Авина Сент-Грейвс – Поместье Элдрит (страница 13)

Боль пронзает моё лицо, острая и ноющая. Кажется, я сломала свой чёртов нос. Я выбрасываю руки вперёд, чтобы ухватиться за дерево для равновесия.

И я это делаю.

Я прикасаюсь к дереву, как будто оно всё ещё материальное. Я чувствую грубую влажную кору под своими ладонями. Она прямо здесь, под моими пальцами. Я…я к чему-то прикасаюсь.

Никто из нас не произносит ни слова, пока я продолжаю опираться на дерево, чтобы убедиться, что мне не кажется. Наше общее потрясение, должно быть, поглощает всю тишину, потому что его красные глаза прикованы к руке, сжимающей дерево.

Страх и боль отступают, сменяясь замешательством. Я не понимаю. Раньше мои ноги проходили сквозь корни деревьев. Я буквально провалилась сквозь землю. Ветви, листья и трава совершенно не отреагировали на моё присутствие.

Мои конечности тяжелеют от выброса адреналина, и я опираюсь на ствол дерева. В затылке появляется тяжесть, когда я поворачиваюсь лицом к демону, используя свой новообретённый навык, чтобы напустить на себя грозный вид.

Что бы сказали мои родители, окажись они в такой ситуации? То, что я была самой собой, никогда не помогало мне продвинуться.

Отец был скорее волком, чем котом. Он был слабаком по сравнению с моей матерью, хотя большинство людей этого не понимали, но сам по себе он был грозным; он был грубой силой, стоящей за операцией. Он держал оружие, а мать говорила ему, куда стрелять. А я? Я не знаю, кто я. Молчаливая. Обиженная.

Если бы я заговорила, слова бы вырвались сами собой. Такой я была и такой остаюсь. Я не была создана для той жизни, которую вели мои родители, и, учитывая, каким человеком я стала за годы до и после смерти Эллы, я не думаю, что смогу справиться с демоном.

Но…что мне терять? Я ведь мертва, не так ли? И этот ублюдок передо мной — причина моей смерти, и… Я резко моргаю. О чём я только что?..

Верно.

— Послушай, прости меня за то, что я сделала. — Я говорю невнятно. Тяжесть в моей голове нарастает и распространяется по всему мозгу, затуманивая зрение. Я усиленно моргаю, чтобы не дать глазам закрыться. — Я правда понятия не имею, что происходит и почему я застряла в этом богом забытом поместье. Я просто пыталась призвать свою сестру, чтобы поговорить… — Я резко вздыхаю. Дерево исчезает из-под моей руки, и я падаю, кувыркаясь, на другую сторону.

Я качусь по земле, и мои суставы и мышцы отказываются подчиняться моим попыткам смягчить падение. Мои конечности дрожат, когда я пытаюсь подняться и бороться с чёрными точками перед глазами.

Я чувствую себя одновременно слишком тяжёлой и лёгкой, как дым на ветру.

На две долгие, мимолётные секунды мне удаётся ухватиться за корень. Затем моя рука ударяется о землю, а за ней и всё остальное тело, и меня окутывает тьма.

На этот раз меня забирает не смерть, а что-то среднее между жизнью и смертью.

Глава 8

Линкс

Я моргнул раз, потом второй, а на третий раз увидел, что девушка всё ещё лежит лицом в грязи. Я наклоняю голову. Что, чёрт возьми, произошло? Только что она повернулась ко мне и попыталась извиниться своим хрипловатым голосом, а в следующую секунду не слишком грациозно рухнула на землю.

Я даже не попытался её поймать.

Её неуклюжесть очень напоминает мне кое-кого, кого я не видел и с кем не разговаривал очень, очень давно. Я отбрасываю это воспоминание и делаю глубокий вдох. Может быть, поэтому мне хочется проверить её пульс. Как будто я вижу себя в молодости и слышу невинный голос, который просит меня завязать ему шнурки. Или, может быть, это чувство возникает из-за того, что я давно не общался с людьми за пределами Ада, и её душа напоминает мне о жизни.

Теперь мёртвые для меня — обычное дело. Живые — в меньшинстве. Не то чтобы она была живой. Но она только что умерла, так что, по сути, это одно и то же.

Я фыркаю и отвожу взгляд к кронам деревьев, которые защищают нас от утреннего солнца. Пыхтя, я опускаюсь на корточки и тычу средним пальцем ей в бок. Конечно же, эта чёртова девушка-зомби без сознания.

— Я не собираюсь нести тебя обратно в поместье, — предупреждаю я, надеясь, что она застонет и сядет. Я долго и томительно жду, а потом закатываю глаза и закатываю рукава до локтей. Она не такая уж тяжёлая, когда я поднимаю её с земли, но, несмотря на её вес и запрокинутую голову, я не могу удержаться и смотрю на неё. — Если ты меня слышишь, то ты идиотка.

Ничего. Мне кажется, она даже не дышит.

Что бы здесь ни происходило, мне это не нравится.

Прошло несколько часов с тех пор, как меня вызвали, и я до сих пор не знаю, какого чёрта я здесь делаю. Эта девушка только и делает, что плачет, умирает или теряет сознание. Если она хотела привести меня сюда и позлить ради забавы, то ей это удалось.

Когда я смотрю вниз, раздражение в животе усиливается.

И мне особенно не нравится то, что я несу её обратно в дом.

Я наступаю на ветку, и мои руки сжимаются крепче, чтобы не уронить её. У меня дёргается челюсть. Нужно было дать ей упасть.

Я опускаю взгляд и смотрю на неё, прижатую ко мне. Между её губ застряла прядь волос. Они ещё не стали голубыми, но, поскольку я никогда раньше не встречал привидений, я не уверен, что это произойдёт. Хотя она всё равно будет хорошенькой.

Эта мысль на мгновение выбила меня из колеи, и теперь я думаю о ней уже во второй раз. Но я, чёрт возьми, не слепой. Она симпатичная. Если бы мы встретились в реальном мире и оба не были бы категорически мертвы, я бы, наверное, попытался заговорить с ней или посмотреть на неё — сработает и то, и другое.

Я перекидываю её через плечо, чтобы не видеть её лица. Для всего есть решение.

В это время дня солнце освещает длинные стеклянные окна здания — некоторые из них расписаны узорами, которые я видел только в богатых домах, когда был жив.

Типично для меня — оказаться здесь в ловушке.

Здание состоит из множества крыльев и четырёх этажей, его каменные стены выкрашены в чёрный цвет. И зачем им столько дымоходов? Кто их чистит? На это у них ушло бы лет десять.

Несмотря на то, что дом заброшен, двор усеян клумбами. Я чувствую запах растений, когда несу её через чёрный ход поместья в комнату с заколоченными окнами и односпальной кроватью посередине. Всё в этой ситуации чертовски странно.

В углу комнаты стоят аномально большие часы, которые тикают громче, чем нужно. Стекло разбито, а дерево покрыто пылью.

Я укладываю её на койку без простыни и начинаю искать одеяло, но потом останавливаюсь и качаю головой, удивляясь собственной глупости. Ей не холодно. Она мертва.

Мой взгляд скользит от её лица к грязным ботинкам. Она не карлица, но ростом мне по плечо. Если не считать того, что я возбуждаю себя или сжимаю член так сильно, что становится больно, когда моего соседа по комнате нет дома, я уже много лет не получал особого удовольствия — должно быть, поэтому мой пульс начинает учащаться, и я делаю шаг назад. Я не нахожу её привлекательной. Я не могу представить, как выглядят её голые ноги под штанами, и не могу признать, что её прикрытые одеждой груди привлекают моё внимание слишком сильно, чтобы это было нормально. Борясь с желанием не сводить с неё глаз, убрать волосы с её лица или провести большим пальцем по её пухлым губам, я сжимаю руки в кулаки и поворачиваюсь к девушке спиной, оставляя её лежать на койке, и направляюсь туда, куда меня позвали.

Я ещё раз осматриваю помещение в поисках чего-то, что могло бы подсказать мне, как выбраться из этой тюрьмы. Моё внимание привлекает коричневая деревянная шкатулка рядом с телом девушки. Это единственное, что здесь не сломано.

Крышка не открывается, но одного запаха достаточно, чтобы понять, что это обгоревшие человеческие останки.

Скривившись, я ставлю урну на то же место, где её нашёл. Можно с уверенностью предположить, что это та самая сестра-призрак, о которой она говорила перед тем, как потерять сознание.

Я хмуро смотрю на её физическую версию. Шея трупа всё так же неестественно вывернута, но цвет кожи изменился. Что-то не так с тем, что её тело оставили здесь. Покачав головой, я переступаю через её медленно разлагающийся труп и выхожу из комнаты. Это не моя проблема. Мои шаги эхом разносятся по особняку, пока я не добираюсь до столовой.

Гримуар насмехается надо мной, лежа на столе. Я листаю его страницы в поисках какого-нибудь способа всё исправить или заклинания, которое освободит меня, но из-за мешанины языков и символов я понятия не имею, что делаю.

Найдя страницу, которую она использовала, я читаю текст, нахмурив брови и пытаясь разобрать заклинание. Моя латынь и в лучшие времена оставляет желать лучшего, но я хотя бы немного лучше понимаю её на слух, чем при чтении.

Насколько я понимаю, эти символы создают безопасный портал между измерениями, позволяющий духу попасть на этот план. Это всё, что я понял. Здесь нет ни мелкого шрифта, ни предупреждений, ни нормального объяснения того, что делает заклинание, кроме как «призывает духа».

Моя грудь наполняется воздухом, я закрываю глаза и снова произношу слова, приоткрыв один глаз, чтобы увидеть, что ничего не происходит.

Я пинаю ближайшую ко мне вещь, и корзина, наполненная одеялами, отлетает в другой конец комнаты.

Ей нужно проснуться и произнести заклинание. Она сделала это однажды — сможет сделать и снова. Предположительно. То, что она мертва, может стать проблемой.