В середине мая 1918 г. начтаба Р.Ф. Сиверса Петровский написал обширный доклад, касающийся действий 2-й особой армии под Валуйками, явно с целью объяснить сложившуюся нелицеприятную ситуацию. Собственно доклад начинается с пассажа об отходе Сиверса к Валуйкам и о том, что, не видя значительных великоросских сил, которые должны были быть предоставлены войсками В.В. Чернавина и военного комиссара В.И. Иванова из Воронежа, они решили занять границу для обороны.
«До 17 и 18 мая у противника сил было перед нами очень немного, а после этого времени противник начал перегруппировку сил, взгущая таковые перед фронтом Валуйки, так как парламентеры, высланные из Воронежского Совдепа предложенную противником демаркационную линию была не принята (так в тексте. Имеется в виду: «противник не принял предложенную членами совдепа демаркационную линию». – М.Р.). 2-ая армия, перешедшая в район действий Воронежского Совдепа, получила системы распоряжающихся лиц ничего не имеющих общего со 2-й армией. Особенно вмешивались в армейские дела военный комиссар Иванов и саботировал переброску войск и снабжение армии Щавинский. Ожидать, когда у Воронежского Совета появится реальная сила было для 2-й армии невозможно, и потому Штабом 2-й армии было предпринято вооружение крестьянских отрядов и численность 2-й армии дошла до 3-х тысяч штыков, двадцати 3-х дюймовых орудий и 500 сабель»12.
Далее сообщалось, что 20 мая у деревни Казинки был захвачен бронированный автомобиль и немецкий пленный, у которого был приказ о готовящемся немецком наступлении в районе Валуек к 22 мая.
«В основу тактического маневра положена излюбленная немецкая тактика демонстрация в центре и охват флангов с глубокой ударной колонной, действующей на тыловые операционные пути, дабы отрезать войска, занимающие Валуйки»13.
Для поддержки 2-й армии к границе подошел «Первый Воронежский Регулярный полк», подчинявшийся В.В. Чернавину и В.И. Иванову, и отказавшийся подчиняться Р.Ф. Сиверсу, а также 5-й Заамурский отряд на ст. Палатовка (100 сабель) с аналогичным поведением.
«Военный комиссар Иванов помимо военного руководителя Чернавина отдавал боевые приказы, совершенно несоответствующие обстановке и без всякого смысла в них благодаря отсутствию хотя бы маленьких военных знаний. Политика военного комиссара Иванова к Южно-русским войскам безусловно двухсмысленная и направлена к захвату всякого имущества в поездах»14.
21 и 22 мая Р.Ф. Сиверс отправил пустые эшелоны из Палатовки в Лиски, но военный комиссар В.И. Иванов разоружил караулы поездов, «а людям караула предложил разойтись на все четыре стороны или одиночным порядком записаться в полки своей бригады». После этого инцидента Сиверс пошел в сторону Коротояка и Острогожска, где «предполагал расквартировать свои отряды и приступить к переформированию на новых началах, хотя и несколько разных от общих распоряжений в отношении командного состава». Иначе говоря, Петровский пишет о том, что Сиверс в общем не собирался менять командный состав своих «малоросских» частей на присланных «великоросских» командиров.
В этот момент Орловский отряд армии Р.Ф. Сиверса находился на ст. Лиски и получил от него приказ отойти в Острогожск, однако заведующий передвижением войск Щавинский отказался, ссылаясь на распоряжения В.И. Иванова. Иванов, находившийся в это время в Палатовке у Сиверса, вначале согласился отправить отряд, но прибыв в Лиски «Иванов приказ отменил и предложил Орловскому отряду немедленно разоружиться», после чего, либо разойтись, либо записаться в полки Воронежской дивизии. В ответ Орловский отряд арестовал Щавинского и Иванова, а начальник отряда Загарин предложил им переправить бойцов в расположение Р.Ф. Сиверса.
После того, как Иванов отказал, Загарин
«ввел караул в телеграф и предложил ЗК ст. ЛИСКИ отправить эшелон, последний на это согласился и эшелон был отправлен. Иванов на это ответил провокационным приказом по линии и в особенности на Н[ово].-Оскольской группе, которой приказывал сняться с мест и идти на разоружение Орловского отряда (Н.-Оскольская группа стояла на позиции), так как Орловский отряд занимается грабежами и организованно выступает совместно со всеми отрядами Сиверса против Советской власти. Н.-Оскольская группа сделала общее собрание и постановила приказ Иванова не выполнять, так как знала, что армия Сиверса выступать против советской власти не может. С разъезда Колтуновка военным комиссаром Ивановым был [послан] в погоню Орловскому отряду 1-й Регулярный Воронежский полк, получивший своим заданием разоружить Орловский отряд, но прибывший в Острогожск был встречен Орловским отрядом и разоружен. Тогда военный комиссар Иванов дал телеграмму всем, всем, всем, что отряды Сиверса ведут организованное выступление против советской власти»15.
В результате на ст. Палатовка, где находился штаб 2-й армии, двинулся «Второй регулярный полк» из Воронежа «на 67 вагонах» во главе с Ф.М. Веденяевым (командир Воронежской (впоследствии – 12-й стрелковой) дивизией после В.В. Чернавина).
«На первом разъезде не доходя ст. Палатовки полку по приказанию Виденяева раздавались боевые патроны… В официальных же телеграммах значилось, что к нам идет паровоз и один вагон, а в другой значилось, что к нам идет порожняк… Навстречу Веденяевскому порожняку и паровозу с одним вагоном Штабом 2-й армии на разъезд были высланы 2 бронированных поезда и сильная застава»16.
По прибытии эшелона Ф.М. Веденяев сообщил, что его полк пришел на смену армии Р.Ф. Сиверса. Начались переговоры, причем с бронепоезда обещали обстрелять эшелон, если он тронется с места, после чего «сильная застава» ушла обратно в расположение армии Сиверса.
Для переговоров в Палатовку поехал представитель Веденяева, начальник службы связи бригады Щепкин, который предложил Сиверсу предъявить свои требования. Рудольф Фердинандович заявил, что воронежцы должны «возвратить имущество и вооружение Киевского отряда, который был разоружен Веденяевым на ст. Хлевище» и произвести смену войск утром. Далее переговоры продолжились у Веденяева, причем туда ездил сам начштаба Петровский. Интересно, что Петровский курсировал и в Лиски во время конфликта с Орловским отрядом. Веденяев было заявил, что сменять не будет, поскольку у него мало сил, но
«Здесь же от меня он узнал об обезоружении его первого полка в Острогожске, и после некоторых переговоров отказался от поездки в Воронеж, и дал свое согласие на производство смены и занятия пограничной полосы. В разговоре ясно сквозило, что Веденяев боялся, что его разоружат. Во время смены, так как регулярный полк пришел без обозов и запасов, нам пришлось его снабдить всем, чем мы могли. На этом весь инцидент был закончен. Произошла сдача участка и армия отошла в Острогожск для переформирования. Из всего сказанного ясно видно, что могла пролиться совершенно ненужная драгоценная кровь, и произошло бы это только потому, что военный комиссар Иванов совершенно не на месте и ведет провокационную политику недопустимую для войск Советской власти. Веденяев в разговоре говорил, что он исполняет приказы Иванова и ничего больше, политику можно назвать гнусной. Обращаю внимание, что армия Сиверса это первая армия, которая выступила за Советскую власть в Царском Селе и взяла Ростов и беспрерывно находится в боях за ту же советскую власть. Нужно политику к этой армии переменить отдельным комиссарам Ивановым. Армия находится в настоящий момент в период переформирования, негодные элементы устраняются и можно полагать, что скоро будет сильная единица для опоры советской власти»17.
Таким образом, мы видим, во-первых, мощный конфликт с разоружением одними красноармейскими частями других, едва не дошедший до кровопролития. При этом версия Петровского, оправдывающая, конечно, действия Р.Ф. Сиверса, показывает также желание отряда сохранить собственное управление и очевидное нежелание подчиняться военспецам. Мотивацией такого поведения выступало и личное честолюбие, и стремление любых вооруженных отрядов в то время сохранить свою относительную независимость, в т. ч. и нежелание разоружаться (а переход из Украины в Россию это, конечно, предполагал). Интересно, что и в телеграммах Сиверса, и в докладе Петровского мы видим упоминания об отсутствии дисциплины в отрядах и прочих проблемах, которые так подробно расписываются в «воронежской версии». Однако все это воспринималось сиверсовцами к концу мая как относительно легко исправимые эксцессы.
Версия № 2. Воронежцы.
Воронежское командование создало свою версию этой истории. Пространная телеграмма от 28 мая 1918 г., высланная из Лисок в воронежский губисполком, а также В.И. Ленину, В.А. Антонову-Овсеенко, М.Д. Бонч-Бруевичу, начальнику евстратовского боевого участка А.В. Павлову и самому Р.Ф. Сиверсу, описывает события таким образом:
«с 22 мая после поступления второй особой армии [Сиверса] из Валуек на станцию Лиски стали появляться бежавшие с фронта эшелоны и отдельные команды из армии Сиверса. Ликвком [Ликвидационная комиссия] приступила к разоружению и расформированию дезертиров, отбирая имеющееся у них имущество, о чем был поставлен в известность Сиверс, у убежавших с фронта отрядов обнаружены большие запасы имущества и вооружения. В Лебедянском отряде взято 1 тысяча пудов ржи, около шести тысяч пудов рафинаду и сахарного песка, четыреста двадцать пять пудов крупы, семь бочек солонины, два вагона соломы и скот. В Путивльском отряде два вагона награбленного домашнего скарба, триста пудов овса и шесть тысяч яиц. Третьей батареи 4 бригады 25 голов крупного рогатого скота. Отобрано несколько тысяч винтовок, около ста пулеметов и другое боевое имущество. 23 мая утром в Лиски прибыл эшелон Орловского отряда с вооруженной командой 40 человек при двенадцати пулеметов, которые были отобраны. За 3 дня пребывания эшелона на станции Лиски в эшелон набралось 650 бежавших с фронта красноармейцев из указанного отряда, и прибыл командир отряда Загорин, настаивающий перед Начвосо (Начальник Военных сообщений – прим. ред.) Шавинским об отправке отряда на фронт. В этом ему было отказано без разрешения военкома Иванова. Сиверс стал поддерживать Загорина. 26 мая разговор по прямому проводу предложил ему преодолеть препятствия на станции Лиски, и выехать с отрядом в Острогожск. Целым рядом свидетельских показаний устанавливается, что командарм Сиверс за разоружение и отобрание имущества убежавших с фронта отрядов его армии грозился силой Орловского отряда арестовать Ликвком со штабом и препроводить в его штаб. Начальник Орловского отряда Загорин с вооруженной бандой дезертировал, совершил нападение на бывший штаб главковерха Антонова и поезда снабжения. Нападение на поезда снабжения было отражено. Штабной поезд был оцеплен, связь была прервана и в некоторые вагоны штаба вооруженные банды, ворвавшись под угрозой расстрела, отобрали у чинов штаба оружие, деньги и вещи. У комиссара связи Виноградова отобраны казенные деньги 800 (300? – М.Р.) рублей и оружие. У начальника канцелярии Панина взломан замок купе и стол, откуда похищено оружие и печать начальника штаба верховного главнокомандующего. У заведующего электрической станции, других чинов штаба отобраны инструменты, казенные и собственные вещи и деньги. Ничего из отобранного не возвращено, несмотря на заявление об этом начальнику Орловского отряда из арестантского освобождения есть заключенных из них четыре обвиняемых в шпионстве и приняты в отряд. Четыре раза делались попытки ворваться в вагон членов Ликвкома с целью производства обыска и ареста Начвосо Щавинского, которому угрожали расстрелом. Одновременно был арестован в собственном вагоне военком Иванов, отказавший отряду выехать в Острогожск и предложивший сложить оружие. Отрядом были заняты железнодорожные станции, телеграф и телефоны прервано всякое сообщение и движение. Отряд силой оружия заставил отправить в Острогожск все бежавшие с фронта эшелоны с всеми находящимися на станции Лиски дезертирами. Последний эшелон Орловского отряда вышел со станции в 3 часа 27 мая. Предлагаю Тираспольскому отряду воспользоваться их услугами и выехать в Воронеж. Тираспольский отряд от услуг отказался и отрицательно отнесся к их действиям. Все самочинно ушедшие со станции Лиски собрались в Острогожск и поступили в распоряжение Сиверса, который не только не принимает мер прекращением бесчинств, производимых его отрядами, но своими приказами поощряет и поддерживает их. От него получена телеграмма следующего содержания: “В Лисках задерживаются продовольственные поезда для войск, несущих службу на позициях резервом. Прошу категорически приказать Щавинскому и Баранову прекратить преступную комедию, иначе с ними будет поступлено, как с саботажниками и предателями. Командарм войск Сиверс”. Таким образом, Сиверс окрестил дезертиров резервами фронта [и] не только открыто покровительствует и легализирует бесчинства позорно бежавших с фронта банд, согласно донесения с мест их стоянки занимающихся разбоями, но путем запрещения фактов требует возвращения этим бандам отобранного у них неизвестно каким путем приобретенного народного имущества, поступившего в наш отдел снабжения, который этим имуществом питает армию Павлова, воинские части воронежского района, по установленным нормам уделяет часть Москве и Петрограду… Сиверс… явно провоцирует нас на вооруженное столкновение… Ликвком не располагающая силами отлично учитывая реальность угроз бывшего командарма Сиверса, окружившего себя бандами, не покинет поста и будет исполнять порученное ей дела, охраняя ценность вверенного имущества и ценности, опираясь на силу и авторитет центральной советской власти»18.
