Аврора Стил – Песнь четырех эпох. Книга 1. Хроники последнего лета (страница 5)

Гвардейцы расступились, пропуская его. Конь, чувствуя напряжение хозяина, шёл ровным шагом, его копыта глухо стучали по мостовой. Незнакомец остановился перед трибуной, глядя сверху вниз на перепуганного инквизитора. В его глазах читалась решимость и готовность действовать, несмотря на опасность и неопределённость ситуации.

Он поднял руку в перчатке, давая знак своим людям. Несколько гвардейцев тут же спешились и начали осматривать площадь, держа паровые мушкеты наготове. Человек медленно снял шлем, открывая лицо, на котором чётко выделялись черты уверенности и опыта. Его лицо было покрыто шрамами, один глаз отсутствовал, на бороде виднелась седая щетина. Несмотря на возраст, его тело оставалось мускулистым, а движения – быстрыми и точными. Шрамы на лице свидетельствовали о многочисленных сражениях, которые он пережил, а отсутствие глаза придавало его облику особую суровость. Седая щетина на бороде контрастировала с молодостью движений и энергией взгляда.

Его доспехи, хотя и украшенные золотой окантовкой, несли на себе следы многочисленных битв – царапины, вмятины и затёртые участки. Плащ, накинутый на плечи, был сделан из плотной ткани, способной защитить от ветра и дождя. На поясе офицера висел меч в ножнах, украшенных гравировкой, который он готов был в любой момент выхватить и пустить в ход.

– Что происходит? – голос инквизитора дрожал от страха и растерянности. – Кто вы такие и что вам нужно?

Незнакомец медленным движением натянул поводья, заставляя коня сделать шаг вперёд.

– Я, Хорст Хаген – представитель имперской разведки, – ответил он, его голос звучал твёрдо и уверенно.

Инквизитор, с трудом поднимаясь с колен, бросил на офицера презрительный взгляд и произнёс с явным раздражением в голосе: – Как вы смеете вмешиваться в исполнение правосудия? Кто дал вам право нарушать порядок, установленный церковью и императором?

Офицер, не сводя сурового взгляда с инквизитора, ответил твёрдо и спокойно: – У меня есть приказ от самого императора. Я должен обеспечить безопасность одного из заключённых и доставить его в надёжное место.

Инквизитор нахмурился, его лицо исказилось от гнева и недоверия.

– Что? – воскликнул он. – Вы хотите сказать, что ставите под сомнение решения церкви? Что вы знаете о еретиках и предателях, которых мы собрались казнить?

Хорст слегка наклонил голову, сохраняя хладнокровие.

– Я знаю, что у каждого из нас свои задачи, – ответил он. – Моя задача – защищать интересы империи и выполнять приказы Императора. И я буду делать это, несмотря ни на что.

Инквизитор, всё ещё не веря своим ушам, отступил на шаг.

– Вы осмеливаетесь бросать вызов церкви? – спросил он с угрозой в голосе. – Помните, что мы действуем во имя императора и во имя справедливости!

Офицер поднял руку, словно пытаясь успокоить инквизитора.

– Я не бросаю вызов никому, – сказал он. – Я просто выполняю свою работу. И если для этого нужно спасти одного из осуждённых, так тому и быть.

С этими словами офицер повернулся к своим людям, давая знак действовать. Гвардейцы устремились в сторону Вальтера подхватили его под руки и с небывалой скорость и ловкостью усадили его на лошадь.

Хорст вновь обратил взгляд на инквизитора и сказал:– Повторяю: у нас есть приказ доставить только одного из заключённых в безопасное место. Что касается остальных, вы можете привести приговор в исполнение.

Инквизитор, всё ещё хмурясь, переспросил: – Вы действительно готовы оставить остальных на нашей совести?

Хорст кивнул: – Мы здесь не для того, чтобы оспаривать решения церкви или вмешиваться в её дела. Наша задача – выполнить приказ Императора и обеспечить безопасность того, кто нам нужен. Остальное нас не касается.

С этими словами он дал знак своим людям, и гвардейцы начали действовать. Они быстро вывели Вальтера из толпы осуждённых и окружили его, готовясь к отступлению.

Офицер ещё раз взглянул на инквизитора и произнёс: – Мы уходим. Надеюсь, дальнейшее развитие событий не потребует нашего вмешательства.

Гвардейцы, следуя за своим командиром, направились к выходу с площади. Их шаги гулко отдавались на мостовой, а паровые мушкеты по-прежнему были наготове.

Инквизитор проводил их взглядом, полным недоумения и раздражения. Он понимал, что ситуация вышла из-под его контроля, но в то же время осознавал, что прямого столкновения с имперской разведкой лучше избегать.

Когда гвардейцы покинули площадь, инквизитор повернулся к городской страже и приказал: – Продолжайте подготовку к казни. Приговор должен быть приведён в исполнение в соответствии с планом.

Его голос звучал твёрдо и решительно, словно он хотел убедить не только своих подчинённых, но и самого себя, что всё идёт по задуманному сценарию.

После того как гвардейцы покинули площадь, атмосфера на ней вновь накалилась. Инквизитор, стараясь скрыть своё раздражение и растерянность, жестом приказал своим помощникам продолжить подготовку к казни.

Солдаты, стоявшие в шеренге с паровыми мушкетами наизготовку, переглянулись и вновь взяли оружие в положение «на прицел». Толпа, которая немного успокоилась во время неожиданного появления имперских гвардейцев, теперь снова зашевелилась, предвкушая завершение зрелища.

Инквизитор поднялся на возвышение и, обведя взглядом шеренгу осуждённых, произнёс: – Во имя императора и церкви мы продолжаем свершение правосудия! Приговор будет приведён в исполнение без промедления.

Он сделал знак, и солдаты, стоявшие напротив осуждённых, синхронно подняли мушкеты. В воздухе повисла тяжёлая тишина, нарушаемая лишь редким шёпотом в толпе.

По команде, которую Магнус дал едва заметным движением руки, раздались выстрелы. Паровые мушкеты выплюнули клубы дыма, и площадь огласилась эхом от выстрелов.

Осуждённые упали, сраженные пулями. Толпа на мгновение замерла, а затем разразилась ликованием, приветствуя исполнение приговора.

Инквизитор, не дожидаясь окончания оваций, спустился с возвышения и направился к выходу с площади. Его лицо было мрачным, а мысли заняты произошедшим инцидентом с имперскими гвардейцами. Он понимал, что это событие может иметь последствия.

Глава 4. Истина во времени

Старый дом в трущобах Карста встретил их скрипом рассохшихся половиц и запахом сырости. Тусклый свет заходящего солнца пробивался сквозь грязные окна, отбрасывая причудливые тени на обшарпанные стены.

Вальтер сидел в потертом кресле, его седые волосы были растрёпаны, а в глазах читалась усталость. Хорст стоял у окна, его мундир офицера имперской разведки казался чужим в этой бедной обстановке.

– Вы спасли мне жизнь, – тихо произнес Вальтер, не поднимая глаз. – Я ваш должник.

– Не стоит благодарностей, – Хорст повернулся к профессору. – У нас мало времени. Через два дня вы должны сесть на поезд до имперской столицы.

– Что ждет меня там?

– Вас встретят. Дальнейшие инструкции получите на месте.

Вальтер помолчал, собираясь с мыслями.

– Я понимаю, что вы не можете раскрыть все детали, но… зачем я вам? После всего случившегося…

– Ваши знания бесценны, – Хорст подошел ближе. – Империя нуждается в таких людях, как вы.

– А что будет с моей работой? С моими исследованиями?

– Они будут продолжены. В более подходящих условиях.

В комнате повисла тяжелая пауза. Вальтер понимал, что выбора у него нет.

– Я готов, – наконец произнес он. – Когда мне следует прибыть на вокзал?

– Завтра утром получите дальнейшие указания. Не покидайте город до этого времени.

Хорст направился к выходу, но у двери остановился:

– И помните, профессор, теперь ваша жизнь принадлежит Империи.

Дверь тихо закрылась, оставив Вальтера наедине со своими мыслями в полумраке старого дома.

Вальтер был человеком, чья внешность отражала долгую жизнь, полную интеллектуальных поисков и душевных терзаний. Его некогда густая шевелюра теперь представляла собой серебристо-седую копну волос, небрежно зачесанную назад. Глубокие морщины бороздили его высокий лоб, словно следы бессонных ночей, проведенных за книгами и исследованиями. Его глаза, цвета грозового неба, сохранили живой блеск и остроту ума, несмотря на прожитые годы. В них читалась и мудрость, и печаль, и некоторая усталость от пережитых испытаний. Но в минуты воодушевления они загорались особым огнем, выдавая в нем пытливый ум исследователя.

Худощавая фигура профессора казалась немного согнутой под тяжестью лет и научных трудов. Он двигался неторопливо, с достоинством, характерным для человека, привыкшего к уважению окружающих. Его длинные тонкие пальцы, когда-то ловко манипулировавшие инструментами в лаборатории, теперь слегка дрожали от возраста.

Одежда Вальтера говорила о его непростой судьбе. Хотя когда-то он мог позволить себе дорогие костюмы, теперь на нем был поношенный твидовый пиджак с потертыми локтями и выцветшая рубашка. На шее повязан слегка помятый галстук, который, казалось, видел лучшие времена.

Манера речи профессора отличалась особой размеренностью и четкостью. Он говорил негромко, но каждое слово звучало весомо и обдуманно. В его речи проскальзывал легкий акцент, выдающий происхождение из старинного рода.

Несмотря на внешнюю хрупкость, в профессоре чувствовалась внутренняя сила и несгибаемая воля. Его характер закалился в испытаниях, через которые ему пришлось пройти, но он сохранил способность к состраданию и человечности, что делало его особенно ценным как ученого и как личность.