Авина Сент-Грейвс – Поместье Элдрит (страница 56)

Она говорит такое Элле?

Секунду подумав, я знаю ответ — нет. Мама, папа, Ама, бабушка — никто из них никогда не говорит с Эллой так. Только со мной и с красным чудовищем, которое они, должно быть, видят во мне растущим.

— С того самого дня, как ты появилась в этом мире, оравшая так долго, что врачи нервничали, ты не была ничем иным, как наказанием.

— Но… но это была не я, кто смотрел телевизор. Это была Элла! Она это сделала. Она сама сказала! Я была в постели. Вообще не выходила! — лепечу я. Моя ненависть переполняет меня, сбивая с толку.

— Дело не только в телевизоре, Сэйбл, — шипит она.

Я вздрагиваю. Чудовище щёлкает зубами.

— Дело в том, что ты не способна сделать правильно ничего, и потому что мы хорошие люди, мы вынуждены заботиться о тебе. Я могла сдать тебя, когда ты была младенцем, и никто бы ни слова не сказал, но ты продолжаешь жить в моём доме.

— Я не знаю, чего ты от меня хочешь! — Я кричу. Это чудовище заставляет меня.

Её лицо искажается в той гримасе, которую она называет «лик светской леди». — Я хочу, чтобы ты была как Элла.

Чудовище не хочет этого. — Я ненавижу её, и я ненавижу тебя!

За дверью раздаётся испуганный вздох — и в ту же секунду огонь обжигает мне лицо, в такт пощёчине, отдающейся гулом внутри черепа. Слёзы льются ещё быстрее, и всё, что можем я и чудовище, — это представить мир, охваченный огнём.

— Никто и никогда не захочет тебя, Сэйбл. Я хочу, чтобы ты это запомнила. — Глаза мамы почти вылезают из орбит, и пар, кажется, вырывается из её ноздрей. Но она не повышает голос. — Никогда не найдётся никого, кто спасёт тебя или выберет тебя, потому что всё плохое, что случается в твоей жизни, случается из-за того, какая ты есть. Ты навсегда останешься обузой.

— Почему ты меня ненавидишь? — спрашивают чудовище и я сквозь стиснутые зубы.

Она смотрит на меня так, словно я одно из животных, пробравшихся из леса на патио, и она вот-вот позовёт смотрителя, чтобы убедиться, что оно больше никогда не вернётся.

— Ты никогда никому не давала повода думать иначе.

Глава 30

Линкс

Сэйбл — сильная женщина. Чертовски особенная, красивая, умная женщина, которая заслуживает большего, чем то, что я ей дал. Целая жизнь в страданиях, в ловушке в виде призрака с незавершёнными делами, привязанная к дому, в котором она выросла, с демоном, ставшим человеком, который отчаянно хочет вернуть её.

Ад — неподходящее место для такой удивительной женщины, как она.

Меня отправили туда из-за моих грехов. Потому что я был вором, пытавшимся спасти своего младшего брата от нищеты. Какими бы ни были причины, я воровал.

Всё, что сделала Сэйбл, — это украла сердце своего убийцы, и теперь она в том самом месте, которое свело меня с ума.

Несмотря ни на что, я должен вернуть её. Не из-за своего эгоизма, ведь я больше не могу без неё жить, а потому что Ад погубит её.

Они будут её пытать.

Я знаю это. И судя по выражению лица Тони и тому, как он расхаживает передо мной, он тоже это знает.

— Тебе нужно вернуть меня обратно, — это требование. Не вопрос. В этой реальности нет никаких «если», «но» или «может быть». Мне нужно тащить свою задницу обратно в Ад и спасать её.

— Подожди, подожди, подожди, — он отступает. — Ты можешь уйти и жить той жизнью, которой должен был жить много лет назад. Но ты хочешь, чтобы я отвёл тебя туда?

— Мой брат мёртв. Есть большая вероятность, что Сэйбл жива. И если это так, то, скорее всего, её пытают.

— Ты человек, — указывает он. — Я знаю, что ты не осознаёшь значения этого, но ты больше не грёбаный демон. У тебя нет привязи. Нет голоса. Нет требований. Без страха. То, что я отведу тебя туда, равносильно самоубийству.

— Она там.

Тони вздыхает и разводит руками. — А если я не захочу?

— Тогда я никогда тебя не прощу.

Он прищёлкивает языком.

— Чёрт, братан. Ты готов пожертвовать собой ради какой-то цыпочки?

— Кажется, я её люблю.

Тони морщится. — Если бы ты её не любил, ты бы уже был на пути к свободе. Так почему же ты всё ещё здесь?

На какое-то время я представляю, как переступаю границу участка и иду навстречу своей свободе. Я мог бы жить. Я мог бы узнать, что произошло с тех пор, как меня забрали из моей жизни. Мне нужно сделать много всего.

Моей главной целью было выбраться отсюда и найти своего брата — или его семью, ведь его больше нет в живых. Если предположить, что он прожил достаточно долго, чтобы у него была семья. Я могу только надеяться, что у него была хорошая жизнь. Одна из них была у Сэйбл до того, как я отнял её у неё.

Я сглатываю и снова перевожу взгляд на друга. — Мне нужно её найти.

— Потому что ты её любишь.

Я делаю глубокий вдох и киваю.

Чёрт. Я влюбился в девушку, которую убил.

Тони хлопает меня по плечу.

— Тогда пойдём спасать её?

Он мог бы забрать меня обратно, как-нибудь провести меня внутрь и отвести к ней. Я придумаю, как вытащить нас обоих или хотя бы её, пока нас не поймали. Это возможно.

— Тебе нужно сделать так, чтобы это выглядело правдоподобно, — говорю я ему, глубоко вздохнув. — Если нас поймают, тебе не поздоровится. Нельзя привести человека и не ожидать, что тебя будут допрашивать.

Он указывает на рану у меня на боку. — Я мог бы сказать, что это я нанёс тебе рану, а ты обманул Ад, так что я возвращаю тебя. В любом случае, меня похвалят за то, что я вернул тебя.

— Это не объясняет, почему я ушёл демоном, а вернулся человеком.

— Тогда давай позаботимся о том, чтобы нас не поймали. Мне будет неловко, если меня накажут за что-то подобное.

Я коротко киваю и пока могу наполняю лёгкие свежим воздухом.

— Как ты нас проведёшь?

— Тебе придётся прокатиться на мне.

Я моргаю и слишком долго смотрю на него, ожидая пояснений. Когда их не следует, я наклоняю голову.

— Прости?

Он без труда превращается в Тидуса, и я инстинктивно отшатываюсь. Он огромен.

— Придурок, — Тидус рычит и пригибается, без слов приглашая меня забраться на него.

— Ты, должно быть, шутишь, — говорю я со вздохом. Но мгновение спустя я уже стою у него на лапе, забираюсь ему на спину и вцепляюсь в его шерсть.

Никогда в своей жалкой жизни я не думал, что отправлюсь на своём пушистом друге через портал в Ад на спасательную миссию. И всё же я здесь, смотрю, как земля разверзается в огненном вихре, который становится достаточно большим, чтобы поглотить нас обоих. Вместо того чтобы материализоваться у входа, мы падаем так быстро, что у меня скручивает живот, и мне приходится сжать бёдра и держаться изо всех сил. Когда мы приземляемся, я закрываю глаза и утыкаюсь лицом в его мех.

Жара мгновенно становится невыносимой.

Я всегда знал, что в аду жарко. То, что я был демоном, означало, что я мог справиться с этим и приспособиться, но даже когда я впервые попал сюда после того, как меня убили, мне не было трудно дышать так, как сейчас. Я словно вдыхаю дым, и у меня щиплет глаза.

Здесь нет охраны. Мы вошли через то, что Тони любит называть чёрным ходом. Об этом знают только гончие, но, поскольку я дружу с одним из них, я знаю все подробности. Тони слишком много болтал, пока мы пытались уснуть.

Я соскальзываю с его спины и замираю, когда мои ноги касаются земли. Раньше я никогда не замечал, какая она мягкая. Это слой за слоем кожи, и ходят слухи, что здесь живёт, дышит и растёт сам Сатана, что каждый дюйм Ада — это часть Его.

Стены дышат. Вдалеке пламя разгорается всё сильнее, и я слышу, как до нас доносятся крики пытаемых.

Ад простирается бесконечно. У него нет ни начала, ни конца, потому что число грешников только растёт.

Мы идём навстречу жаре, и у меня слезятся глаза. Я провожу рукой по лбу и сплёвываю солёную слюну.

Подняв взгляд на стены по обе стороны от нас, я стараюсь не встречаться с умоляющими взглядами людей, застрявших здесь навечно. Их кожа сереет, трескается на суставах, лица плавятся. Они будут испытывать мучительную боль, но они её заслужили.