Автор – Дом на Сиреневой улице (страница 31)
Только посвящать в свои тайны посторонних Константин не собирался.
Таракан
Аглая Григорьевна Самоцветова вышла вечером на кухню глотнуть воды. Её пятый муж, Семён Аркадьевич Самоваров, уже выходил из ванной, когда их двухкомнатную квартиру на Сиреневой заполнил душераздирающий женский крик. Неведомая сила подтолкнула Семёна Аркадьевича, словно пробку из-под шампанского, и забросила на кухню, где на табурете, поджав белые полные ноги, сидела Аглая Григорьевна и тыкала пальцем в направлении пола.
– Там, там, там… – заикалась женщина, не в силах произнести ни слова.
– Рыбка моя, что случилось, почему ты кричала? – Семён Аркадьевич подошёл к жене и обнял за покатые плечи.
– Там, – она шмыгнула носом, сделала большие глаза и по слогам прошептала, – та-ра-кан!
– Да не может быть! – простодушно заявил Семён Аркадьевич и осёкся, заметив, как, словно в замедленной съёмке, начинают прищуриваться глаза Аглаи Григорьевны.
– Ты. Мне. Не веришь? – женщина уперла в бока сдобные, как булочки, руки. – Права была мама, когда говорила: «Не выходи, доченька, замуж в пятый раз, муж все равно не будет тебе верить, особенно в то, что он последний».
– Что ты, пташечка моя, я верю, верю! – поспешно согласился Семён Аркадьевич и погладил жену по новомодной стрижке.
– Сёма, – Аглая Григорьевна топнула ногой, но тут же поджала её обратно, – мы должны обязательно в этом разобраться!
– В чём, Аглаюшка?
– Откуда у нас взялись тараканы! Сёма, ты каждый день моешь пол? – уставилась на мужа Аглая Григорьевна.
– Конечно! – бодро отозвался Семён Аркадьевич. – Два раза: утром и вечером.
– И крошки со стола каждый раз вытираешь?
– Ага. Каждый раз.
– Значит, он пришёл от соседей! Сёма, ты сейчас же должен пойти туда и узнать, не бегают ли их тараканы к нам.
– Но…
– Никаких «но»! – отрезала Аглая Григорьевна. – Разве моё спокойствие не стоит твоих усилий? И мой талант, который нас кормит? Да на твою зарплату сантехника долго не проживёшь, а мои филармонические концерты проходят с неизменными аншлагами! Иди уже! – указала она на дверь царственным жестом.
Семён Аркадьевич, потоптался на месте, зашёл в спальню, медленно натянул рубашку и брюки и маленькими шажочками побрёл к входной двери.
– Сёма, стой! – окликнула его слабым голосом жена. Семён Аркадьевич в три прыжка вернулся на кухню и навис над громадными грудями Аглаи Григорьевны, задорно выглядывающими из выреза ночнушки. – Накапай мне валерьянки! Потом отнеси в спальню – не могу ходить по тараканьим следам – и иди! Полы вымоешь утром. С хлоркой!
Отсчитав положенное количество капель, Семён Аркадьевич с надеждой протянул жене лекарство:
– Может, завтра схожу? Поздно уже. Да и о тебе надо позаботиться.
– Сёма! – прикрикнула Аглая Григорьевна, выпила капли и обвила мягкими руками тощую шею мужа. Тот, подхватив женщину под мягкий зад, враскорячку понёс её в постель.
– Может, массажик на ночь? – Семён Аркадьевич нежно провел отполированной о поливинилхлоридные канализационные трубы рукой по лопаткам жены, больше похожим на противни.
– Сёма! – благосклонно вскрикнула Аглая Григорьевна и призывно улыбнулась. – Возвращайся скорее.
– Уже ухожу!
– Скажи им, что счётчики на воду пора менять, или что они слишком шумно спускают воду в унитазе, или… Ну придумай сам что-нибудь, – напутствовала его жена.
***
– Ах, какая безжалостная женщина! Совершенно безжалостная! – с восхищением бормотал Семён Аркадьевич, выходя из квартиры.
Стоя на лестничной клетке, мужчина растерянно оглядывался по сторонам, словно потерявшийся малыш. Куда идти? Что говорить? Десятый час, люди ложатся спать, а он к ним полезет со своими тараканами. Семен Аркадьевич сник до кончиков будёновских усов. Поколупав пальцем краску на стене подъезда, он вытер вспотевшие руки о домашние брюки и решительно сжал кулаки. Да ради Аглаи, ради её пышного тела, ради умопомрачительного голоса он готов даже в преисподнюю!
Мужчина решительным шагом направился к дальней соседской двери. Уверенно занёс руку для звонка, но через секунду отскочил из-за яростного собачьего лая. Семён Аркадьевич в жизни бы никому не признался, но в свои пятьдесят два года он до ужаса боялся собак. Пришлось отступить.
Он подошёл к другой двери с налипшими на неё тонкими кошачьими волосками и прислушался. Тихо, но ощущается какая-то возня – значит, хозяева ещё не спят. Вдруг нос Семена Аркадьевича сильно зачесался, а глаза начали слезиться. Он громко чихнул и поспешил отойти.
Перед соседом из следующей, 91-ой квартиры, мужчина предстал зарёванным и с красным носом.
– А вы счётчик тараканов давно меняли? – подбоченясь и шмыгая носом сказал он, но, осознав оплошность, тут же смутился и исправился: – Ваши тараканы к нам случайно не заходили?
Сосед смерил жалкую фигуру Семена Аркадьевича профессионально заточенным взглядом:
– Мои тараканы все при мне, а вы проходите, проходите, не бойтесь…
***
Аглая Григорьевна вот уже час не находила себе места. Она металась по комнате в развевающемся халате, как сильно раздутое воображением привидение. Чтобы успокоиться, начала петь. Исполнила арию Царицы Ночи из оперы «Волшебная флейта» Моцарта, с душой пропела Casta Diva из «Нормы» Беллини, спела арию-прощание Травиаты из Верди, закончила плачем Дидоны из «Дидоны и Энея» Перселла. Короче, была в ударе. Даже если и водились в квартире тараканы, их взорвало бы, как попкорн в микроволновке.
А Семена Аркадьевича всё не было. Аглая Григорьевна загрустила. А что, если уведут этого робкого безобидного мужчину, способного ради неё на всё? Что, если она опять останется одна? На глаза оперной дивы набежали слёзы: вот так воспитываешь очередного мужа «под себя», а потом его соблазнит какая-нибудь профурсетка.
Прошёл ещё час. Аглая Григорьевна пожалела о своих прошлых капризах. Она бы отдала всё, даже стажировку в La Scala, за возможность снова увидеть Семёна Аркадьевича, про которого часто шутила, что везде ездит со своим Самоваровым. А что, если уже поздно и пятый муж сбежал? Как она будет жить без него? Без его наваристого борща по-ивлевски, выглаженных его руками концертных платьев, обожающего взгляда, без того уюта, что смог создавать только он?
«Никому тебя не отдам, лучше фамилию поменяю с Самоцветовой на Самоварову», – подумала женщина и стала переодеваться, чтобы в поисках пропавшего мужа нанести визит ближайшим соседям.
Но не успела.
Семён Аркадьевич, побулькивая Hennessy, выпитым в гостях у соседа-психиатра, с грацией бойца спецназа выбил ногой дверь в собственную двушку с воплем: «Кто в доме хозяин: я или тараканы?»
Измученная ожиданием Аглая Григорьевна встретила его появление бурными аплодисментами и не менее бурными объятиями. «Да я сама тебя всю жизнь буду на руках носить, – подумала она, тиская мужа в порыве чувств, и подмигнула себе в отражении зеркала прихожей, – но это не точно»!
Сонька Золотая Лапка
Людмила проснулась от того, что что-то щекотало ей нос. Он шумно задышала, потом чихнула и открыла глаза. Перед лицом маячила сумка нежно-персикового цвета, приятно пахнущая новой кожей.
– Фу, Сонька, ― сонно простонала Людмила. ― Это моя, вчера купила.
Сумка с тихим шлепком упала на пол, а в лицо женщины ткнулся мокрый собачий нос.
– Да Сонька, ― обреченно пробормотала Людмила, перевернулась на спину и села. ― Вот приставучая. Встаю я, встаю.
Она поморгала, покрутила головой, разминая шею, а затем спрыгнула с кровати и отправилась на кухню. За спиной по паркету бодро стучали собачьи когти. Людмила, не глядя, запустила руку в стоящую на барной стойке салатницу, и достала сахарную косточку.
– Держи, ― кинула она угощение. ― Сейчас завтракать будем. Точнее, почти обедать, ― поправилась она, кинув взгляд на часы на микроволновке. ― Уже скоро полдень.
Золотистый в солнечных лучах, а на самом деле рыжий, спаниель подпрыгнул, ловко хватая угощение, а затем утащил его в облюбованный угол за холодильником.
– Грызи. Грызи. Заслужила, ― сказала Людмила, с гордостью и нежностью глядя на собаку.
Она всегда чувствовала себя разбитой после длительных ночных прогулок, поскольку была безнадежным «жаворонком» и не переносила поздних вставаний. Однако считала, что спать необходимо не менее восьми часов, и строго следовала правилу.
После вкусного завтрака, состоящего из купленной в ночном круглосуточном супермаркете кесадильи с овощами и индейкой, а также собственноручно приготовленного на профессиональной кофемашине кофе, Людмила занялась делами.
Зевая, она сидела на диване и перебирала содержимое модной женской сумки цвета индиго, тщательно рассматривая каждую вещь. Закончив, Людмила принялась за вторую сумку. На сей раз это был небольшой вечерний клатч, приятный на ощупь. Справившись и с его содержимым, Людмила осмотрела сами сумки и, хмыкнув, потянулась за лежащей на тумбочке лупой. С возрастом зрение стало не таким острым, как в молодости. Рыжий спаниель, положив голову на вытянутые лапы, лежал в краю дивана, меланхолично посапывая.
Вскоре все вещи были разложены по небольшим шкатулкам, стоящим в ряд на полке, а сумки отправились в специальный отсек на антресолях.
Закончив с работой, Людмила потянулась, кинула взгляд на окно, за которым стоял прекрасный летний день, и принялась размышлять, чем бы ей заняться. Тренировок у нее сегодня не было, косметолога тоже, по магазинам не хотелось, поэтому решено было выгулять Соньку и проваляться до вечера с книжкой, наслаждаясь бездельем. Людмила обожала читать и могла проводить за этим занятием долгие часы.