Автор Неизвестен – Баба Нюра. Мистический фольклор (страница 7)

– Ну, кто их знает? Я знаю, что у них всё как у людей, только наоборот.

– Как это «наоборот»?

– Ну, как у нечистых. Иной раз ходят задом наперёд. Иной раз одежда шиворот-навыворот. Как у нечистых всё.

– Значит они черти?

– Нет, что ты. Это совсем другое. Они как люди, только другие.

– Они могут причинить вред?

– Ну, я думаю, что могут. Они как люди. Могут и доброе что сделать. А могут и худое. Слышала я, что они без нужды не появляются. Вот это вот знаю.

– Без нужды?

– Ну да, когда особенное что-то делается, они часто являются. Когда беда какая-то. Или помощь кому-то нужна.

– Значит они могут и помочь в беде?

– Могут, конечно. Только кто его знает, что это за помощь. Да и надо ли оно? Я вот никогда с ними водиться не хотела. Хотя, помню, меня окликали. Только мне этого не надо.

– Что значит окликали?

– Ну, виделась я с ними. Чего-то хотели от меня. Но я ушла. Мне и так хорошо.

Протокол № 11. Подружки и голос с леса

В середине двадцатого века с одной совсем молодой девушкой, которую условно назовём Любой, произошел удивительный случай. Её и её такую же молодую подружку Нину занесло на богом забытую ферму, путь от которой до их родной деревни занимал приличное время.

Приближался вечер, а подругам нужно было возвращаться по дороге, огибающей большие болота и посевные поля. Но, как это часто и бывает, через заболоченные места имелась дорожка попрямее да покороче. Проходила она по сухой почве вблизи болот. Именно из-за этой близости дорога часто утопала в лужах при малейшей непогоде. Опасным этот путь всё равно не считался, но был частично заброшен и даже начал зарастать травой. А всё потому, что дорогу эту не любили совсем по другой причине. Проходила она вблизи места с очень дурной славой. То там человек заблудится, то пропадёт, то местные увидят там что-то такое, после чего темноты бояться начинают.

Естественно, у подружек зашёл разговор о том, чтобы сократить путь и вернуться к себе до наступления сумерек. Нина настаивала, что не хочет идти по темноте: страшно. Уверяла, что нужно срезать сейчас, даже если придётся промочить ноги и запачкаться. А вот Люба идти коротким путём не спешила. Темноты она не боялась, а вот от рассказов своих старух о проклятом месте ей всегда становилось не по себе, хоть она рассказам и не шибко верила. И то ли Нину совсем не трогали слухи, то ли темноты и диких зверей она боялась больше этих историй, но так или иначе она уговорила Любу пойти той тропой.

Когда девушки уже были в самой глубине заболоченных мест, Люба неожиданно услышала голос, который будто её окликнул. Девушка остановилась и сразу же начала расспрашивать свою подругу, слышала ли та что-нибудь. Но в ответ Нина лишь отрицательно покачала головой. Они продолжили путь.

Несмотря на полную тишину, девушки невольно начали вслушиваться в сумеречный воздух. Чувство тревоги, по необъяснимым для них самих причинам, возрастало.

Через некоторое время с болот начал дуть ветер. Необъяснимый и сильный ветер, который становился только мощнее, пока окончательно не превратился в ураган. Идти далее было невозможно. Стоявших на месте девушек одолела паника.

Между ними завязался короткий спор: идти вперёд или же возвращаться обратно. Нина не стала долго уговаривать свою подругу и, окончательно поддавшись панике, убежала. Люба же осталась стоять на месте, так и не решив, что лучше делать: бежать следом или возвращаться к лесной дороге… Стоило Нине скрыться за поворотом, как буквально через минуту раздался её крик. Люба неспешно двинулась вперёд, содрогаясь от ужаса и готовясь увидеть страшное. Но за поворотом подруги не оказалось. Постояв еще немного, Люба окликнула подругу сквозь сильный ветер. Но кроме гула ничего не было слышно.

Вдруг Нина вновь закричала: уже откуда-то со стороны болот. Слова звучали на удивление разборчиво. Нина настойчиво просила свою подругу подойти. Люба, конечно, засомневалась. Что-то неладное ощущалось в происходящем…

Сколько ни пыталась растерянная Люба спросить у голоса, что именно случилось и почему ей нужно идти в его сторону, внятного ответа она не получила. Только расплывчатое: «Иди сюда скорее». Поняв каким-то внутренним чутьем, что это не её подруга, девушка развернулась и бросилась бежать в сторону старой дороги. Со слов испугавшейся до слёз Любы она в какой-то момент развернулась (надежда умирает последней), но услышала вдогонку всё тот же голос подруги, который с усмешкой, не свойственной Нине, произнес: «А-а-а… Догадалась?»

Дома Люба оказалась уже глубоким вечером и там узнала, что подруга цела и невредима: прибежала домой чуть раньше неё. Нина поделилась, что неслась в панике со всех ног, не останавливалась и ни разу не позвала Любу за собой.

От подруг историю узнали и остальные односельчане, но она вызвала у людей противоречивые эмоции и мнения. Кто-то со страхом в голосе говорил о старых оживших ужасах, а кто-то о том, что молодые девушки оказались слишком уж впечатлительны, испугавшись обычного свиста ветра в лесу.

Протокол № 12. Про то, как другие приходили в деревню

– Значит, случай бабы Шуры – это не единственный случай встречи людей с другими?

– Что ты! Сколько такого было. Всего и не упомнишь. И в старину такое было, и при нас.

– Вы помните хотя бы ещё один такой случай?

– Сразу ведь так и не вспомнить, старые все. Но случаев таких было. Очень много было. Особенно старики раньше рассказывали. Помню и матушка наша. Как начнётся гроза, громоотводов-то тогда не было, страшно ведь, так и выйдем все из избы в коридор с одеялами да свечками. Темно, громыхает, страшно. А матушка как начнёт рассказывать всякое – волосы дыбом.

– А что она рассказывала?

– Да всякое! И про леших, и про чертей всяких, и про русалок, и как другие в деревню заходили.

– Что, вот так и в деревню заходили?

– Ну, так рассказывала матушка. Говорит, что на праздники, когда все собирались, могли и другие явиться.

– На какие праздники?

– Ну, она чаще про колядки рассказывала. Когда Рождество-то, то всякое случалось. И гадать ведь в баню ходили, и на перекрёстки, и колядовали всяко. Раньше-то весело было.

– А можете рассказать подробнее о случаях, когда другие приходили в деревню на праздники?

– Ну, матушка так говорила, что колядуют они, а все ведь в масках. И каждый дурачится как может. А кто под маской-то, и не видно: свой или чужой. И вот было такое, что однажды колядовали так и приметили одну девушку под личиной. А кто такая и чьих будет, никто не мог опознать. Ну, вот парни-то её зажали да и сорвали личину. А оказалось, что она из других. Девки сразу завыли: страшно ведь. Домой её взять нельзя, да и отпускать страшно. Вот и отвели её в хладную избу, в крежу[5] раньше такая стояла.

– А что за хладная изба?

– Ну, там покойничков раньше держали. Когда зима студеная, снегу много и земля промёрзшая, то относили таких в избу. Там они до весны и были, чтобы могилу им в холода не рыть. Зимы-то раньше суровые были, не то, что сейчас. Вот она там целый год и жила ведь. Ни воды, ни еды ей не носили, а она всё там была. А на следующие святки гуляли так же, а с лесу-то целая ватага пришла. Сначала подумали, что это из соседней деревни. А потом глянули: мать честна! А то другие. Все и попрятались так по избам. И окна закрыли, и двери. А они прямиком в креж пошли за своей. Освободили её и вместе обратно в лес ушли.

– Целая толпа других? Вот так просто в деревню и зашла?

– А чего им не зайти? Кто им не даст?

– И часто такое случалось?

– Ну, я вот только этот случай знаю. А раньше как было, кто знает. Может, и часто наведывались. Вот в Осиново же жили как-то бок о бок с ними. Наверное, часто к ним захаживали.

– В Осиново? А с чего вы взяли, что к ним часто приходили?

– Да то ведь только тамошние колдуны с ними и водили дружбу. Это они их и могли вытащить сюда с другого мира.

– А возможно ли такое, что это просто какая-то закрытая деревня старообрядцев поблизости, о которой никто не знает?

– Да ну что ты! Хоть леса у нас и глухие, а ведь не в тайге живем. Здесь они. Говорят, что они и до нас жили тут. Их дома тут и есть, а через дыры они к нам приходят. Так у них заведено.

– Через дыры? Это должна быть какая-то особенная дыра?

– Да они через любую явиться-то могут. И ведь через топку в печи или вот если лаз для котов. А может, и через подвал. Могут и через двери и окна. Окна и двери для них ведь тоже дыры. Вот так. Но я знаю, что если особого дозволения нет, то не могут они просто так войти в избу к человеку. В лесу где могут почудиться, а в дом – нет. Им дозволение нужно.

Протокол № 13. Обрывки упоминаний о других людях

Отрывки бесед с некоторыми очевидцами урывками рассказывают о том, что в местных лесах когда-то давно обитали другие люди. С одной стороны, их наделяли вполне очевидными мистическими способностями. С другой стороны, чётко отмечались различия между другими людьми и хтоническими силами, вроде леших или чертей.

Считается, что другие люди были совсем маленького роста и могли без труда прятаться в лесу между зарослями папоротника, в кустах малины, а в некоторых случаях, при соблюдении определённых правил, были способны даже проникать в дома, ловко прячась на чердаках, в подвалах и других постройках.

Очень часто акцент в повествованиях о других делается на то, что это люди, что у них всё как у людей. И еда есть, и капуста растёт, и даже есть свои дома. Одеваются они в лохмотья, шкуры, нередко бывают замотаны в старые лоскуты тканей.