Аврора Белль – Неукротимый: возрождение (страница 23)
Наверное, у меня было желание умереть. Это было единственное объяснение, почему я спросила о ней — его турецкой принцессе. И когда он бросился на меня, я не была готова. Или, может быть, была, но мне просто было все равно. Я не знаю.
В последнее время это было проблемой — моя невнимательность.
Первый удар был достаточно сильным, чтобы мое лицо дернулось в сторону, и, когда упала на пол, я почувствовала, как его сильное тело оседлало меня. Мое сердце бешено колотилось от чистого восторга, что мне причинили боль. Висок пульсировал, и мне это нравилось. Я чувствовала повсюду эту боль и наслаждалась ею. Второй удар поразил меня так же сильно, как и первый, и когда мне удалось сосредоточиться, Аслан навис надо мной, его губы скривились, глаза были темнее, чем я когда-либо видела.
Он занес кулак, чтобы нанести еще один удар, и в этот момент я улыбнулась кровавой улыбкой.
— Ну и кто теперь слабый? — когда он понял, что я достала его так же сильно, как и он меня, я открыто и злобно рассмеялась.
Аслан не понимал, что когда я играла, то соревновалась только потому, что намеревалась победить. Любой ценой.
Это заняло мгновение, но теперь уже тяжело дышащий турок сел на пятки, и я была удивлена, когда он устало пробормотал:
— Туше.
Сунув руку в нагрудный карман, он вытащил чистый белый носовой платок и протянул его мне. Приподнявшись на локтях, я взяла его и прижала к своей губе. Она кровоточила. Я знала это, потому что знакомый металлический привкус обволакивал мой язык, и в тот момент я ничего так не хотела, как чтобы Аслан перевернул меня, стянул с меня трусики и трахнул мою задницу так грубо, как только позволяло мое тело.
Может быть, даже так грубо, как не позволяло.
— Прекрати, — сказал он, откидываясь назад, прислоняясь к моему столу и качая головой в ответ на мое открытое желание. — Я не собираюсь трахать тебя, Линг. — Его брови нахмурились. — Ты так запуталась, детка.
Убрав платок с лица, я улыбнулась, не обращая внимания на разбитую губу.
— Вот почему ты любишь меня.
Конечно, я пошутила. И то, что он сказал дальше, я не предвидела.
Аслан долго смотрел на меня, прежде чем нежно прикоснуться к моей щеке и прошептать:
— Вот почему я люблю тебя.
Мое сердце замерло.
Мне не понравилось то, что его заявление заставило меня почувствовать. Поэтому я изменила направление этой встречи.
Моя рука коснулась его руки на моей щеке, и я прижалась губами к кончику его большого пальца, нежно целуя, прежде чем взять в рот и пососать. Веки Аслана закрылись, и я глубоко втянула палец. Его губы приоткрылись, и он тяжело вздохнул.
Да. Это мне нравилось.
Признания в любви были для меня пустой тратой времени.
Никакой любви. Больше нет. Я узнала, что любовь причиняет слишком много боли, и та боль, которую она причиняла, не шла ни в какое сравнение с моей извращенностью. Даже близко нет.
Вот почему я с хлопком отпустила его большой палец и облизала губы, прежде чем остановить на нем свой тяжелый взгляд.
— Убирайся отсюда, турок.
Мгновение он смотрел на меня, не моргая, прежде чем встал и одернул низ пиджака, выпрямляясь. Когда он протянул мне руку, я оттолкнула ее, вставая сама и разглаживая платье спереди.
Аслан шагнул вперед, ближе, чем мне бы хотелось, и внимательно посмотрел на мое разбитое лицо.
— Я не хотел, чтобы эта встреча пошла в том направлении, в котором она пошла.
У меня болела грудь.
Я не могла справиться с нежностью, звучавшей в его голосе. Мне не хотелось этого. Ему нужно было уйти.
Оглянувшись, я пожала плечами.
— Не беспокойся об этом. — Затем я одарила его улыбкой. — Я просто так влияю на людей.
Он выглядел разочарованным в себе.
— Ты приводишь меня в бешенство. — Он говорил тихо, сам с собой. — Какого черта я так сильно тебя хочу?
С легким вздохом я откинулась на спинку кресла.
— По той же причине, по которой все остальные мужчины, с которыми я трахалась, хотят меня, Садык. Я позволяю тебе быть тем, кем ты хочешь быть, тем, кто ты есть на самом деле. Я вызываю твоих демонов и тоже трахаю их, потому что мне приятно видеть, как мужчины теряют контроль над собой. Потому что мне нравится смотреть, как хороший человек становится плохим, и это так легко сделать. Потому что мне больше нравится, когда меня берут, чем ухаживают. От боли я становлюсь мокрой, и я знаю, что долбанутая. — Я глубоко вздохнула и тепло улыбнулась ему. — Но это то, кто я есть. Я не смогла бы измениться, даже если бы захотела. — Моя улыбка померкла. — Поверь мне. Я уже пыталась.
Я была заболеванием, передающимся половым путем, а Аслан был лишь одним из длинного списка инфицированных.
Печальный факт заключался в том, что мужчинам нравились безумные девушки. Я была тому доказательством.
Когда он подошел ко мне, взял мое лицо в свои руки и внимательно взглянул на меня, моя грудь сжалась от беспокойства в его глазах. Он приблизил свои полные губы к моим, нежно целуя, и я позволила ему, потому что была садисткой.
Мое сердце болезненно сжалось от того, что он сказал дальше.
— Я знаю, что твой отец сделал с тобой, — сказал он мне в губы, прежде чем отстраниться. — Зная то, что знаю сейчас, я бы убил его. — Он крепко держал мое лицо и смотрел на меня почти отчаянно. — Я бы убил его. Пытал его. Разрезал его на части, кусочек за кусочком и скормил собакам. — Он сумасшедший. Но почему мне это так понравилось? — Я бы сделал это для тебя.
По мне разлилось тепло. Я не должна была чувствовать то, что чувствовала.
— Мне не нужен мужчина, чтобы защищать меня, турок, — сказала я ему, отступая назад и наблюдая, как его руки опускаются. Мужчины подводили меня всю мою жизнь, и я бы никогда не поставила себя в такое положение, чтобы это повторилось снова. — Я спасаю себя сама. Всегда так было и всегда так будет.
Аслан вздохнул, но сделал это с улыбкой в глазах.
— Знаю. — Он уже повернулся, чтобы уйти, но остановился у двери. — Увидимся позже?
Я закатила глаза.
— Ты не понимаешь намеки, не так ли?
Он послал мне воздушный поцелуй, широко улыбаясь, а потом я осталась одна.
На самом деле это было странное чувство. Впервые с тех пор, как Твитч умер... Я больше не хотела оставаться одна.
Пока я сидела за своим столом с пульсирующим ртом и ушибленным виском, мои губы сжались.
Было около четырех утра, когда в мою дверь позвонили.
Выскользнув из кровати, одетая только в крошечную шелковую пижаму, я потянулась за «Глоком» в моей тумбочке. Когда он был у меня в руках, я посмотрела в глазок и нахмурилась, распахнув дверь и направив дуло пистолета ему в грудь.
— Что ты здесь делаешь, турок? — мой голос был хриплым ото сна.
Он на мгновение опустил взгляд на пистолет, прежде чем перевести свои улыбающиеся глаза на меня.
— Я скучал по тебе.