Автор – Дом на Сиреневой улице (страница 40)
Между сверкающими иномарками она заметила немного свободного места.
«Маловато, но можно попробовать втиснуться», – думала Вера Сергеевна, направляя свой микроавтобус в брешь между машинами, стараясь держаться от «Тойоты Лэнд Крузер» подальше. На всякий.
Все внимание Веры поглотил маневр. В попытке впихнуть невпихуемое, она не сразу расслышала тихий, противный скрежет металла. Оказалось, что она своим ржавым корытом, всё-таки нехило так шлифанула бок Ауди, пытаясь отползти подальше от крузака.
В глазах померкло. В груди сдавило. Романтические мысли улетучились, не успев толком прижиться.
«И калькулятор в ее голове запел соль-диезом»…
Предстояло как-то объясняться с Оксаной. Оплачивать ремонт кузова чужой дорогущей тачки в бюджет не входило. Со своим бы автосервисом еще рассчитаться. Что делать?
До этого случая Вера Сергеевна никогда особо не общалась с хозяйкой «Ауди». Кофе она предпочитала пить растворимый, сладкими вкусняшками не увлекалась, а домашней живности у Оксаны не было. В общем никаких точек пересечения, просто здоровались при встрече на улице.
Теперь же надо идти каяться в ДТП и как-то разруливать сложившуюся ситуацию. Да уж, задачка со звездочкой.
Вера зашла в кофейню и узнала у официантки номер квартиры Оксаны. Она жила в соседнем подъезде. От волнения Вера засунула в рот вишневую жвачку и принялась усиленно жевать. На душе скребли серые кошки, но деваться было некуда. Чтобы хоть чуть-чуть оттянуть момент встречи, Вера снова пошла пешком, не пользуясь лифтом.
Дойдя до квартиры под номером 49, она зачем-то залепила дверной глазок розовым мякишем жевательной резинки и, тоже зажмурившись, громко постучала в дверь.
Оксана была дома. Она забыла поставить свой автомобиль на сигналку, и поэтому пока была не в курсе событий.
Вера Сергеевна, смущаясь и краснея, путаясь в словах, как могла, описала ситуацию. Вместе они спустились вниз, на стоянку.
Хозяйка кофейни повела себя совершенно неожиданно. На ее лице не отразилось ни тени тревожности или раздражения.
Дождались аварийного комиссара. Подписали протокол. Машина Оксаны оказалась хорошо застрахована. И вообще ей ездить сейчас особо некуда, ведь кофейня находится в том же доме, где она живёт. Да и автомобиль она подумывала продавать. Страховка покроет ремонтные расходы, и от ставшей ненужной машины можно будет легко отказаться. Это знак!
Вера же ожидала от владелицы «Ауди» иной реакции. Всё, что угодно, только не буддистское спокойствие.
Постепенно успокоившись сама, ветеринар рассыпалась в извинениях. Хозяйка кофейни оказалась нормальной, совершенно не злобной тёткой, с которой можно даже дружить.
Так начались их духовно близкие отношения. Оксана согласилась взять себе котенка, предложенного Верой.
Постепенно их дружба крепла, появлялись новые общие интересы. Женщины общались тепло, частенько забегая друг к другу «на чай».
Вскоре Оксана отремонтировала по страховке и очень выгодно продала свою машину, а на вырученные от продажи деньги предложила Вере Сергеевне организовать приют для животных со своей клиникой и ветаптекой.
– Вер, ну в самом деле, сколько можно всех найденышей дома держать?!
После оформления всех документов по открытию приюта Оксана зашла в магазин у дома, купила себе бутылку хорошего красного вина и ассорти сыров, чтобы отметить новое начинание. Во время наполнения бокала рука Оксаны дрогнула. Она вдруг вспомнила недавнее странное предсказание племянницы Полины:
– Хм, надо же. Все ровно так и случилось!
Девушки любят ушами
Изольда Зотова и не догадывалась, что ей предстоит вести двойную жизнь, и это выльется в любовную драму. Днем она была добропорядочной соседкой и преподавателем психологии в отпуске, а ночью – консультантом телефона доверия под именем Лиза. Вопросам конспирации у консультантов уделялось особое внимание, поэтому адрес кабинета, где дежурили психологи, был строго засекречен. Все сотрудники знали друг друга по вымышленным именам и почти не встречались, за исключением проводимой время от времени супервизии для проработки у консультантов возникших затруднений. Работа-то у девушек эмоционально затратная, нервная.
Летом, когда студенты отправлялись на каникулы, Изольда с удвоенной силой консультировала население, собирая материал для будущей диссертации. Ей очень хотелось, чтобы оказание скорой психологической помощи в её городе было суперпрофессиональным. А себе она желала стать таким же востребованным специалистом, как Курпатов.
В то утро она вышла из центра психологической помощи, когда солнечные лучи уже озолотили фасады домов, а воздух ещё не пропитался выхлопными газами, и зашагала по направлению к Сиреневой улице. Домой. Трехкомнатную квартиру её любимая тётушка Лида буквально заставила Изольду переписать на себя, а сама перебралась в племяшкину однушку на окраине города.
Во дворе почти никого не было, только собачники сновали по кустам с питомцами разных мастей. Изольда пересекла двор, аккуратно шагая между нарисованными мелом классиками, и направилась в сторону первого подъезда. Там она замешкалась, доставая из рюкзака ключи, поэтому избежала удара в лоб от резко открывшейся двери. В проёме показалась тщедушная девчонка из двадцатой квартиры, одетая с ног до головы в чёрное. Выскочив из подъезда, та притормозила, зыркнула на Изольду полубезумными глазами и пробормотала: «Рыцарь коня потерял и сказал: духИ в родной хате – душевный пожар». После чего помчалась дальше, а Изольда, пожав плечами, зашла в подъезд. Психически больных людей по статистике очень много.
Войдя в квартиру, первым делом стянула кроссовки и прошла на кухню поставить чайник. До слуха донесся небольшой шум, словно кто-то что-то уронил. Стены в этом доме, как яичная скорлупа: слышно даже, как соседи сверху обсуждают медицинские диагнозы. Изольда на цыпочках подошла к двери и заглянула в глазок. На лестничной площадке, внимательно разглядывая пол, топтался мрачного вида мужик, похожий на соседа с шестого этажа. Может, ищет чего? Это уже второй чудак за сегодняшнее утро.
Выпив кофе с бутербродом, Изольда легла спать, но через пару часов её разбудил телефонный звонок.
– Иза, привет, – верещала в трубку школьная подруга Жанна, – я уже вернулась со стажировки и очень хочу с тобой встретиться. Давай сегодня? Покажешь мне, наконец, новые хоромы.
– Конечно приезжай, Жанн, – зевнула в трубку Изольда и продиктовала адрес. А через три часа встречала Жанну на пороге квартиры. Подруга была хороша: шелковистые волосы цвета молочного шоколада, пухлые губы, приятные женственные формы, упакованные в яркое обтягивающее платье.
– Ну ты и устроилась! – восхищенно присвистнула Жанна, цокая шпильками по паркету и наполняя квартиру сладким ароматом духов. – Не велика хатка-то?
– Для одной бобрихи? – улыбнулась Изольда. – Нормально. Тёть Лида сказала, на будущее пригодится. Здесь у меня спальня, это кабинет, а там гостиная.
– Хорошая тётушка Лида, – продекламировала Жанна, – где бы мне такую взять? Слушай, а можно я у тебя проживу пока? Моя квартира требует ремонта, а я же теперь культурный обозреватель, в современных реалиях хочу снимать видосики прямо из дома. Ну очень надо, – она сложила руки в умоляющем жесте. – К тому же ты часто ночуешь на работе…
– Ты это сейчас о чем? – нахмурилась Изольда.
– О здоровье, конечно, – улыбнулась уголком рта Жанна, – ладно, забудь. Пойдём в вашу кафешку сходим, вроде приличная с виду.
Изольда переоделась в джинсы и футболку, собрала волосы в хвост и надела очки.
– Та-а-ак, – скептически оглядела её Жанна и скомандовала, – прикид поменять, очки убрать. Они же тебе не нужны, у тебя единица! И вообще, ты симпатичная девчонка – сероглазая, волосы вон свои золотистые, фигурка отличная. Зачем тебе весь этот маскарад?
– Переодеваться не буду, – отчеканила Изольда. – Считай, что так надо. Провожу социальный эксперимент.
– Да брось ты свои эксперименты, о личной жизни подумай, а то бобрята никогда не появятся.
– Какая личная жизнь? Ты же помнишь моего папашу? Знаешь, что дети абьюзеров наследуют их карму? Про родовые сценарии слышала? Мне хватило Паши и Сережи, даже вспоминать не хочу. Не проработала я ещё эту тему, не хочу новых отношений.
– Бли-и-ин, вы психологи такие сложные! Абьюзеры, проблемы, проработки… Не то, что мы – культурные обозреватели.
– Ага, а вы простые, но очень культурные ОБОРЗЕватели, ты хотела сказать. Пойдём в кофейню, пока я не передумала.
В кофейне, что располагалась на первом этаже дома, было уютно и немноголюдно. Девчонка в чёрном, чуть не разбившая Изольде лоб, переодетая в униформу официантки, принесла заказ. Адаптивная, значит, раз на работу взяли. Жанна, в красках рассказав о себе и дожевав последний кусок чизкейка, вновь подняла тему Изольдиной личной жизни.
– Что, у тебя совсем-совсем никого? Даже на горизонте? – она допила кокосовый латте и отставила чашку, в упор глядя на подругу.
Изольда замерла. Её тайна стала слишком тяжёлой ношей, чтобы хранить её в одиночестве. Она выдохнула и решила признаться:
– Есть один молодой человек, но я его никогда не видела. Назвался Ефимом. Звонит мне по ночам на телефон доверия. В первый раз мы разговаривали о трагической смерти его друга-стритрейсера, в память о котором он сделал себе тату в виде горящей машины. А потом… – она сглотнула, не зная, как объяснить, почему нарушила все правила телефонного консультанта. – А потом… Потом просто звонил. Мы общались, делились воспоминаниями о детстве, обсуждали фильмы. Он читал мне стихи Есенина. Я знаю, что по утрам он пьёт чай с бергамотом и занимается спортом. Иногда слушает «Битлз», представляешь? А ещё у него такой приятный голос с хрипотцой… Я просто не смогла это прекратить. Он знает обо мне всё: чем я живу, что люблю и как выгляжу – кроме настоящего имени. Я никогда ещё не была так близка с мужчиной, – она закрыла руками лицо.