Аврора Пайель – Красный Сокол (страница 9)
Каштановые волосы, миндалевидные глазки, толстовка…
Лжи много не бывает
От удивления я давлюсь водой и едва удерживаюсь, чтобы не выплюнуть все. Я вжимаюсь в скамейку.
Я задумываюсь: да-а, вопрос философский – и Ян, похоже, что-то замечает. Он смеется. Наверное, решил, что меня озадачило появление Билла. Что ж, пусть так и думает, я не стану возражать. Не говорить же, что это из-за девчонки – он поднимет меня на смех.
– Не боись, Вест. Сегодня Билл не доставит тебе хлопот.
Я киваю, вытирая воду с подбородка. Дождавшись, пока Ян отвернется, я делаю вид, что потягиваюсь, а сам незаметно поглядываю на трибуны.
Я облегченно вздыхаю.
Поворачиваю голову к тренеру – он вот-вот начнет свою традиционную речь в честь начала сезона. Сжав кулаки, жду, что он скажет о ситуации в команде. Я вспоминаю нашу с ним беседу после того происшествия, и по коже бегут мурашки. Он ясно дал понять: еще одна ошибка, и я вылетаю из «Хаски».
Нет, этому не бывать. Я ушел из Сиэтлского и поступил в Вашингтонский только ради «Хаски», ради хоккея. Нет, я не вылечу отсюда.
Малкольм в бело-фиолетовой футболке подходит к нам. Он окидывает игроков одного за другим пронзительным взглядом, и мне становится не по себе.
– Так, парни… Знаю, вам не терпится выйти на лед, поэтому буду краток. В прошлом году мы были в шаге от кубка – нам не хватило одного очка. Да, обидно. Да, тяжело. Но начался новый сезон, и это наш шанс. Пришло время показать, на что мы способны. Пришло время побеждать. Вы талантливые ребята, так что немного усилий и, конечно, дисциплины, и победа у нас в кармане.
Трибуны взрываются аплодисментами.
– В этом году в нашей команде пополнение: Лиам и Джордж. Что ж, поприветствуйте гостей из Далласа и Портленда. Покажите им, кто такие «Хаски». Мы охотимся в стае. Мы хитрые, быстрые и дерзкие. Мы стоим за своих горой. Покажите мне сплоченную команду. Никаких склок и никаких драк.
Повисает тишина. Не нужно поворачивать голову, чтобы понять: все смотрят на меня, недобро смотрят. Делаю вид, будто ко мне это не относится, но нервно поджимаю пальцы на ногах. Я догадываюсь, что собирается сказать Малкольм. По крайней мере, какую тему затронет. Осталось понять, на чьей он стороне.
Затаив дыхание, жду, когда упадет дамоклов меч.
– У нас полно работы, так что на этой ноте я хотел бы закончить свою речь, но есть один вопрос, который волнует игроков и их семьи. Сейчас я закрою его раз и навсегда.
Малкольм отличный тренер и тактик, но оратор он так себе. Он топчется по льду, подбирая нужные слова:
– Как вы могли заметить, нас сегодня только семнадцать. Марк, наш центральный игрок, уже три недели лежит в коме. Его жестоко избили на выходе из бара. Я знаю, по кампусу ходят разные слухи, но уверяю вас: в них нет ни капли правды. Ни один из членов команды не был признан виновным. Полиция продолжает расследование, и временное отстранение одного из «Хаски» не имеет прямого отношения к этому расследованию.
Я едва сдерживаю смешок. Что за бред! Если Малкольм и не лжет, то как минимум недоговаривает. Парни знают это не хуже меня. Полицейские нашли меня на парковке, а рядом лежал Марк. Меня уводили в наручниках.
– Не верьте слухам и помните: мы одна команда. И в этом сезоне мы постараемся это доказать.
Тренер делает шаг назад, и вперед выходит капитан «Хаски». Билл – высокий кареглазый блондин – идет к скамейке запасных, держа под мышкой хоккейный шлем.
– Семьи наших новичков меня еще не знают. Я Билл, капитан команды. Джордж и Лиам, с вами я познакомлюсь поближе на тренировках. Если роль Малкольма заключается в том, чтобы доводить вас, то моя задача – не дать вам сломаться психологически. Будет тяжело, поверьте, но вы всегда можете рассчитывать на меня. Так что выше нос! А будете унывать – получите волшебный пинок под зад.
Рядом раздаются смешки. Как всегда, Билл произвел впечатление. Из нас двоих он всегда был более общительный. Не перестаю удивляться, как легко ему даются публичные выступления.
– «Хаски» – это прежде всего сплоченная стая. У нас были трудные времена, но пора оставить прошлое позади и двигаться вперед. Давайте покажем, чей по праву чемпионский кубок!
На трибунах раздаются аплодисменты. Я тоже хлопаю – сдержанно. Ян, улыбаясь, бьет меня по плечу.
– Ну, я же говорил – двигаемся вперед, ага! Звучит неплохо, как по-твоему? – вполголоса спрашивает он.
Я растерянно киваю.
Игроки встают со скамьи и, проходя мимо Билла, хлопают его по перчатке. Я сижу – все-таки мне запретили выходить на лед. Малкольм что-то кричит парням на катке, а затем подходит ко мне – руки в карманах, взгляд подозрительный.
– Чего ждешь, Вестон?
Я пожимаю плечами. Чего вы от меня хотите? Будто я сам себя отстранил. Это же вы с деканом решили, что я продолжу тренироваться, но не выходя на лед. Так в чем дело? Я что-то не понимаю.
– Чего расселся, говорю. Или думаешь, возьмешь кубок, не вставая со скамейки запасных?
Он повышает голос.
– Но мне нельзя…
Малкольм жестом прерывает меня:
– Мне лучше знать, что тебе можно, а что нет. Тебе запрещено выходить на каток, но можно и по-другому тренироваться. Пять кругов вокруг парковки! Бегом – м-марш!
Удивленно вскидываю бровь. То есть пока все на льду, я «бегом – марш» под дождь? Это что – наказание или я реабилитирован?..
– Чего сидим, Вест? Давай-давай, погнал.
Вскочив на ноги, я смотрю на тренера с благодарностью. Уже почти месяц Малкольм не называл меня так. Казалось бы, это не имеет значения, но я радуюсь:
– Спасибо, тренер.
Он кивает, а затем поворачивается ко мне спиной. Я иду к выходу. Прохожу мимо бортика, когда меня нагоняет игрок 44. Он поднимает маску – это Билл.
– Это я уговорил Малкольма пустить тебя на тренировку.
Хотелось бы верить, что это попытка примирения, но я слишком хорошо его знаю. Как правило, он очень улыбчивый, но сейчас его лицо – камень. Он будто пытается казаться холодным.
– Да ну? – небрежно бросаю я.
– Ты бы хоть спасибо сказал.
– Спасибо. Что-то еще, капитан? – говорю я, делая акцент на слове «капитан». Билл не любит, когда я его так называю.
Покачав головой, он собирается оставить меня, но вдруг разворачивается:
– Погоди, еще кое-что. Просто для ясности, Вест. Я с тебя глаз не сведу, так что не вздумай выкинуть какую-нибудь глупость. Я и так многим рисковал из-за тебя.
Я сжимаю челюсти.
– Я все тебе объяснил. Чего еще ты хочешь от меня?
– Сам как считаешь? Я не хочу ставить под удар свою карьеру.
– Перестань думать о себе и хоть раз в жизни поставь себя на мое место.
Я провожу языком по губам, ощущая вкус горечи. Не могу поверить… как он может это говорить?
– Когда же ты поймешь, что у меня не было выбора?
Замерев, Билл кивает в сторону трибун:
– Давай не здесь – нас могут услышать. Там Манила сидит.
Он понижает голос, его карие глаза скользят по зрительским скамьям. Я оборачиваюсь и вижу Манилу, она метрах в десяти от меня. Отсюда я могу легко разглядеть ту девушку, похожую на Чарли. Ее карие глаза, совсем как у Билла, смотрят прямо на меня. Она замирает, а я быстро поворачиваюсь к капитану «Хаски».
– Девушка рядом с Манилой…
– Моя сестра, Лили. Она тут недавно.
Сердце замирает.
– Я за них в ответе, за Лили и Манилу, так что не лезь, ладно? Держись от них подальше.