Автор – Декабрец! Второй сезон (страница 65)
Без пяти минут двенадцать вся компания кинулась разливать шампанское и зажигать бенгальские огни. В этой суете Дария выскользнула из двери квартиры и растворилась в темноте. Выскочивший следом Валера не успел догнать девушку. Он лишь увидел, как под бой курантов она села в припаркованный красный седан, резво умчавший в ночь.
Подарок из прошлого
Борис шел по заснеженному городу. Домой идти не хотелось. Трудно было смотреть в глаза жене и дочке. Завтра уже встречать Новый год, а денег ни на елку, ни на подарки не было. Совсем. И взять негде. Он, как и многие знакомые, несколько месяцев назад потерял работу.
Никогда не было в его семье такого, чтобы родные оставались без подарка. Так приучил отец. Это семейная традиция, незыблемое правило, которое не нарушалось даже в тяжелые времена.
Борис вспомнил отца. Как вместе наряжали елку во дворе, специально посаженную для этого очень давно. Как отец облачался в костюм деда Мороза и раздавал всем подарки. Как в первый день нового года весь двор был усеян разноцветными конфетти из хлопушек…
Мороз крепчал. Раздался звонок. Борис достал телефон:
– Слушаю!
– Боря? Звоню из деревни. Это соседка вашего отца, тетя Маша.
– Так папы год как нет.
– Борь, ты мне скажи – у вас в доме кто-то в гостях? – взволнованно спросили в трубке.
– Нет, мы давно в деревне не были, окна заколочены и никого там быть не может.
– Да знаю я! И снегом все занесло, но в доме свет горит и гирлянды мигают! Приезжайте!
– Хорошо, теть Маш, я понял, скоро буду! – Борис даже обрадовался поездке.
– Давай, Боречка, жду! Я сейчас одна, все уехали в город праздновать, а там свет то включается, то выключается. В доме точно кто-то есть.
Спустя два часа Борис с трудом пробирался по занесенной снегом дороге к деревне, где раньше жили родители, а сейчас остался сад и заброшенный дом. Уже год как он не был в этих местах. Летний отпуск семья предпочла провести за границей, в деревню ехать никто не согласился. Борис Николаевич решил продать дом, но так ничего для этого не сделал.
Повернув к родной калитке, он действительно увидел в окнах свет, а на крыльце ровным ковром блестел и переливался на морозце снег. Следов не было.
«Ничего не понимаю, кто здесь может быть?!» – Борис Николаевич толкнул дверь. Заперто. Открыв дверь ключом, который всегда лежал под второй ступенькой, он вошел в дом. Свет в комнате продолжал гореть, но никого не было. «Странно, – размышлял он, проверяя окна и двери, – все закрыто, ничего не сломано. Может что-то с проводкой? Да нет, вроде все в порядке…»
– Боря, ну как, все нормально? – скрипнув дверью, в комнату заглянула тетя Маша. – Ничего не пропало?
– Да, все хорошо, теть Маш, спасибо вам, что позвонили. Я, пожалуй, сегодня здесь переночую, да и поздно уже ехать в город, последняя электричка ушла, – улыбнулся соседке Борис, затапливая камин.
Отблески огня, мерцая, отражались на портрете отца на стене. «Привет, пап, вот я и приехал… Прости, что долго не был», – он прилег на диван, и, прислушиваясь к потрескиванию огня, погрузился в воспоминания. Дом прогрелся и, незаметно для себя, Борис Николаевич заснул.
Утром, в начале шестого, он как ошпаренный соскочил с дивана: «Скоро первая электричка, пора ехать обратно, домашние небось потеряли, волнуются…» Быстро собравшись и глотнув воды прямо из носика чайника, Борис направился к выходу.
«Спасибо тебе, папа, за все мое детство! За счастливое время, когда вы с мамой были живы», – выключив свет и оглянувшись напоследок, он начал закрывать дверь. Потом, в каком-то порыве, вернулся и снял со стены портрет отца, решив забрать его с собой.
Приехал Борис домой еще затемно, открыл осторожно входную дверь, чтобы не разбудить родных. Прислонил портрет отца к стене. В коридор выскочила дочка и вышла заплаканная жена.
– Ездил в деревню, предупредить не мог – разрядился телефон. Спешил на последнюю электричку, звонила соседка тебя Маша, – сбивчиво оправдывался он.
– Мы боялись, что с тобой что-то случилось, – дочка крепко обняла его за шею.
– Боря, мы справимся, не переживай! – жена уткнулась в плечо и шмыгнула носом. – Не пропадай так больше, пожалуйста!..
– Папочка, а что ты принес?
– Это портрет дедушки. Помнишь, в деревне на стене висел. Не захотел, чтобы дедушка один остался на праздники. Пусть он с нами будет. Как Дед Мороз!
– Ой, здорово, папочка! А бабушка?
– Бабушкины снимки у нас дома, в альбомах. Мы потом и бабушкин портрет сделаем!
– Ну все, папа приехал, теперь идем завтракать! – скомандовала жена, направляясь на кухню.
Все устали и переволновались за прошедшую бессонную ночь, а потому, наскоро перекусив, пошли спать.
Днем семья собралась в гостиной. Портрет торжественно водрузили на стол.
– Боря, а давай выбросим раму, она испорчена плесенью, а папе купим новую, как сможем, – предложила жена, протирая портрет тряпочкой.
– Давай, конечно! – он начал снимать раму, картонную подложку…
На пол выпали две сберегательные книжки. На одной значилось имя дочки, на другой – имя Бориса.
«С Новым годом, родные мои!..» – послышалось в комнате.
Рождение истории
Ночь выдалась беспокойной: кошки решили, что надо выйти на прогулку. Первой в три часа, как обычно, запросилась Кися. Гена спал чутко, и любой посторонний шум в доме выдергивал его из сна быстро и надолго. Пришлось встать и выпустить ночную гуляку.
Через сорок минут начала тихонько мяукать под входной дверью Пятнаша. Гена снова встал. Не желая зажигать свет, хозяин дома в потемках попытался найти кота Крюка. Но обычные места ночевки мужской части кошачьей команды были пустыми. Поэтому пришлось выпустить только кошку Пятнашу, и снова лечь спать.
Крюк решил выйти на улицу через полчаса: сел в коридоре и стал громко жаловаться на закрытую дверь.
– Ген, выпусти дурака, спать мешает. ― Василиса толкнула мужа локтем в бок.
– Да их проще утопить! Весь сон отбили! ― ворчал хозяин дома, шлепая босыми ногами по кафелю пола в коридоре.
Сон Геннадия упорхнул вместе с кошками на улицу. Гена передвинул указатель даты на квартальном календаре. Красный прямоугольник неотвратимо полз по последней неделе уходящего года к цифре 31. Мужчина натянул толстые шерстяные носки, закутался в махровый халат и плюхнулся в кресло перед ноутбуком. Ночь, тишина и тусклое освещение настраивали на творческий лад. Да и задание в очередном писательском марафоне нужно было сдать сегодня до десяти утра по Московскому времени.
Идей никаких не было, совсем.
Гена бесцельно повозил мышку по коврику с картинкой галактики. Потом сходил в комнату дочки Марьюшки, взял плюшевую акулу и вернулся за стол. Вот так, рано утром, когда никто не видит, можно сидеть в обнимку с дочкиной игрушкой. Уткнуться в нее носом, стараясь уловить за пропитавшим все запахом духов тот аромат, которым когда-то пахла маленькая девочка, спящая на его сильных руках. Но мягкая тушка акулы лишь нагнала тоски и печали. Гена с трудом удержался от просмотра старых фотографий. Потом, ведь обязательно захочется позвонить дочке, чтобы услышать ее голос, а у них сейчас минус два часа и глубокая ночь.
– Ну, тогда начну писать список покупок, все равно сегодня ехать в село, ― пробормотал хозяин сам себе и взялся за ручку и лист бумаги. Сосиски, сыр, печенье, йогурты быстро заняли свое место в верхних строчках.
– А, что еще нужно? Новый год же, что-то готовить будем…, ― мужчина посмотрел в сторону спальни. Поднимать Василису в пятом часу ради составления списка покупок совсем не хотелось.
– А ведь идея! ― вдруг на хозяина дома снизошло озарение. Гена отложил в сторону список покупок и начал печатать текст: