Автор Неизвестен – Лауреаты Лондонской литературной премии. Альманах-приложение к журналу «Российский колокол» (2015–2019). Выпуск 2 (страница 4)
Эта история показалась мне чуть более романтичной, чем та, что случилась со мной, но… Боже мой, я вновь ощутила, как легкий ветерок играет с моими волосами, и почувствовала, как падает вниз сердце, когда наш автобус, петляя на поворотах карпатского серпантина, поднимается все выше и выше в горы. Все было именно так, как изложил неизвестный автор, направляя свое письмо мне…
Во всяком случае, гида действительно звали Юстин!
Кроме этого загадочного письма в конверте оказалась старая, сложенная в несколько раз газета…
Глава 3
Под лупой
Итак, что мы имеем?
Первое. Ева оказалась совершенно ни при чем. Да и вообще, почему это мне в голову взбрело, что она хоть пальцем пошевелила и что ее слова, сказанные в редкий момент откровенности, так быстро имели бы продолжение в каком-нибудь альтруистическом порыве? Ева может быть последовательной только тогда, когда дело касается ее непосредственно.
Увы!
Второе. Из письма ничего не следовало. Будет ли продолжение?
Возможно, кто-то просто подшутил. Помнится, по возвращении из Румынии я эту историю одной только Еве рассказала во всех подробностях, наверное, не менее десяти раз, и даже при гостях, и по телефону, чтобы как-то развеять мысли об избранности. О том, что все в нашем мире происходит не случайно…
И вот только немного успокоилась и решила, что всю эту необычайно красивую сказку придумала я сама и, возможно, под впечатлением «Сумерек»… Может быть такое? Вполне.
И вдруг это письмо…
Взяв конверт и поднеся к нему лупу, я стала тщательно изучать небольшой штампик адреса отправителя в левом верхнем углу письма. Твердое убеждение, что кто-то намеренно смазал оттиск так, чтобы разобрать что-либо, кроме фамилии, стало невозможным, только укрепилось.
D. Frost.
Забавно. Ведь на русский манер фамилию Фрост можно интерпретировать как «Холод», «Мороз» или «Морозов»…
Ну-ну, значится, мы с вами, уважаемый рассказчик, еще и однофамильцы!
А вот мой адрес был выведен очень тщательно, словно человек боялся, что письмо может затеряться или попасть в чужие руки.
Интрига.
Моя или мой таинственный незнакомец еще и хороший психолог. Ведь пришли он письмо на мой электронный адрес, я на сто девяносто девять процентов уверена, что сочла бы его за спам и удалила бы, даже не раздумывая и несмотря на то, что в теме письма было бы указано какое-нибудь сигнальное слово, например «Важно» с тремя восклицательными знаками. Спам – он и в Африке спам.
Зато бумажные письма я обожаю. Конечно, не казенные, текст которых известен заранее, ну, или за редким исключением…
А ставший теперь модным Postcrossing меня, как ни странно, мало вдохновляет. В Сети меня почти нет, разве только покупки я делаю на любимом сайте Victoria’s Secret[2].
Вот и получается, что самый надежный вариант – безнадежный!
Отправить письмо по почте. И на всякий случай именно так: красивое, солидного размера, для верности вложить в конверт А4 газету с цветными фотографиями… И, конечно, наклеить побольше марок «I LOVE YOU!».
Вот и все!
А я, как под гипнозом, проглотила наживку. И поскольку в конце письма не следовало никакого «Жду ответа…», я не успокоюсь, пока эта ситуация не прояснится.
Остаток выходных я провела, читая старую книгу, постоянно отвлекаясь и думая о письме. Пока вдруг меня буквально не пронзила неожиданная мысль: «А только ли для веса та старая газета?» Развернув ее, я наткнулась на статью, посвященную кинопремии «Оскар», которую в очередной раз так и не получил Леонардо ДиКаприо за главную роль в фильме «Великий Гэтсби». Интервью было обведено красным фломастером…
Я посмотрела на диван. Там, дожидаясь меня, лежала раскрытая книга Фрэнсиса Скотта Фицджеральда в красном твердом переплете. Что сказать?
Это был роман «Великий Гэтсби»…
Я почувствовала себя такой беспомощной. Меня словно кто-то изучал под микроскопом, как недавно я, пытаясь прочесть обратный адрес на конверте, вооружившись лупой. Обо мне и о моих пристрастиях кто-то знал больше меня самой… А теперь еще и злорадствует!
Или…
Или пытается что-то сказать, но тщательно дозирует информацию. Я совершенно запуталась. Выключила свет. И просто заплакала. А когда заснула, то во сне уговаривала себя, что все это нелепый, глупый сон. И завтра, проснувшись утром, я не найду никакого письма.
Наивная.
Утром письмо никуда не делось. Оно лежало на подоконнике поверх раскрытого романа. Я демонстративно задвинула шторы и, согрев чайник, позавтракала.
Настроившись на понедельник, оделась, покормила оголодавшую стайку за стеклом аквариума, болтающую о непогоде, и выпорхнула на улицу.
Действительно, с утра моросил дождь, добавляя цвета, вернее, глубины в окружающий пейзаж. Деревья и цветы, умытые и нарядные, просились на холст… Опять будоража мысли о заброшенной живописи и спасая от других, непривычных пока раздумий о неизвестном авторе.
Открывая двери лаборатории, я уже окончательно успокоилась и до вечера, как ни странно, ни разу не вспомнила о злополучном письме…
Из дневника Евы:
Глава 4
То, что остается
Август баловал теплой погодой. Я жила в предвкушении замечательной поездки. Специально прогуглила и выбрала наиболее интересные экскурсии. Тур в Хорватию – моя самая трепетная и хрустальная мечта.
Вообще, я очень люблю путешествовать. И все деньги, которые остаются благодаря моему спартанскому образу жизни,
я трачу именно на этот вид человеческой деятельности. Еще я делаю небольшие зарисовки и фотографирую памятники или пейзажи с необычного ракурса. Коллекционирую впечатления, записывая самые первые мысли, которые приходят в голову, едва я ступила на землю новой для меня страны.
Ничто не омрачало подготовку к отъезду. Ничего сверхординарного или хоть чуточку необычного. Никаких писем и звонков.
Тишина.
Я решила, что завтра заеду к Дореми попрощаться, а через два дня буду уже в Москве. Переночую в Измайлово, а утром снова самолет. На этот раз прямиком в Дубровник!
И да здравствует море, отдых, новые впечатления, встречи и снова…
Да здравствует море!!!
В самом радостном и беззаботном расположении духа я открыла двери университетского общежития, сразу даже не обратив внимания на какой-то глухой удар за ними. За дверьми, ведущими в мою обитель…
Когда я вошла, он был еще жив. Мужчина лежал на полу. Глаза, обращенные в небо, были открыты. Правда, небо ему заменял высокий потолок нашей пятиэтажной общаги.
Возможно, это был какой-то самый последний безотчетный импульс… Он протянул мне руку и произнес:
– Теперь нить оборвалась! – Его рука дрогнула, и он как-то сразу изменился в лице, словно окаменел.
Я стояла прямо у дверей, не в силах пошевелиться. Этот незнакомый человек был первым, кого я видела мертвым…
Винтовая лестница – не самое удачное изобретение человечества. Крутая и узкая, она устремилась вверх.
Как ни странно, меня не тошнило, да и вообще не было никаких неприятных ощущений. Я смотрела на него, как на опустевший сосуд. Как на тело, из которого только что выскользнула жизнь…
Из дневника Евы:
«23