги на пол.
Рвотные позывы кота мгновенно привлекли внимание беременной женщины. Она схватила веник и быстро смела «котёнка» в совок.
– Мама, зачем ты выбросила нашу поделку? – заныла Анфиса.
– Мы два часа из Филея пух выщипывали и друга ему лепили! – поддержала ее нытье Алиса.
Британец действительно – как будто слегка похудел и выглядел очень довольным и причесанным, обратил внимание Алексей, в отличие от него самого. В это воскресное утро он не успел даже побриться. «Потому что глава семьи должен, едва встав с кровати, немедленно сделать все мужские дела по квартире в свой выходной», – сказала жена.
Выплюнутую котом шерсть быстро убрали, а мужу опять прилетело:
– Леша, что ты торчишь на этой табуретке? Люстру снимай! – споткнулась об него Татьяна.
– Какой красивый фонарик! – восхитилась Анфиса, увидев, наконец, сияющую обновку.
Отец нажал на пульт от люстры в кармане.
– Он еще и разными цветами переливается! – ахнула Алиса.
На шум в дверях кухни предстала старшая дочь Алина. Подросток с разочарованным, как всегда, лицом растолкала младших сестер и, вознеся трагичный взгляд к потолку, соизволила внести свою лепту в ремонт кухни.
– Какой-то безликий минимализм, – высокомерно произнесла она с пьедестала своего шестнадцатилетнего опыта, – фу, выглядит очень современно. Отнюдь не дорого и не богато! – презрительно завершила она, вертя на пальчике шикарное золотое кольцо в форме короны, выклянченное у отца на новый год.
Алексей, обрадованный поддержкой младших и раздосадованный комментарием старшей дочери, уже приготовился снимать люстру, как вдруг жена заявила:
– Современно, говоришь? Это то, что нужно.
Выключив суп, Татьяна повернулась к мужу и задумчиво уперлась в светильник оценивающим взглядом.
– Мне нравится! Оставь люстру на месте! – велела она.
Глава семьи со вздохом облегчения слез с табуретки.
– Ну завтрак, я надеюсь, заслужил? – уселся он за стол.
– Конечно, дорогой! Девочки, мойте руки. Сейчас я положу вам суп из брокколи, он очень полезный, – повернулась к плите жена.
Близняшки переглянулись, и с деловым видом скрылись в своей комнате, объявив, что им надо срочно дочитать книгу «Тимур и его команда», которую полгода назад порекомендовала мать.
Старшая, понюхав кастрюлю, внезапно вспомнила, что она идет с подругами на йогу, и исчезла за входной дверью, помахивая новым айфоном, выклянченным у отца на Восьмое марта.
Глава семьи остался один на один с расстроенной супругой.
– И для кого я с утра горбатилась, брокколи намывала? – хлопнулась она на табурет, обхватив руками большой живот.