Автор Неизвестен – Молодая гвардия. История подвига (страница 4)

Вот так, спустя более двух лет после освобождения города, незадолго до окончания Отечественной войны был составлен этот документ. Далее он был утвержден согласно просьбе, изложенной в третьем пункте постановления.

Скажем для уточнения, что создание этого отряда численностью 50 человек датировано декабрем 1942 г.,[18] а организация «Молодая гвардия» была создана в сентябре того же года. Встает вопрос: кто кому помогал и кто кем руководил?

Посмотрим глазами документов, как воссоздавалась эта страница «истории». В течение десятка лет наше общество знало о руководящей роли коммунистов молодежным подпольем в Краснодоне. Кому мы обязаны тем, что эта сказка стала былью?!

Чтобы укрепить эту «позицию» в 1948–1949 гг., Ворошиловградский ОК КП(б)У создал комиссию, которой поручил собрать «дополнительные материалы о подпольной комсомольской организации «Молодая гвардия» и роли коммунистов в ее работе. 18 февраля 1949 г. на заседании этой комиссии отмечалось, что «у нас нет документов, которые были бы оставлены прямо партийной организацией… Несмотря на то, что нет таких документов, мы все же можем восстановить картину деятельности партийного подполья…» [19].

Подводя итоги этого совещания, секретарь обкома Алентьева дала указание «найти материалы партийного подполья Краснодона». Но «если не сохранились документы этой эпохи, то сохранятся документы 1949 года. А эти документы мы должны видеть в массовом признании, в лице партийного актива и официальных записей бюро обкома КП(б) У» [20], – сделала вывод Алентьева.

И это не все. Стенограмма другого совещания вышеназванной комиссии от 28 апреля 1949 г. – это яркий образец, как партийные инстанции «участвовали в восстановлении» истории «Молодой гвардии». Алентьева как главный партийный идеолог области сделала вывод: «Фадеев писал художественное произведение. Мы считаем, что создаем исторический документ, показать Третьякевича нельзя. Третьякевич не должен быть показан как один из активнейших людей, это будет исторически неправильно (выделено. – Н.П.)» [21]. И как результат работы 14 июня 1949 г. на заседании бюро ОК КП(б)У по вопросу о «Молодой гвардии» Алентьева сделала вывод (несмотря на отсутствие соответствующих документов), что «именно партийная организация начала [22] свою деятельность до “Молодой гвардии”… Мы решили (обратите внимание – «мы решили». – Н.П.) Третьякевича изъять. Играть будут роль Лютиков и Бараков» [23]. Так создавался очередной миф о руководящей и направляющей роли партии.

А. А. Фадеев, судя по содержанию тех документов, с которыми он знакомился, бесед с уцелевшими молодогвардейцами, об этом, конечно, знал. Однако он щедро ввел в повествование выигрышные для ВКП(б) новые эпизоды. Практически им были заново написаны семь и фундаментально перестроены двадцать пять глав романа. Фигуры коммунистов – наставников юношества были вылеплены во второй редакции объемно, почти монументально. В то же время молодежное подполье оказалось в «обновленном» романе на задворках сопротивления, превратившись, как и положено любой комсомольской организации, в помощника и резерв партии.

Но Фадееву доставалось не только и даже не столько от рецензентов, сколько от читателей – преимущественно земляков и родных погибших молодогвардейцев. Трудно измерить горе семьи В. И. Третьякевича, которое принес им созданный Фадеевым образ предателя Стаховича, как две капли воды похожий на их сына Виктора. Отца Третьякевича парализовало, братьев «ушли» с партийной работы.

Сначала, весной и летом 1943 г., Виктор Третьякевич еще числился в списке руководителей «Молодой гвардии» наряду с Сергеем Тюлениным, Иваном Туркеничем и Олегом Кошевым. Но затем в расследование обстоятельств, связанных с деятельностью и провалом «Молодой гвардии», вмешался Смерш, активно занявшийся поиском предателей.

В 1943 г. не принималось во внимание то, что немцы имели определенную информацию о формировании подполья на оккупированных территориях. В фонде Центрального штаба партизанского движения при Ставке Верховного главнокомандования сохранился один интересный документ из отдела специнформации о развитии партизанского движения в 1942 г. (перевод с итальянского). Обращает на себя внимание такой момент: информированность разведывательного «ведомства». В разделе «Обучение» читаем: «Большевики с начала войны организовали… специальные школы, где проводился регулярный курс обучения. Только в одном Воронеже находится 15 таких школ, в том числе одна для женщин. Остальные школы находятся в Ворошиловграде и Ростове. Школы Москвы, Ленинграда и Сталинграда являются самыми крупными». Известны были руководители школ, характер обучения, планы преподавания и даже детали о том, что в «Ворошиловграде и в Миллерово (около Сталинграда) школа для шпионов и диверсантов имеет двухнедельный срок обучения. Во многих школах молодежь обучают специальному искусству поджогов» [24].

Это еще раз свидетельствует о том, что оккупанты постоянно вели сбор информации, используя ее для отслеживания подозреваемых лиц. С этой целью «начальники тайной полевой полиции, генералы-командующие войсками безопасности и главнокомандующие северо-центральных и южных армий завели специальные списки партизан, их помощников, шпионов и подозрительных большевистских агентов.

Третьякевич Виктор Иосифович

Эти списки были разосланы всем частям тайной полевой полиции, полевым и местным гарнизонам, информационным бюро полиции по обеспечению безопасности, в лагеря военнопленных… Эти списки содержат в себе точные, по возможности, персональные данные, описание внешности, адрес, место деятельности и принадлежность к определенному партизанскому отряду» [25]. «Если мы считали, – констатируется в этом документе, – что с уничтожением Красной Армии партизанская борьба пойдет на убыль, то теперь (напомним, шел 1942 г. – Н.П.) борьба с партизанами является одной из важнейших задач, поставленных перед немецкими войсками, находящимися в тылу».

Для немцев партизаны и подпольщики не имели различия – это были их враги. Немцы говорили, что «эти фанатики, несмотря на суровые меры, часто отказываются давать какие-либо показания» [26], когда попадают в гестапо.

После того как первичный материал о «Молодой гвардии» был собран местной комиссией комсомольских работников во главе с Евдокией Корниенко, из Москвы 26 июня 1943 г. прилетела комиссия ЦК ВЛКСМ в составе заместителя заведующего спецотделом ЦК А. Торицына и инструктора ЦК Н. Соколова. Одним из основных источников информации для них стали беседы с Е. Н. Кошевой. Трудно сказать, как складывалась у Торицына версия о предательстве Третьякевича, но в докладной записке по итогам поездки он уже писал о том, что Виктор, «по показаниям наших следственных органов… не выдержав страшных пыток», «давал подробные показания о членах организации и о ее боевой деятельности» [27]. После этого имя Третьякевича стали вымарывать из документов о деятельности «Молодой гвардии» и изъяли ее из списка героев-молодогвардейцев. Нет его поэтому и в романе Фадеева.

Однако Виктор Третьякевич не был предателем, как вообще не было какого-то одного изменника, провалившего «Молодую гвардию». Показания, которые содержали какую-либо информацию о деятельности организации, дали на допросах под пытками несколько молодогвардейцев (не будем забывать, что это были совсем молодые ребята), но это не означает, что их можно считать предателями. 14 декабря 1960 г. в «Правде» появилась заметка «Отважный сын Краснодона», посвященная посмертному награждению Виктора Третьякевича орденом Отечественной войны I степени. Только через 16 лет награда нашла одного из руководителей «Молодой гвардии», ставшего жертвой клеветы.

История с реабилитацией В. Третьякевича показывает, как сложно было снять с человека навешенный на него ярлык. Не менее трудно было доказать, что составленный в 1943 г. в ЦК ВЛКСМ с учетом информации советских спецслужб список молодогвардейцев неполон, что в нем есть пробелы, с которыми трудно смириться родным и близким погибших членов «Молодой гвардии». Так, выяснилось, что в акте Чрезвычайной государственной комиссии о преступлениях немецко-фашистских захватчиков в Краснодоне документирована гибель еще трех молодогвардейцев – Е. Климова, Н. Петрачковой и В. Гукова. Их имен нет в списке А. Торицына [28]. В 1955 г. партийные и советские органы Краснодона возбудили ходатайство о награждении Н. Н. Петрачковой медалью «Партизану Великой Отечественной войны». Комиссия по делам бывших партизан при Президиуме Верховного Совета УССР под председательством С. А. Ковпака признала Н. Н. Петрачкову членом «Молодой гвардии» и поддержала представление о ее посмертном награждении.

Однако время шло, а положительного решения очевидного, казалось бы, вопроса все не было. Тогда отец девушки, член КПСС с 1924 г., почетный шахтер и кавалер ордена Ленина Н. С. Петрачков направил в начале 1956 г. письмо в ЦК ЛКСМ Украины с просьбой разобраться в этом деле. Секретарь ЦК ЛКСМУ С. Кириллова 16 февраля 1956 г. обратилась к секретарю ЦК ВЛКСМ А. Н. Шелепину с просьбой «ходатайствовать перед Президиумом Верховного Совета СССР о награждении члена подпольной организации “Молодая гвардия” тов. Петрачковой Н. Н. медалью “Партизану Отечественной войны”II степени», мотивируя это тем, что она «случайно была пропущена в списках представленных к награждению молодогвардейцев правительственными наградами» [29]. В 1958 г. ходатайство было повторено, и тогдашний первый секретарь ЦК ВЛКСМ, будущий председатель КГБ В. Е. Семичастный распорядился «подготовить материалы для инстанции» [30]. Однако до развала СССР этот вопрос так и не был решен. Видимо, в ЦК ВЛКСМ его посчитали слишком мелким.