Аврора Майер – Влюбиться разрешается (страница 2)
Моё предложение встретили одобрительными звуками. Теперь все развеселились и опять были не настроены на занятие, да и оставалось всего несколько минут до конца урока.
— Ребята, осталось всего несколько минут, напишите каждый свои пожелания, что хотите посетить, я постараюсь учесть их все.
Ученики старательно начали излагать на листочках свои идеи, пытаясь позаковыристей написать желание. Очень многие дети хотят выделиться своей оригинальностью и нестандартным подходом. По крайней мере, в моём классе было именно так.
Чувствую, могу сильно пожалеть об этой поездке, так далеко мы ещё не забирались, но по плану необходимо выездное мероприятие. И мы решили не мелочиться, а рвануть в Северную столицу. Подростки — самый сложный возраст, но мы с моим классом ладим. Они меня принимают за свою, может, потому что мне двадцать пять и я не обременена проблемами. Конечно, повезло, что я в частной школе, в классе всего-то двенадцать человек. Всё под контролем, все будто на ладони. Прозвенел звонок, ребята начали сдавать листочки: цветочки, граффити, узоры и прочие знаки отличия на листах вызвали у меня улыбку. Дети, одним словом. Раздала доклады и отправила всех домой.
Ко мне подошла Лиза. У неё всегда миллион вопросов. Это здорово, что она всерьёз интересуется историей. Но сейчас в ютьюбе можно найти любую дичь, которую рассказывают с серьёзным видом. Предполагай всякую фантастическую вещь, и ей наверняка найдётся подтверждение. Мне нравилось, что она не тупо смотрела «сенсационные открытия», а хотела разобраться. И мы после уроков с ней частенько сидели и обсуждали мифы, правду и выдумки, а где-то спорный и неизведанный вопрос.
Внешний вид Лизы меня сначала вводил в замешательство и некоторый шок, потому что в отношении одежды я крайне консервативна. В частной школе нет формы, каждый одевается, как хочет. У Лизы были русые волосы, и она носила длинные дреды. У меня, как у сельской учительницы, это вызывало удивление как минимум, но потом я привыкла. Причёска и причёска, это не самое страшное, что могут вытворять подростки. Балахонистая одежда не по размеру, оранжево-зелёных и песочных тонов, неизменно чёрный лак на ногтях. С одной стороны, ничего критичного, а с другой — всё это непривычно. Но к детям в нашей школе относились сверхлояльно, и никому и в голову не приходило ввести какие-то нормы одежды. Ну а я привыкла: свобода выражения — значит свобода выражения.
— Полина Леонидовна, куда дели пять тысяч лет истории России?
— В смысле? — не сразу поняла, о чём она.
— Ну вы же в курсе, что Пётр изменил летоисчисление. На самом деле сейчас 7525 год!
— Ах, ты об этом. Лиза, мне кажется, ты зря паникуешь. Тут надо посмотреть с другой стороны, а откуда в России было летоисчисление такого плана? Я имею в виду 7525 год. Почитай о крещении Руси. Именно с этого момента было введено летоисчисление, которое было перенято у Византии.
Лиза задумалась.
— Вот же! А я думала…
— Здесь, кажется, всё чисто, — будто детектив на расследовании, сказала я.
— Спасибо, Полина Леонидовна! И откуда вы всё знаете?
— Ты что! Я знаю далеко не всё. Но вот именно этот вопрос — это первый курс исторического факультета.
— Ну надо же так попасться! Обязательно напишу гневный комментарий. Нужно людей предостеречь.
— Да, думаю, это хорошая борьба с фейками.
— О! За мной уже приехали, — глянув через плечо во двор школы, сказала Лиза и заторопилась домой.
— До завтра.
— До завтра.
Моя работа и мои ученики были единственной радостью в жизни на данный момент. Даже не представляю глубину своего несчастья, если бы пришлось проводить весь день где-то на нелюбимой работе. Так хоть пятьдесят на пятьдесят. Даже в вопросе путешествий меня спасала моя работа. Лучшей компании придумать сложно, с ними всегда не скучно.
Не удержалась и посмотрела в окно. Лизу всегда забирал человек на чёрном джипе. Данные о наших учениках были закрыты: никаких тебе анкет о маме и папе. Для учителей это лишняя информация. В принципе, ко мне ни разу не обращался ни один родитель, из чего можно сделать два вывода: либо им было плевать, либо они были всем довольны. После обычной государственной школы это странно. Но как же здорово! Потому что проблемы чаще всего возникали именно с родителями, а не с детьми.
******
— Степан, я не хочу с тобой больше жить. Нам нужно развестись.
Сердце замерло. Он смерил меня пренебрежительным взглядом.
— Хорошо, — холодно и как-то безразлично кинул он.
С сердца вмиг обрушился булыжник. Не ожидала, что всё будет так быстро и просто.
— Правда? А... я думала, ты будешь против…
— С чего бы это? Мы же свободные люди. Зачем заставлять делать тебя то, что ты не хочешь?
И я даже не нашла что ответить. Стояла и переваривала информацию. А оказывается, он не совсем безнадёжен!
— Полина, только позволь мне пожить здесь пару-тройку месяцев, пока я не решу вопрос с квартиросъёмщиками и работой.
— Конечно! Живи сколько хочешь! Когда пойдём оформлять развод?
— Да хоть завтра.
— Нет, завтра я не могу, у меня контрольная. В пятницу тебе подойдёт?
— Да.
— Отлично.
Степан смотрел на меня вопросительным взглядом, какой-то вопрос оставался не решён. Ещё бы! Всё так динамично!
— Ты что-то хотел спросить?
— Да. А сексом мы будем заниматься, как и прежде?
Я часто захлопала глазами.
— Не-ет! Иначе в чём смысл расставания?
— А у тебя уже кто-то есть? — достаточно ревниво спросил он.
— Нет! Ты что!
— Ну вот и я об этом. Когда ещё мы найдём вторые половинки? А людям нельзя без секса, и мужчинам, и особенно женщинам. Я просто тревожусь за твоё здоровье.
— Эм… Нет. Если мы решили развестись, я бы не хотела ничего такого устраивать. Будем жить, как квартиранты, пока ты свои вопросы не решишь.
— Смотри. Пожалеешь! Я-то точно быстрее найду себе женщину. Ведь такие креативные люди, как я, на дороге не валяются.
— Ну что ж… Я переживу. Но если решили, значит, точка.
— А почему ты так решила? Что со мной не так?
Я зависла, мне не хотелось в очередной раз проходиться по его недостаткам, не хотелось его обидеть. Однако меня удивляла сама постановка вопроса, мне кажется, Степан впервые задумался о том, что он мог делать что-то не так.
— Степан, любви нет. А я обязательно хочу полюбить по-настоящему и чтобы меня любили. Это же нормально, что наша искорка угасла? Просто мы оказались немного не теми, кем себе друг друга представляли.
— Да, такое бывает…
Разговаривала с ним, и вроде даже он был нормальным. Но неожиданно для меня появилась дополнительная мотивация. Любовь! Да, именно любовь стоит и разводов, и неудобств, и всего прочего. Ведь я так и не испытала того чувства, которое толкнуло Каренину на измену. Ведь не зря оно так превозносится. И я несомненно хочу его испытать.
— И ты такой видный мужчина. Тебе тоже нужно найти свою музу, которая будет тобой восхищаться и ценить тебя. Я совсем не понимаю твоего творчества.
— Тут ты права как никогда. Творческая личность, как никто, нуждается в поддержке. Полина, спасибо, что открыла глаза! Прям сейчас пойду искать музу.
И он взял телефон и начал пролистывать анкеты желающих познакомиться. Я отметила тот факт, что приложение уже давно установлено. Но это было уже неважно, и цепляться к этому я не стала.
Выбрала себе непроходную комнату, перенесла свои вещи. А Степан уже с задором и увлечением выбирал себе новую подругу жизни, я даже не стала его отвлекать. Лишь думала о том, какая я идиотка. Почему так долго тянула с решением? Уже год я точно могла быть свободна…
Сразу же отписалась Тасе.
— Подруга, ну ты даёшь! Я думала, ты никогда не решишься. И даже удалось обойтись без скандалов?! Прям респект и уважение и тебе, и Степану твоему. Всё же он не конченый идиот.
— Да уж... — хотелось мне возразить и рассказать про сайт знакомств, но это всё теперь было не со мной, и мне было безразлично, даже слова теперь не хотелось тратить на описание этой ситуации.
Спала я, как никогда, крепко, с лёгкой душой и сердцем, в полном предвкушении приключений и путешествий. Даже не представляла пока, куда же мне отправиться? Может, в Турцию, а может, в Египет… ладно, потом посмотрим по бюджету. Пока надо закончить год и свозить детей в Питер, а в отпуске займусь поиском любви и путешествиями.
Глава 3. Переходный возраст
Сидел и весь кипел от злости. Хотелось надрать задницу этой девчонке. Но так нельзя. Анфиса Петровна сказала: «У девочки переходный возраст, надо быть поаккуратнее». Ремень по ней плачет, да и всё. Никогда не интересовался тем, что происходит в голове у женщин, но что за мыслительные процессы происходят у этого непутёвого ребёнка, знать всё же хотелось. Пока молчал. Подбирал слова… Слов не матерных, подходящих не было. Начал рассматривать её одежду. Как в этом можно ходить? Где туфли-лодочки и юбочка в складочку? На Лизе какие-то тряпки!
— Лиза, ответь, где ты была?! И почему не отвечала на звонки? Ты понимаешь, тебе только тринадцать лет! Вокруг столько опасностей.
— В таком тоне я не собираюсь продолжать разговор, — сказала Лиза, и я чуть не упал от удивления. Было много слов, но наверное, не стоит горячиться. Тяжело вздохнул, посмотрел на Анфису Петровну, она сигнализировала о том, чтобы я уходил. Ещё раз кинул взгляд на Лизу, она молчала, и не было даже намёка на то, что дочь собирается что-то мне рассказать. Она провинилась, всё сделала наперекосяк и даже не ответит за это? Это вообще не укладывалось в мои рамки. Если есть проступок — должно быть и наказание. Я был в корне не согласен с ними обеими, но чувствовал, эту битву мне не выиграть. Хлопнул дверью вгорячах и ушёл. Выходя из комнаты, я всё же рявкнул: