― Списочек составить, ― опять передразнила Пятнаша, ― Крюка будить не будем?
― Толку-то от него? Снова вопить начнет «Пусть „выскаса“ привезет, мне понравилось». Тьфу! И за что его хозяин любит?
― Ласковый он. Ты вспомни, как его гости тискают. Ни я, ни Кися таких мук невыносим, а он терпит, да еще и мурчит.
Пыхтыч расправил на полу листок из тетради в клеточку и достал остро заточенный карандаш из-за пазухи.
― Так, пунхт один: мандарины, три кэгэ.
― Фу! ― Пятнаша сморщила нос.
― А чего фу? Я их люблю. И хозяин тоже.
― Тогда пиши селедку.
― Ага, пунхт два: сельдь жирная большая, две штуки.
― Может, лучше три?
― Не перебарщивай. Марьюшка наверняка и вам гостинцев привезет. И от шубы много чего останется.
― Тогда еще паштету печеночного надо.
― Да, да. Значица, пунхт три: паштет из гусиной печенки, две банки. И пунхт четыре: масло сливочное, один кэгэ. Оно и к паштету хорошо и к картошечке вареной.
― Сметану еще напиши.
― Пунхт пять: сметана пожирнее. Сколько писать-то?
― Ты меня спрашиваешь? Я бы вообще одну сметану кушала.
― Ты бы уже на второй день от сметаны нос стала воротить, если бы только она одна была в миске. Пишу «четыре стаканчика больших». Она и для соуса к шашлыку пойдет, и с творожком утром, и на крэм, если Марьюшка торт затеет.
― А уксус-то есть?
― Есть, много. Так, круп не надо, овощей своих полно, грибочков и квашеной капусты из погреба достанем. Во! К чаю надо сладостей.
― Фу! Мы такое не едим.
― Вы-то, нет. А Марьюшка любит конфетки, да пирожки всякие к чаю. Так, пишу, пунхт шесть: сладостей к чаю из кондитерской Потапова.
― А ты откуда про этого Потапова знаешь?
― Подслушал, как хозяин с Марьюшкой по компухтеру про него говорили. Очень хвалили его печеньки и крендельки».
Гена перечитал текст:
– А хорошо получилось, ― он довольно потер руки. ― Новогодняя сказка с правдой жизни, и имена выдумывать не нужно, кроме домового.
На столе завибрировал телефон: будильник показывал, что пора кормить живность.
Хозяин дома, тихонько напевая «Let it snow» на какой-то почти народный татарский мотив: «Лет ит сноу! Лет ит сноу! Лет ит сноу!», быстро оделся, подхватил ведра с кормом и захрустел ногами по снегу на прочищенных дорожках до свинарника и курятника. Лайка Чуча пристально следила за своим хозяином из вольера. Но ее прогулка начнется позже, после кормежки всей живности.
Поросята уже ждали утреннего кормления, выглядывая из своих домиков. Как только теплое варево плюхнулось в кормушки, черные упитанные хрюшки дружной толпой кинулись утолять голод. Гена пересчитал поросят и бегло осмотрел их, все были на месте и с аппетитом уплетали полученную порцию.
В курятнике таймер уже включил свет, но птицы еще сидели на насестах, сбившись в плотные ряды. Морозная ночь обошлась без потерь. Хозяин вывалил треть дневной порции в кормушку. Первым вниз слетел петух. Предводитель пернатого гарема взыскательно осмотрел корм и стал призывать курочек на трапезу.
Гена, управившись со всеми делами во дворе, направился домой, по пути выпустив собаку погулять до завтрака. Сильная молодая лайка своими кульбитами по сугробам всегда напоминала о дочери, которая также любила валяться в огромных наметах снега.
– А вот и продолжение истории есть! ― чуть приплясывая, поставил воду, чтобы запарить дневной корм для поросят, и почти бегом бросился к компьютеру. Пальцы задвигались по клавиатуре, на экране поползли строки продолжения истории:
«Из темного угла комнаты послышались осторожные шаги:
― Вавила, смелей иди сюда, раз уж пришел! Пятнаша тебя не тронет, мы договорились, ― Пыхтыч даже не посмотрел в сторону, откуда раздавался шорох.
― Вот как ты меня узнаешь, Пыхтыч? Я ж тихохонько, ― на пороге комнаты показался крепкий мужичок небольшого роста в ватнике и шапке ушанке ― сарайный. Он не спускал глаз с кошки.
― Как? Да, от тебя навозом несет! ― Пятнаша сморщила нос. ― Ты бы переодевался, когда в дом идешь.
― Некогда мне туда-сюда фуфайки менять, ― насупился Вавила, ― Меня Чуча послала на список поглядеть. И для трех поросят кой-чего купить надо.
― А этим-то чего надо? Может еще и куры тебе поручение накудахтали? ― кошка недовольно зевнула.
― Неа, куры-дуры. Им бы только пожрать, да друг дружку почморить, ― Вавила расстегнул фуфайку. ― Жарко тут у вас.
― Так чего там поросятам-то надо? ― Пыхтыч перечитывал список.
― Гранатов хотят. Очень им шкурки гранатовые понравились.
― А для Чучи что в список записать?
― Ничего не надо. Ей знать охота, приедет Марьюшка или нет.
― Приедет, приедет! Поросята, кстати, от кур недалеко ушли: гранатов им подавай. Ладно, запишу, гранаты в салат тоже пойдут. Пунхт семь: гранаты зейрбан… азребайж… Тьфу ты! Просто гранаты напишу. Сколько штук-то?
― Десять, ― не задумываясь выпалил Вавила.
― Ага! А чего не сто? ― Пятнаша вытянулась всем телом.
― А можно? ― Вавила округлил глаза.
― Наивная ты душа! Напишу шесть штук. ― вздохнул Пыхтыч. ― А банник не придет?
― Не-а. Я к нему забегал, так он на меня нафыркал: иди отсюда, говорит, жук навозный. Обидно!
― Есть у него пожелания?
― Не надо ему ничего. Нонче хозяин дров дубовых заготовил, вот банник и доволен. Веники у него тоже есть. Сидит краснорожий на верхнем полоке в парилке и фырчит оттуда, как Крюк.
― Ладно, запишу и для него подарочек. Пунхт восемь: масло эхкалипта, одна бутылочка. Вроде бы все!
― Может, все-таки запишем «выскас» для Крюка? ― Пятнаша прищурила глаза.
― Нет, Марьюшка приедет с гостинцами, наверняка. Этой наглой ленивой роже точно вкусняшку привезет. А он хоть одну мышь поймал в этом году?
― Пыхтыч, ты за отмороженное ушко Кисино перед нами в неоплатном долгу…
― Ну, мы же помирились. Хватит уже бедолаг мохнатых из себя строить. Вот тебе список, Пятнаша, положи-ка его поверх кошелька на тумбочке. Хозяин без денег никуда не поедет. Подумает, что сам себе написал напоминалочку.
Пятнаша подхватила листочек бумаги и легкой неслышной походкой отправилась совершать диверсию.
До Нового года оставалось четыре дня».
Гена поставил точку:
– Йо-хо-хо, и бутылка рома! ― пропел шепотом сам себе, чтобы не разбудить Василису, и отправился на кухню запаривать корм для свиней. Вода глядишь, и закипела уже.
– Марьюшке точно понравится история про домового и наших кошек.
Геннадий ловко управился с утренними делами, а после вернулся к компьютеру. Перечитав текст несколько раз, выложил его на своей странице в социальной сети, и отправил ссылку в группу марафона.
А в уютном семейном чате появилось сообщение: «Девчонки, я написал новую историю, как вы любите». Гена вновь перечитал текст и вздохнул: ему очень хотелось, чтобы дочка приехала встречать Новый год с папой и мамой.
Пдыщ!
Автор: Сонич Матик
Редактор: Наталья Замковая
