Аврора Майер – Одиночка (страница 17)

- Святой отец, а могли бы вы меня тоже причастить?

Он посмотрел изучающим взглядом, видимо, пытаясь понять, не является ли это блажью или насмешкой. Но для меня всё было серьёзнее некуда.

- Конечно, только прежде вам надо исповедоваться в своих грехах.

- Хорошо, - не сомневаясь, сказал я. И принялся ожидать своей очереди. 

Сосед исповедовался очень быстро, он мало что мог сам сказать, и в ответ на слова батюшки только кивал. Меня бросало то в жар, то в холод, словно я перед самым важным экзаменом в своей жизни. Судорожно вспоминал семь грехов и какое отношение они имеют ко мне. В какое-то мгновение показалось, что зря всё это затеял, ведь я чуть ли не безгрешен. Ругал себя за то, что привлёк к себе лишнее внимание, и было желание даже убежать, пока не поздно. Однако побег было реализовать очень сложно в моём состоянии. Поэтому старался всё же найти в себе силы и дойти до конца! Но как только батюшка подошёл ко мне и накрыл каким-то специальным покрывалом, дал разрешение на исповедь, из меня, словно поток горной воды, вырвались все слова, которые, возможно, всю жизнь ждали этого момента. Слёзы, раскаяние, обида - всё перемешалось. Не знаю, многое ли понял из того, что я сказал, священник, но, по-моему, суть не в этом. Ему, может, и не надо вникать в детали, но мне главное - расставить все точки над «i». Я закончил, поцеловал библию и не знал, что ещё нужно. Дальше батюшка читал молитвы, я лежал, полностью обессиленный и эмоционально, и физически. На автомате открыл рот, что-то проглотил и на благодарственной молитве уже провалился в сон.

Открыл глаза и не поверил. Передо мной сидел отец. Он тихо смотрел за окно на моросящий дождик. Я был рад его видеть, как никогда в своей жизни.

Глава 26. Новый друг

Каждый день встречались с Владимиром Петровичем, он был отличным собеседником и с такой теплотой ко мне относился. Мне всегда не хватало этого. Мой отец запомнился именно таким, хотя мне было всего двенадцать, когда он умер. Возможно, я идеализирую его образ, но хочется думать, что так было на самом деле. Такой внимательный, рассудительный и добрый. Ходила к нему, как к себе домой, и совершенно уже не стеснялась. Прийти с утра просто попить вместе чай было уже обычным делом. За неделю мы стали чуть ли не одной семьёй.

Роман вернулся из больницы, и скоро его отец должен был уезжать. Мы стали реже с ним видеться, потому что встреч с тренером я избегала, чувствовала, он меня недолюбливает. Но с тех пор как узнала подробности его истории, не могла удержаться от сочувствия. Романа хотелось взять в охапку, пожалеть и приласкать, как котёнка. Согреть немного своим теплом и подарить надежду на светлое будущее. Но он суровый мужчина, который не подпускает к себе ни на шаг никого, кроме детей. Поэтому старалась не лезть. Пришла безумная идея подарить ему собаку. А вдруг у него аллергия на шерсть? К тому же собака - это большая ответственность. Вот, что делает с нами возраст, слишком много знаем. Было бы мне лет 16–18, притащила бы какую-нибудь милаху и вручила, а сейчас столько мыслей: а вдруг то, а вдруг это. Можно хомячка или рыбку. Представила себе недовольного Романа рядом с хомячком, и стало смешно. Остановлюсь на рыбке. Живое и очень неприхотливое существо. И поговорить с ней можно, если что. А главное, если он откажется, её можно без проблем забрать себе. Выбрала время, когда дома был только его папа. Принесла и оставила.

- Это что?

- Это чтобы нашему тоскливому рыцарю было не так грустно, когда вы уедете. 

- А. Это хорошо. Сама бы отдала.

- Не, не хочу. Вот вам пирог, ваш любимый.

- Олеся, балуешь ты нас. Буду скучать по тебе.

- Хорошо. У вас когда самолёт? 

- Послезавтра.

Взгрустнулось. Словно от сердца хотели оторвать маленький кусочек. 

- Тогда ещё увидимся, завтра забегу.

- Хорошо.

Роман

Увидев рыбку на кухне, подумал, что отец совсем с ума сошел и впал в детство.

- Пап, зачем рыбку купил?

- Рома, это не я. Это Олеся принесла. Сказала, когда уеду, будет меня заменять, чтобы ты не скучал. 

- А!

Он засмеялся во весь голос, не понял почему.

- Ты оценил юмор? Меня сравнить с рыбкой. Я вообще не перестаю говорить.

Я смотрел на отца с полным непониманием ситуации. Он наконец успокоился

- Ром, я бы на твоём месте присмотрелся к этой Олесе. Готовит она бомбически, да и очень интересная особа.

- Пап, ты что такое говоришь?

- Ну, а сколько уже можно?

- Если не хочешь, чтобы мы поссорились, больше не говори мне такую ерунду.

Отец замолчал, вроде обиделся, ушёл в свою комнату. И чего она шастает ко мне? Кто её просит? Пироги, еда эта? Точно хочет захомутать.

Олеся

Я пришла не вовремя. Роман был дома и смотрел на меня очередным недовольным взглядом, будто я ему мешала жить. Даже не сомневалась, сейчас будет буря.

- Олеся, так вас, кажется, зовут?

Серьёзно? Он сомневается даже в моём имени? Плохое начало.

- Я не нуждаюсь в твоей помощи и не надо набиваться в жёны. Ты мне совсем не нравишься.

Открыла рот от удивления и возмущена была до предела. Только что не кипела, как чайник, от такого поворота событий.

- Ну, раз мы уже на ты. Рома, не льсти себе, такие… мужчины, как ты, далеко не в моём вкусе. Меньше всего в своей жизни я бы хотела вновь выйти замуж, и уж тем более за типа с таким скверным характером. Не стоит принимать жалость за какие-то другие чувства.

Он стоял и, кажется, был удивлён неожиданному отпору.

- Посмотри на себя и перестань уже ныть и страдать. Все сроки вышли, и пора приходить в себя. Не знаю, что там в твоей голове, но, кроме жалости, ты не вызываешь никаких чувств. Вижу, тебе нравится купаться в этом море сочувствия, которое к тебе испытывают люди.

У него только пар не шёл из ноздрей и ушей, он был очень зол. Не знал, что сказать. Сам напросился! Я к нему до этого действительно относилась с пониманием и теплотой, но после такой наглости видеть не хочу.

- И приведи свой дом в порядок, у тебя словно кладбище, так просто жить невозможно!

- Вон из моего дома. Как ты смеешь вообще что-то говорить о моей семье?

Я демонстративно медленно взяла свои вещи и ушла. Была рада, что не нужно больше возвращаться в этот рассадник тоски и печали. Всё это даже меня уже вводило в депрессию. 

Несмотря на то, что не пожалела ни об одном слове, которое сказала, дома меня, однако, немного тряхануло, и я даже расплакалась. Не знаю, из-за чего, просто неприятно и обидно, когда человеку хочешь помочь, а он видит совершенно другой подтекст, да ещё и выгоняет. 

Глава 27. Перемены

Роман

Совсем не похоже на меня, но хотелось схватить эту женщину и чуть ли не пинком выгнать из своей квартиры. В моей жизни её стало слишком много. Отец постоянно о ней говорил, она везде меня преследовала и, надо же, даже поселилась рядом со мной. Я уже жутко жалел о том, что в тот злополучный день предложил ей ночлег. Как она вообще смеет лезть в мою жизнь? Она кто? И что о себе возомнила? 

 Олеся ушла, а я совсем не чувствовал себя лучше, и облегчением тоже не пахло. На кухне стоял аквариум с золотой рыбкой. Он теперь всё время будет напоминать о ней, пока эта дурацкая рыбка не сдохнет! Кинул со всей дури кружку в аквариум, он разбился, и беспомощное существо забилось в конвульсиях на полу. Идиот, что я делаю??? Спас рыбку и поместил её в кастрюлю. Это, кстати, выход, в кастрюле её совсем не видно, пусть живёт там.

Дома не находил себе места и решил пойти на улицу. Уже закрывая дверь в квартире, подумал, что самое ужасное будет, если сейчас встречу эту Олесю. Хоть переезжай отсюда, и всё тут. Да ещё тренировки. Благо только через две недели на работу, ситуация должна сгладиться.

Отец требовал, чтобы я извинился перед этой навязчивой дамой и отправил букет. Да ни за что! Я ни в чём не виноват! Я к ней не приходил и её не звал! А букет, это вообще перебор. Отец уехал, и мы так толком и не помирились, сказал, что мой характер стал скверным.

Прошло пару дней с момента отъезда отца, и я чувствовал себя капризной девицей. Раньше мне некогда было побыть одному, а теперь я с ума сходил от одиночества. Опять! Когда уже учебный год? Злился на Олесю, потому что она была права. И изо всех сил пытаясь прикрыть её правоту, отрицал очевидное. Чувствовал, пора что-то менять. Невозможно всё время искать смерти. Если мне не судьба умереть, то можно так скитаться и до конца жизни. 

После того, как вышел из больницы, мне стало легче. То ли повлияла смена обстановки, то ли насмотрелся на людские беды. А может, помог приезд отца или причастие, сейчас было сказать трудно. Но точно понял - что-то во мне изменилось. Захотелось перемен, захотелось идти дальше. Конечно, не бросаться во все тяжкие, но просто начать с того, что привести свою жизнь в порядок и понять, в какую сторону двигаться.

Я отпустил Олю. Принял, что её нет, и понял: что бы я ни делал, она никогда уже не вернётся. Наверное, Бог сжалился надо мной и дал второй шанс. Однако из-за своей трусости я боялся признать перемены и хотел жить по привычке в своей ракушке. Жалел, что сейчас не мог себе позволить набегаться до одури, чтобы никакие мысли не лезли в голову. Сам виноват, влез в драку. Хотя, всё не напрасно!

 Решил начать с места жительства. Неплохо было бы заменить огромную трёшку, в которой я сам себя не могу найти, на что-то компактное. Да хоть однушку, мне больше не нужно. Но это не скоро, а мне хочется уже сейчас сделать что-то такое, что визуально изменит квартиру. С внутренней дрожью пошёл в детскую. Вошёл, успокоил дыхание и, понемногу продвигаясь, совсем по чуть-чуть, словно физически не мог преодолеть этот барьер, последовал к шкафам. В них было полно вещей. Не представлял, куда их деть.