Автор – Декабрец! Второй сезон (страница 24)
После боя курантов старушки выпили еще, потом еще. На лицах появились блаженные улыбки. Шампанское веселыми искорками щекотало нёбо и разглаживало морщины. Людмила Андреевна вспомнила несколько анекдотов, которые ей рассказывал покойный муж. Вера Павловна звонко хохотала над историями.
– Ох, как жарко! ― она раскраснелась и обмахивалась журналом со сканвордами. Пенсионерка дотянулась до ручки окна и распахнула его, впуская в кухню холодный воздух с мелкими снежинками.
– Заморозить меня хочешь? Закрой! ― Людмила Андреевна оскорбленно зыркнула и закуталась в шаль.
Вера Павловна встала, но не успела ничего сделать. Напротив их этажа с громким хлопком взорвался фейерверк.
– Вай! ― закричала, зажмурившись от страха, Вера Павловна и, не открывая глаза, захлопнула окно. Людмила Андреевна тотчас оказалась рядом, отстранила подругу и по пояс высунулась на улицу.
– Етижи-пассатижи! Что вы себе позволяете? До инфаркта пожилых женщин довести хотите? Я сейчас полицию вызову, и вас упекут за решетку!
Фейерверк закончился. Шампанского осталось меньше половины. Старушки сидели обнявшись и со слезами на глазах пели народные песни.
– Ой, мороз, мороз, не морозь меня!
– Не морозь меня, моего коня.
Осиплым голосом Вера Павловна сказала:
– Хорошее шампанское.
– Да, не хуже «Советского».
Игристый напиток растопил сердце Людмилы Андреевны. Глаза заблестели шаловливыми искорками.
– Кровь кипит, энергия бьет через край, сейчас пойду танцевать!
– Эх, жаль нет кавалеров.
– А что, кавалер уже нужен?
– Почему бы и нет?
Они захихикали, взялись за руки и пустились в пляс под песни из «Голубого огонька».
Обессилев от танцев, пожилые подруги упали на диван.
– Я такая пьяная, сил нет.
– И я. Комната кружится.
– Держись за меня, пойдем еще нальем.
Старушки с сожалением проводили взглядом последние капли шампанского: каждой досталось по четверти бокала. Чокнулись и выпили. Людмила Андреевна довольно крякнула и спросила:
– Что это за марка? Надо запомнить. Еще возьмем.
– Я разве увижу без очков?
– Так надень их, елки-палки! Дом-то твой.
– Мой? Ха-ха-ха! ― Вера Павловна схватилась за живот.
– Хватит ржать, курица старая, ― беззлобно сказала Людмила Андреевна и потянула подругу в комнату. ― Пошли, найдем очки.
И они, покачиваясь и опираясь друг на друга, отправились в комнату.
***
Вера Павловна рассматривала этикетку. Глаза в огромных очках сначала карикатурно сузились, а потом округлились. Задорный румянец медленно сошел с полных щек. Пожилая женщина перестала покачиваться и нахмурилась. Не отрывая взгляда от бутылки, она позвала подругу:
– Люся.
– А?
– Люся!
– Чего?
Голова на длинной, худой шее просунулась в кухню.
– Скажи, ты пьяная?
– Как никогда в жизни. А что?
– А ничего. Шампанское-то, оказывается, безалкогольное…
Одно пророчество
Каждый маленький городок компенсирует свои размеры и незначительность размерами елки на главной площади. Чем скучнее город, тем увлекательнее и эксцентричнее будет праздничная программа.
Целый год в этих маленьких, забытых новостями, внутренней политикой и даже погодой, городках не происходит абсолютно ничего. И когда приходит Новый год, кажется, что жители пытаются наверстать упущенное. На площадях появляются слоны, цыгане, артисты на ходулях, говорящие собаки, маги, исполняющие любые желания, и даже один попугай-предсказатель.
Попугая звали Стиви. Он жил в артефакторной старика Эмиля вместе с совой Эмилией. Артефактору птица досталась под Новый год в комплекте с несуразной мордой и совершенно неподходящим именем. Прозвище было написано на клочке бумаги, привязанной к лапке. Эмилия смотрела на попугая с недоверием, явно подозревая в нем что-то наподобие глобуса, и даже попыталась пару раз его укусить. Добрый Эмиль только мягко отогнал любимицу.
– Ну ладно тебе, чего ты. Новый год же. Нельзя выгонять никого на улицу в праздник, ― он погладил сову по пушистой голове. Эмилия давала себя гладить дважды в день, и, так как это был второй раз, она демонстративно ушла.
Эмиль посадил попугая на прилавок и внимательно посмотрел на него.
– Ну, что ты мне скажешь?
Попугай ответил:
– Одно предсказание.
– Так-так-так, ― заинтересовался Эмиль и придвинулся ближе.
Попугай, раздающий предсказания, был редкостью. Как раз для его артефакторной.
– Ну тогда давай свое предсказание.
Попугай дал. Эмиль кисло поморщился и понял, почему Стиви подбросили. Оказалось, что птица давала совершенно точные, но абсолютно бесполезные предсказания. Еще через некоторое время он убедился, что пророчества были правдивы всего один раз в год. Так благодаря попугаю с глупым именем и хитрому предприимчивому Эмилю в городе появилась новая традиция.
На главной площади, прямо у подножия елки, на тонкой жерди сидел яркий, нахохлившийся, слегка припорошенный снегом Стиви. Эмиль в толстом старческом тулупе устроился рядом и зорко следил за попугаем. Эмилия была умной, поэтому осталась дома.
На площади потихоньку начинала собираться толпа. Приближалась полночь. Прямо перед боем курантов Стиви должен был провозгласить свое пророчество. Сейчас он делал это абсолютно бесплатно. В другие дни все желающие могли прийти в лавку и получить уже за деньги индивидуальное предсказание.
Рядом с Эмилем, но чуть поодаль от елки, сидел маг. Он был весьма молод, но дела его лавки «Бюджетные и качественные чудеса» шли совсем скверно. Только раз в год, тридцать первого декабря, сидя на морозном ветру на главной площади маленького городка, Старый и Уважаемый Маг, как он просил себя называть, был действительно уважаемым и очень нужным. В этот день он приходил туда, чтобы исполнить чужие желания. Он надевал старую, с нездоровым нейлоновым блеском бороду и выходил к людям.
– Ну, рассказывай, что хочешь на Новый год? ― спросил маг, наклонившись к маленькой девочке без переднего зуба и со смешными торчащими хвостиками на голове. Ее большущие глаза засияли, и она выдохнула:
– Лошадку!
И прежде, чем стоявший рядом отец девочки успел что-то сказать, посох мага зажегся ярким светом, и по площади игриво зацокали копыта белой лошади.
Дальше начались долгие разборки с отцом, который пытался заставить мага убрать лошадь. Но маг умел только создавать, а убирать ничего не мог. Лошадь пришлось оставить себе. Маг пообещал девочке, что та сможет навещать ее, когда захочет.
Желания детей исполнять было легко, а вот взрослых ― почти невозможно. Дети всегда хотели чего-то конкретного: лошадь, сжевать булку со свежей малиной на холоде, есть мороженое и не болеть и никогда-никогда не становиться скучными взрослыми. Магу особенно нравилось исполнять последнее желание. Он все надеялся, что чем больше его исполнит, тем лучше будут люди в будущем.
Со взрослыми была совсем беда. Одна женщина попросила его однажды:
– Хочу уже начать жить свою жизнь!
– А вы сейчас чью живете? ― спросил маг. Так, для справки, чтобы разобраться, что ему сделать-то нужно. Женщина пустилась в такие дремучие объяснения, что маг так ничего и не понял, а потому сделать ничего не смог.