Автор – Что такое осень (страница 10)
– Что… кхм… что такое осень? – прочитал он. Со всех сторон сразу посыпались ответы. Самыми частыми были выдержки из песен.
– А что такое осень именно для тебя? – улыбнулась Олеся.
– Ты, – ответил Андрей честно. Еще пару лет назад он бы начал придумывать красивые предложения, без смысла, но наполненные красивыми образами. Сейчас это не имело значения. Сейчас вообще ничего не имело значения, кроме правды. У него осталось так мало времени. Сказать, спеть, написать, нарисовать.
Жорик посчитал, что сказано было уже достаточно, и банка опять пошла по кругу. Прогулка закончилась внезапно, когда с неба резко хлынул дождь. Женщин и Андрея первыми запихнули в машину, а потом парни уже собрали и убрали оставшееся. Возвращаясь домой, вся веселая компания распевала песни во весь голос, даже водитель, хмурый парень по имени Юрчик. Их несколько раз останавливали полицейские, заставляли всех проходить тест на алкоголь, и сильно удивлялись, что взрослые люди могут распевать песни в трезвом виде.
Маму Андрей увидел сразу. Она металась по двору, заламывая руки. Жорик выскочил из машины и направился к ней. Обняв обеспокоенную женщину, он что-то ей долго объяснял, пока, наконец, она не бросила последний взгляд на машину и не вошла в подъезд. Коляску спустили на землю, и Жорик повез Андрея домой.
– Ты это, давай не хандри, понял? – напутствовал он друга. – До пятницы мы на работе, а в субботу к десяти утра будь готов. На дачу поедем. С ночевкой. И купи уже себе нормальный кепон, а то перед девками неудобно. Парень красивый и такой моветон.
Андрей только устало улыбался. Моветон, надо же. Кто бы мог подумать, что Жорик такие слова знает. Уже дома, лежа в кровати, Андрей вспомнил, что так и не поговорил с другом. Не спросил у него ничего, не узнал, как он живет теперь, чем занимается. И коляска эта… она ведь немало стоит.
Честно говоря, и Андрей, и мама боялись того, что ночью придется вызывать неотложку. Еще раз проходить через весь ужас реанимации никому не хотелось, хотя сам Андрей считал, что это достойная плата за проведенный вечер. Вечер….
Резко открыв глаза, Андрей несколько минут смотрел в потолок. Он так и не взял номер телефона Олеси. Хотя, к чему врать, вряд ли она захочет ему позвонить или ответить на его звонок. Переведя взгляд на окно, Андрей отметил про себя, что проспал он довольно долго. Сев, он повернулся, чтобы взять чашку с супом и наткнулся взглядом на новенький телефон с листком бумаги под ним. Дрожащей рукой, Андрей вытянул листок, на котором аккуратным почерком было выведено имя «Олеся» и номер телефона. Больше ничего.
От волнения он опустился на подушки и закрыл глаза. Горячая слеза все же сорвалась с ресниц. Он задавал в пустоту один и тот же вопрос: «Зачем мне столько жизни тогда, когда времени уже не осталось?!» Он еще никогда не был так мучительно счастлив и безумно несчастен одновременно. Набрав номер, он так и не смог нажать зеленую трубочку. Отложив телефон, Андрей заставил себя выпить суп, незнакомые таблетки, морс, достал блокнот и принялся писать. Слова из-под ручки текли… нет… летели свободно, как ветер.
Несколько дней он был погружен в работу, почти не обращая внимания на то, что происходит за окном, приходит ли соседка пожаловаться на мужа, не слышал, рассказывала ли что-нибудь мама или нет. Он был поглощен написанием того, что хотел сказать миру. Он боялся не успеть. Только в пятницу, ближе к вечеру, уронив на пол телефон, когда потянулся за морсом, он вспомнил, что так и не позвонил Олесе. Не раздумывая, склонившись с кровати, поднял телефон и набрал номер, который впечатался в память.
– Алло?! – услышал он нежный голос. Даже не закрывая глаз, он видел, как она сейчас улыбается, прислушиваясь к его дыханию. – Я боялась, что ты не позвонишь.
– Я не хотел.
– Почему?
– Тебе не понравилась моя кепка.
– Она и сейчас мне не нравится, но я все равно рада твоему звонку.
– Я начал писать.
– Если я спрошу, могу ли я остаться у тебя на ночь, это будет сильно неприлично?
– Абсолютно, – не удержался он от смеха, – но я буду очень рад.
– Я заканчиваю через три часа, постарайся не уснуть до моего прихода.
– Теперь я вообще никогда не усну.
– Я рада.
– Тому, что я не буду спать?
– Тому, что мы не тратим мою молодость на цветы и конфеты, – рассмеялась Олеся. – Жди.
Андрей смотрел на листья клена, который радостно стучал ветвями в окно, и думал, что так не бывает. Не бывает и все. Не бывает друзей, которые появляются из прошлого как раз тогда, когда тебе это больше всего нужно. Не бывает такого, что ты встречаешь девушку, а она готова пойти за тобой, без вопросов и условий. Не бывает и все тут. Никогда и ни у кого. Телефон выпал из ослабевшей руки на пол, но Андрей этого уже не почувствовал. Он умирал.
– Папа, смотри, как я умею! – маленькая рыжая девчушка собирала листья в охапку и подкидывала вверх. Листья, медленно кружась, падали на ребенка, на землю и притаившуюся собаку, такого же огненного окраса, как и волосы у девочки.
– Настоящая Принцесса Осени, – рассмеялся Андрей, обнимая жену, которая не принимала участия в безумствах дочери. Девочка подбежала к родителям и прижала красивый листок к животу матери:
– Это тебе, братишка!
– Ветер! Осень! – голос Жорика пролетел над парком. – Пора нюхать шашлык!
Прошло несколько лет: болезнь ушла и Андрей счастливо женат на Олесе, «Осени», как ее теперь называют друзья. И «нюхать шашлык» стало традицией. Андрей старается не вспоминать то время, когда Костян с Жориком боролись за его жизнь, испытывая экспериментальное лекарство на свой страх и риск. Кто бы мог подумать, что «качки из девяностых» окажутся подающими надежды молодыми онкологами. Никто не может с уверенностью сказать, что тогда спасло Андрея: лекарства, забота друзей или внезапная любовь. Как бы там ни было, когда Андрея спрашивают, что такое осень, он всегда отвечает: «Однозначно, счастье!»
Детектив
Игра в преступление
Утром первого ноября случилось страшное. Я проснулся и обнаружил пропажу. Их нигде не было: ни на окне моей комнаты, ни возле кровати, ни в моем тайном месте. Я перевернул всю комнату, прежде чем выйти, теперь там был хаос. Такой же, как в моей душе.
За дверью я увидел следы преступления: разноцветные серебристые бумажки, разбросанные на полу, к горлу подступила тошнота, и я пошел по ним. Голову я нашел быстро. На ее лице застыла жуткая гримаса – злодей выпотрошил ее подчистую, не оставив ничего.
У меня было трое подозреваемых: Кэти, Лэйла и Джон. Вчера они были моими союзниками, сегодня один из них стал кротом.
Я поднял с пола пустой горшочек в виде тыквенной головы и внимательно его осмотрел. На затылочной части обнаружились отпечатки. Шоколадные следы маленьких тонких пальцев. Значит это не Джон, его пальцы толстые, как сосиски. Минус один подозреваемый.
Я начал вспоминать подробности вчерашнего вечера.
Мы вчетвером отправились на охоту за сладостями. У нас было несколько часов до темноты, чтобы обойти все дома на нашей улице.
Джон надел банальный костюм призрака – простыню с двумя дырками. Если бы не найденные отпечатки, он стал бы первым подозреваемым, потому что ему дали меньше всех конфет. Его костюм был настолько плох, что из-под края простыни ноги торчали до лодыжек.
С другой стороны, ему уже 16, мама отправила Джона с нами как взрослого, и конфеты он не любит. Плюс отпечатки не совпадают.
Лейла была в костюме ведьмы: остроконечная шляпа, черное платье и макияж, который я называю «глаза панды». Она была главной моей конкуренткой в борьбе за сладости, но заняла второе место. У нее есть мотив: месть.
Хотя Лейла не особо расстроилась из-за проигрыша. Когда мы шли домой, держа в руках кульки и горшочки с конфетами, начался дождь, и мой чудесный костюм пирата из папье-маше мог развалиться на части.
У Лейлы была возможность отомстить уже тогда, но она отдала мне свой целлофановый плащ. Но что, если так она решила отвести от себя подозрения?
Я решил обыскать комнату Лейлы. Типичная девчачья обитель с плюшевыми игрушками на кровати и кукольным домиком в шкафу. Ее костюм висел на стуле, а шляпа лежала сверху. Я поднял ее – пусто. Конфет тут не было.
– Что ты здесь делаешь, придурок?! – Лейла вошла в комнату, вытирая мокрые волосы.
Из душа. Значит, тоже недавно встала.
– Ищу улики. Мои конфеты пропали. И я нигде не вижу твоих.
– Боже! – она закатила глаза. – Да не трогала я твои конфеты! Я вообще на диете!
– Хорошая отмазка. Но тогда где твои сладости, сестренка?
– Я высыпала их в миску на кухне! В отличие от тебя, меня научили делиться! А теперь проваливай отсюда, мне нужно переодеться!
Она бесцеремонно вытолкала меня за дверь, но мне было все равно. Я устремился на кухню. Ее конфеты, действительно, были там, я узнал их по приметному батончику в ярко-красной обертке. Вчера я хотел его получить, но Миссис Эвердин, наша пожилая соседка, отдала его сестре. Ох уж эта женская солидарность!
У меня осталась последняя подозреваемая. И она как раз пришла на кухню.
– Вау! Здесь есть конфеты! – Кэти уселась на стул и потянулась за тем самым батончиком. Самой большой конфетой.
– А где твои? Уже съела? – как бы невзначай поинтересовался я.
– Тебе-то какая разница? – пробубнила сестра, пережевывая шоколад.