Аврора Майер – Влюбиться разрешается (страница 3)
— Неделю сидишь дома! Только в школу и из школы!
Она истерично и надрывно крикнула:
— Ты не имеешь права!
А потом заплакала. Мне было её не жалко, сама виновата. Но мысли о том, что делаю что-то не так, не покидали меня. Так всегда! Если честно, ничего сложнее, чем заниматься воспитанием дочери-подростка, в жизни мне делать не приходилось. Нужна была здравомыслящая мать для Лизы, которая всегда её поймёт. Серьёзная у девочки проблема, или она хочет меня провести. Я был, как идиот, и не понимал никаких намёков, полутонов, и вообще не представлял, как этот переходный возраст прошёл мимо меня? Почему нынешнюю молодёжь так бомбит?
Следом за Лизой, как квочка, понеслась Анфиса Петровна, успокаивать «бедное дитя». Да в её возрасте раньше уже готовили на всю семью, а я шесть раз ходил на тренировки по хоккею и даже боялся заикнуться о своих желаниях. С миром явно что-то не так.
К вечеру я сбросил пар и был готов поговорить нормально, насколько это возможно между нами. Зашёл к ней в комнату, она лежала в кровати и игнорировала меня. Лежала ко мне спиной. Так даже лучше, не могу выдержать её взгляд, такой же тяжёлый, как и у матери, кажется, что видит тебя всего насквозь. Я присел на кровать и первый начал:
— Лиза, прости! Ты же знаешь, как я за тебя переживаю.
Поглаживал через одеяло по спине, она даже не проявляла недовольства.
Потом резко повернулась и кинулась мне на шею. Плакала и не могла остановиться.
— Ну не переживай! Ведь близкие люди ссорятся часто. Ты на меня не обижайся. Считаешь, что мне не нужно знать, где ты была, и ладно.
— Нет, папа, я хочу тебе сказать. Ты всё равно узнаешь.
Я как-то напрягся, сразу поняв, что это не к добру. Пока пытался настроиться, Лиза быстро повернулась спиной и подняла волосы. На шее, сразу у корней, была выбита татуировка.
У меня случился шок. И я, как и советовала Анфиса Петровна, вышел из комнаты. Я не мог нормально реагировать на это. Прямо сейчас мне хотелось выпороть ремнём эту девочку. Кто, блин, ей мог сделать татуху в тринадцать лет? Я убью этого чела, он реально охренел. Это наверняка какая-то подпольная организация. В голове был миллион мыслей и ни одной хорошей. Дочь мне доверилась, однако я совсем не готов разделить с ней радость от набитой татухи, я, безусловно, старомоден, но живу в том мире, где татуировки — это фишка тюремщиков. У меня тряслись руки, и ничего лучше, как выпить полстакана виски, я не придумал. Мне нужна помощь психолога, всё — завтра же звоню по номеру. А пока Анфиса Петровна будет буфером между нами.
— Алло, Анфиса Петровна, простите, что так поздно.
— Да ничего, Боренька. Что случилось?
Вылил на неё всё. Она молчала.
— Ох, да… Не переживай, это не самое страшное. Я с ней поговорю. Скажу, что тебе сложно понять, но ты стараешься. Ты же стараешься?
— Да. Но мне нужно время. И мне интересно, что же может быть самое страшное? Вы каждый раз говорите это, а каждый раз происходит что-то хуже и хуже.
— Да брось ты! Наркотики, преступления, жестокость — вот это крайности. А это… Хотя, конечно, зря… Но вырастет — сведёт, если что. А что написала?
— Не знаю. Я был в гневе и, чтобы всё не испортить, вышел.
— Ну это ты правильно. Жена тебе нужна, Боренька, жена. Сколько можно ходить в трауре? Пять лет уже.
— Да я не хожу, правильно меня поймите. Но мне нужна не жена, а мать для Лизы. А такую где найти?
Анфиса Петровна вздохнула и попрощалась.
Через двадцать минут прислала фото. Это была татуировка Лизы. Сейчас я сразу понял, что витиеватыми буквами, не с первого взгляда понятным почерком написано «Мария». Я закрыл лицо руками и быстро ринулся в комнату к Лизе. Она не плакала, сидела немного растерянно, теперь рыдал я. Мы опять обнялись и в который раз помирились.
— Папа, я боюсь, что скоро забуду маму, поэтому решила оставить воспоминание о ней.
— Милая, как мы можем её забыть? Ты что?
И мы сели и, как всегда, когда тучи сгущались и становилось совсем одиноко, смотрели наши фотоальбомы. Наверное, когда-нибудь станет легче, но когда — мы с Лизой не знали. Время от времени накатывало и казалось, не было выхода.
Глава 4. Первая встреча
Выезжал из двора любовницы, на дороге, раскорячившись на весь узкий проезд, стояла маленькая машина ярко-зелёного цвета. Несмотря на то что я уже спешил, всё же терпеливо остановился. Без всяких сомнений, понимал, там сидит девушка. У них прям дар к парковкам. Пошла уже седьмая минута, и за мной стала скапливаться очередь, а Гетс всё продолжал короткие рывки туда-сюда, и я так и не мог понять: то ли дама паркуется, то ли, наоборот, выезжает. Но что ей мешало осуществить свою задумку — вот в чём вопрос?
Я всё-таки вышел из машины и подошёл. Девушка не обращала на меня никакого внимания, пока я не постучал в окно.
Она открыла стекло и быстро затараторила, кажется, совсем потеряв надежду справиться самостоятельно.
— Здравствуйте! Я вам мешаю выехать? Простите, но никак не могу выбраться. Поможете?
Я кивнул. Внутри сидела молоденькая девушка привлекательной внешности, она была растеряна и напряжена. Что-то явно шло не по плану. Она открыла окно, и ветер развевал её волосы, добавляя неразберихи в ситуацию. Девушка пыталась их угомонить, но ничего не получалось. Волосы были, словно одно большое вьющееся облако, которое непослушно перемещалось. Она взглянула встревоженным взглядом, и я оценил необычную внешность. Бездонные голубые глаза растерянно смотрели на меня. Девушка безусловно была привлекательная, но не по классическим канонам красоты. Пару секунд потратил на рассматривание девичьей внешности. А потом выдал чёткие инструкции, куда крутить руль. За пару минут она выбралась из заточения.
— Спасибо! Уж и не знаю, что бы я без вас делала. Никогда больше не буду парковаться так близко к другой машине.
Улыбка сделала лицо незнакомки ещё привлекательнее, и мой взгляд скользнул автоматом на безымянный палец руки. Да, любовница любовницей, но хотелось бы настоящей семьи. Кольца у девушки не было, однако след от него имелся. Может, где-то забыла своё украшение… Мой интерес к ней сразу остыл. Да и молоденькая она… Мне нужна более понимающая, что ли, с опытом материнства, а не ещё один ребёнок. Проводил взглядом её кузнечика и, усевшись на своего коня, отправился на работу.
С Верой всё было сложно. Она прекрасная любовница и привлекательная для меня во всех смыслах женщина. Ей уже тридцать пять, и мне нравится, что мы на одной волне, с ней можно поговорить по-взрослому и посмотреть фильм, отличный от романических комедий. Но она совершенно не годится на роль матери для Лизы. И в этом был тупик наших отношений. Эффектная женщина, знающая себе цену, была эгоисткой, и именно своей любовью к себе она и привлекала мужчин. Я застрял и, как под гипнозом, хожу к ней по расписанию, не скупясь на подарки. Мне хорошо с ней, и совершенно не хочется никаких новых любовных приключений. Не так-то просто найти нормальную женщину, которая бы всех устраивала. И ещё у меня есть страх. Я найду женщину, а Лиза её не примет. Что тогда? Я не могу менять женщин просто по требованию дочери. Вот и застрял на самом приемлемом варианте. Получаю порцию секса, общения и всего, что мне нужно от женщины, но больше ни на что не претендую.
Хотелось уже тихой семейной жизни. Но почему Вера не хочет детей? Надо отдать ей должное, она была со мной честна и сразу же, на втором свидании сказала, чтобы на роль мамы я её не рассматривал. Материнство — это не её тема, она по-другому хочет прожить свою жизнь. Я как-то сразу не придал этому значения, не думал, что так далеко всё зайдёт, но с Верой мы хорошо подходим друг другу и понимаем друг друга с полуслова. Само собой, Лиза ничего о ней не знает, а Вера ничего не хочет знать о Лизе. Как только я пытался ей что-то рассказать о дочери, она давала понять, что плакаться ей в жилетку по этой теме не стоит.
Замутил расследование по этому вопросу, и оказалось, всё неспроста: последствия детской травмы — так мне прокомментировал психолог. Её маму бросил отец, и та в одиночку растила девочку, годы выдались тяжёлые, мать работала на трёх работах, болела и прочее. В итоге Вера усвоила одно: не хочешь неприятностей, не надо связываться с детьми. С ней можно было при желании провести работу, но желания у неё явно не было, материнский инстинкт в ней спал беспробудным сном.
Глава 5. Проишествие на парковке.
Дома после непродолжительной эйфории наступило опять непроходимое болото. Степан жил своей обычной жизнью, приводя всё пространство вокруг в творческий беспорядок. Я же напротив пыталась всё упорядочить как могла, потому что бардак отрицательно сказывался на моём мироощущении. Беспорядок в доме - беспорядок в голове. Наказ мамы навсегда засел в моей голове. А у меня слишком много дел, чтобы находиться в хаосе.
Я устала от того, что опять образовался какой-то засор в жизни. Я никак не могла вытолкнуть Степана, он упирался изо всех сил, а я со своей чрезмерной тактичностью и пониманием опять страдала из-за его хамского поведения. У нас не было близких отношений, но этот факт меня радовал недолго. Ровно до того момента пока я не узнала , что Степан вряд ли съедет. Деньги за аренду квартиры, куда он должен съехать, его единственное средство к существованию. Поэтому когда я услышала фразу : «Как только я найду стабильную работу, сразу же перееду»,- я поняла это не наступит никогда.