Аврора Белль – Неукротимый: возрождение (страница 9)
— А ты кто?
— Я — ЭйДжей, — затем он заявил: — Я живу здесь.
И Молли усмехнулась.
— Я — Молли и не живу здесь.
— Вау, — сказал он, пораженный, когда его глаза скользнули по татуировкам сквозь дыры в ее рубашке. — У тебя есть татуировки.
— Ага, — сказала она, затем, прищурившись, посмотрела на него. — А у тебя есть?
Он хихикнул.
— Нет, — а затем добавил: — Я слишком маленький, — как будто она не знала. Я знала, что это произойдет, еще до того, как он это сказал. — У моего папы есть татуировки. Много.
Но я не знала, что она ответит:
— Я однажды встречалась с ним.
Я слегка нахмурилась.
И ЭйДжей мгновенно остолбенел. Он заговорил медленно, тихо:
— Правда?
Она кивнула.
— Да. Это было давно, но я все еще помню его.
Звучит верно. Кто мог ее винить?
Твитча было трудно забыть.
— Как давно? — спросил ЭйДжей, бросая рюкзак на пол и подходя ближе.
Молли задумалась.
— Много лет назад. — Она улыбнулась ему, зная, что он был весь внимание. — Я помню, он был таким высоким. — Затем она нахмурилась. — Или, может быть, я просто была невысокой. Не знаю.
ЭйДжей вмешался:
— Ты и сейчас невысокая, но папа был... — он посмотрел на меня, и я ободряюще улыбнулась. Он продолжил: — Да. Папа был высоким.
Пока я сидела и слушала, как девочка-гот рассказывает моему сыну то немногое, что она знала о его отце, я прислонилась к кухонной стойке и улыбнулась ее воспоминаниям. После того как она закончила, ЭйДжей был наполовину влюблен, и когда она сказала:
— Ты так на него похож, — я поняла, что ЭйДжей принадлежит ей всем сердцем и душой.
Мы договорились с Молли на два дня в неделю в течение месяца. Я увеличила ее пребывание на один день в течение следующей недели, и еще на один на следующей, пока, в конце концов, она не стала бывать в нашем доме чаще, чем отсутствовать. Мне удалось увидеть ее с другой стороны. Игривый, но надежный опекун маленького мальчика, который обожал ее, и она всем сердцем любила ЭйДжея.
Казалось естественным, что, когда я нашла работу на неполный рабочий день в социальном секторе, я попросила ее переехать к нам. Молли любезно согласилась, и с тех пор она с нами.
Но я не была глупой женщиной, и время, проведенное с Твитчем, многому меня научило — читать между строк и слышать невысказанные слова. Поэтому, когда я узнала, что Молли была очень хороша в боевых искусствах и владении оружием, мои подозрения подтвердились.
Я не была уверена, кто такая Молли, но Юлий хотел, чтобы она была рядом с ЭйДжеем по какой-то причине, и этой причиной, очевидно, была защита. Я просто не знала почему.
И это меня беспокоило.
Линг
Злобно нахмурившись, я положила руки на двойные двери и толкнула их так сильно, как только могла. Они открылись со свистом, с громким стуком ударившись о стены. Я вошла с бейсбольной битой в руке, окруженная своими братьями, и посмотрела на абсолютный бардак передо мной.
Мои люди снова дрались с турками.
Позади меня Ван громко выругался:
— Бл*дь, Линг. — Его глаза встретились с моими, он наклонился и прорычал: — Не стой просто так. Сделай что-нибудь.
Я скривила губы.
Войдя внутрь и закинув биту на плечо, я двинулась по клубу. Крошечное красное платье, которое я надела, было не совсем подходящим нарядом для борьбы с ущербом, но, черт возьми, что делать девушке?
Эти люди начинали меня раздражать.
Я собиралась показать им, как отношусь к их неповиновению, и собиралась сделать это уникальным способом.
Туфли на высоком каблуке с красной подошвой, которые я носила, казалось, прилипали к грязному полу ночного клуба, и когда я приблизилась к одной группе дерущихся мужчин, на мгновение опустила биту, прежде чем поднять ее высоко над головой. Я напряглась, мое лицо исказилось, а затем я обрушила ее так сильно, как только могла, на голову одного из парней.
Одного из моих парней.
Он упал с неприятным глухим стуком, не двигаясь.
Двое турок попятились назад, чтобы посмотреть на распростертое тело моего солдата-вьетнамца, и разинули рты. Я широко улыбнулась, вытаращив глаза, и наклонилась, согнув палец. Когда я убедилась, что привлекла их внимание, то облизнула свои вишнево-красные губы и сказала:
— А теперь представьте, что я сделаю с вами.