Аврора Пайель – Красный Сокол (страница 5)
– Я тут живу.
Я осторожно ступаю вперед, привыкая к полумраку. Справа находится круглый стол с двумя стульями. На нем лежит потрепанная пачка сигарет и куча бумаг. Слева – большая кровать, а рядом распахнутый чемодан. Вечеринкой здесь и не пахнет.
Я оборачиваюсь: Вест тянется к замку на двери, а затем раздается тихий щелчок.
В моей голове начинается счет.
Сердце бьется все быстрее.
Изобразив на лице улыбку, пытаюсь уговорить свои легкие сделать хотя бы один вдох. Стараясь отвлечься от тревоги, расползающейся по венам, представляю, как воздух проходит через бронхи. Нет, я не параноик, но оказаться запертой в комнате с незнакомцем – это жутко. Нервно прикусываю щеку. Возможно, это было не самое лучшее решение. И никто не услышит мои крики о помощи – дом ходуном ходит…
Вест делает шаг ко мне, осторожно, словно заметив мое смятение. Угрюмый, он медленно кладет на круглый столик то, что все это время прятал за спиной. Раздается металлический лязг, и затем я вижу…
Сердце колотится, разгоняя адреналин в крови. Один рывок – и между нами полкомнаты. Между мной и Вестом с его охотничьим ножом.
Когда счет утихает, в моей голове что-то щелкает, и я наконец осмеливаюсь пошевелиться. Раздается скрип половиц под его шагами, и от неожиданности я издаю писк.
На парах нам рассказывали, как вести себя с агрессивным пациентом. Правило номер один – всегда держать его в поле зрения, правило номер два – никогда не оставаться с ним наедине (уже поздно), и правило номер три – поддерживать разговор до тех пор, пока не будет найдено решение. Пытаясь игнорировать дрожь в ногах, я расправляю плечи:
– Так, доставай стрипы.
Ехидно улыбаясь, он тянется к комоду справа. Я медленно пячусь, пока не упираюсь в стену.
– Вот, – говорит он, бросая картонную коробку на стол. – Что еще?
– Антисептик.
Он снова роется в ящике, а я, пользуясь моментом, иду вдоль стены, пока не чувствую, как оконная ручка упирается мне между лопаток.
– Спирт, вата, пластыри. Все готово.
Он швыряет аптечку на стул, и в этот момент я разворачиваюсь. Хватаюсь за ручку и поворачиваю, но окно не открывается. Выругавшись, дергаю сильнее, как вдруг за спиной раздается низкий голос Веста:
– Не откроется.
Не веря ему, я со всей силы дергаю снова – безрезультатно. В спешке я не заметила хоккейную клюшку, зажатую между окном и карнизом. По комнате прокатывается хохот. Я пережила трагедию в Денвере не для того, чтобы умереть вот так.
– А что ты собиралась сделать? Прыгнуть со второго этажа?
– Чарли… – шепчет он.
Меня охватывает ужас. Я пытаюсь стучать ногами в надежде, что кто-то услышит и придет на помощь. Мой мучитель наваливается на меня всем телом, пытаясь обездвижить.
– Чарли, – повторяет он громче, – что ты навыдумывала?
– Этот нож не угроза. Просто мера предосторожности.
Я несколько раз моргаю, и слезы катятся по щекам.
Бред… или правда? Может, он врет, чтобы я не вырывалась?
– Я уберу руку, но только, пожалуйста, не кричи. Не хочу, чтобы Фрэнк выгнал меня из дома. У меня и так проблем по горло. Окей?
Я киваю и тут же чувствую: он отвел руку. Я делаю глубокий вдох в надежде, что жар в легких утихнет. Сердце еще колотится, но уже не так быстро. Наконец я решаюсь взглянуть на парня, который все еще сидит на моих бедрах.
– Так зачем тебе этот нож? – спрашиваю я приглушенным голосом.
– Тебя это не касается.
– И почему я должна тебе верить?
Он раздраженно вздыхает:
– Повздорил кое с кем. Довольна?
– И нож для того, кто…
Я указываю на рану на его щеке, и Вест отворачивается. Он вскакивает на ноги и протягивает руку, помогая мне подняться. Я колеблюсь.
– Не принимай это на свой счет. Меньше знаешь – крепче спишь.
Я неловко сажусь и в растерянности смотрю на него.
– Когда я постучала… Ты ждал?..
– Я никогда никого не жду. Если я кому-то нужен, это, как правило, не очень хороший знак. В общем, я не ждал никого, а уж тебя тем более.
Я морщусь, поднявшись:
– Конечно, «не ждал» с огромным ножом за спиной.
– А как иначе? Жизнь – опасная штука, а моя в особенности. Хотя вряд ли тебе это знакомо.
– Не знакомо? Спасибо, что открыл мне глаза, – отвечаю я, сжимая кулаки. – Легко судить, когда не знаешь. Ты понятия не имеешь, кто я и через что мне пришлось пройти.
– Нет, не имею, но, признаюсь, хочу узнать тебя поближе, – говорит он с усмешкой.
Вестон выглядит дружелюбно, но я не могу ответить тем же. Я все еще в замешательстве и не понимаю, как реагировать. Вдруг на его лице появляется улыбка, и кажется, он вот-вот разразится хохотом. Но он качает головой, будто сдерживаясь, и идет за двумя стульями, которые ставит рядом со мной.
– Стрип – и я отпираю дверь. По рукам?
От стрипа до стриптиза всего один шаг
Я неохотно киваю. Вестон придвигает столик и открывает аптечку, которая лежит рядом с ножом.
– Тебе все еще не дает покоя этот нож.
В ответ я только качаю головой. Вест берет его и протягивает мне:
– Возьми, если так тебе будет спокойнее. Говорю же, это на всякий случай.
Я рассматриваю его лицо. От волнения у меня скрутило живот, во рту пересохло. Сердце снова лихорадочно колотится. Глубокие и мрачные глаза Вестона тоже изучают меня. В груди что-то екает, и я чувствую, как меня снова затягивает в этот таинственный водоворот.
– Кажется, помощь тут нужна не мне.
Вестон осторожно берет мои руки, ослабевшие от страха, достает зажатую у меня в пальцах вату, смачивает ее в спирте, а затем возвращает. Его указательный палец задерживается на моем запястье – прощупывает пульс.
– Ничего, сейчас отпустит: скоро адреналин спадет. Впрочем, ты это знаешь.
Я медленно киваю. Адреналин повышает частоту сердечных сокращений и кровяное давление. Этот гормон заставляет тело чувствовать себя так, будто для него нет ничего невозможного.