Августин Ангелов – Выжить в битве за Ржев (страница 37)

Угрюмов не возразил. Лишь в глазах мелькнула какая-то искра иронии, но тут же погасла. Майор явно умел держать себя в руках. Он медленно, оценивающе оглядел снайпера с ног до головы. Его взгляд задержался на непривычном покрое маскхалата, на странной угловатости бронежилета, выпирающего массивным воротником из-под откинутого капюшона, на шлеме необычной, несоветской формы. Этот взгляд был подобен рентгену — майор будто пытался увидеть не только самого Ловца, но и все те его устройства, что были спрятаны под тканью, в карманах и даже в глубине бывшего блиндажа немецких связистов. Ему, разумеется, обо всем подробно докладывали… И от этого взгляда на сердце у попаданца похолодело еще больше. Он понимал, что игра в кошки-мышки заканчивалась. Теперь перед ним был тот самый кот, который решил, что с мышкой пора заканчивать церемониться. И, возможно, настала пора ее съесть.

— Орлов доложил о вашей эффективности, — промолвил Угрюмов. — Цифры убитых вами оккупантов впечатляют. Спасибо за высоту и за ее удержание. Одно это уже достойно серьезной правительственной награды.

В словах майора не было тепла, лишь констатация факта: благодаря усилиям Ловца высота отбита у противника и удержана. Но, майор приехал явно не для того, чтобы благодарить.

— Однако, — продолжил он, и его голос стал тише, но от этого только весомее, — у меня есть вопросы к вам лично, товарищ Ловец. К вашей личности. Ведь мы с вами оба отлично знаем, что никаких парашютистов из Особого резерва Ставки в этот квадрат не забрасывалось.

Угрюмов сделал небольшую паузу, давая своим словам осесть в сознании собеседника. Треск поленьев в печке показался в этот момент Ловцу надвигающимся громом небесной кары за свое вранье. Но, он взял себя в руки, не показав виду, что нервничает. Просто промолчал. А майор продолжил говорить.

— Ваше снаряжение, — Угрюмов четко выговаривал каждое слово, — представляет исключительный интерес. Эксперты, которым я показал вашу винтовку и необычный бинокль с ночным зрением, были поражены. Они сказали, что подобные технологии не могут существовать ни в одной стране. Ни у нас, ни у союзников, ни у немцев. Нигде в мире.

Ловец по-прежнему стоял неподвижно, его лицо оставалось спокойным и непроницаемым, но внутри все уже кипело. Легенда, которую он придумал, развалилась. Все то, что он выдумал о своем появлении в 1942 году, летело к чертовой матери! Мозг попаданца лихорадочно работал, перебирая варианты. Отпираться? Ссылаться на особую секретность? Но этот человек уже не поверит в байки ни про «экспериментальные образцы» ни про «тайный ленд-лиз». Он сюда приехал за правдой. Или за тем, что он за правду сочтет. Между тем, Угрюмов предъявлял свои доводы дальше.

— Эксперты выдвинули две гипотезы, — Угрюмов не отводил своего тяжелого взгляда от лица Ловца. — Обе фантастические. Первая — что вы не с нашей планеты. Вторая — что вы не из нашего времени, а из будущего.

Майор госбезопасности произнес это абсолютно серьезно. Без тени улыбки, без всякой иронии. Как следователь, озвучивающий самое невероятное, но единственно логичное объяснение найденным уликам.

— Какие-то очень необычные предположения у ваших экспертов, — заметил Ловец.

Но, майор госбезопасности сделал вид, что не заметил иронии, продолжив говорить:

— Да, мне, как коммунисту и материалисту, такие версии претят. Но факты — очень упрямая вещь, а я привык доверять именно фактам. И сейчас я сам приехал сюда, добрался до передовой, чтобы спросить, глядя вам в глаза. Кто вы, Ловец? Откуда вы пришли? Почему вы нам помогаете? И я хочу услышать честный ответ.

Тишина, наступившая после этих слов Угрюмова, была оглушительной. Казалось, даже ветер снаружи блиндажа затих. Майор буравил Ловца колючим взглядом. И попаданец понимал — сейчас для него решается все. И от его ответа зависит не только его собственная судьба, но и судьба его молодого деда Николая Денисова. Ловец медленно вздохнул. Время словно замедлило свой ход. Он смотрел в застывшее, словно бы каменное, лицо майора госбезопасности и видел в его пронзительных глазах не только подозрение и холодный расчет, но и азарт исследователя, стоящего на пороге величайшего открытия.

Этот человек не был обыкновенным винтиком системы, ограниченным ее привычной догматикой. Он явно мыслил шире, готов был принять правду, как бы безумно она ни выглядела, если она объясняла загадку. И Ловец понял, что полуправда, умолчания и какие-то «легенды» с этим майором больше не сработают. Угрюмов приехал за самой сутью. Он намерен разобраться с фактами. И либо он получит правду прямо сейчас от самого Ловца, либо арестует его…

Глава 23

Ловец сделал шаг вперед. Голос его, когда он заговорил, был низким, ровным, без тени колебаний.

— Вы не ошиблись в главном, товарищ майор государственной безопасности. Ваши эксперты выдвинули две удивительные гипотезы. Но, как это не покажется вам или кому-то еще фантастическим, одна из них верная.

Он посмотрел Угрюмову прямо в глаза. Майор внимательно слушал, не собираясь ни поднимать его на смех, ни перебивать. Тогда попаданец продолжил, сказав правду:

— Я не с Марса. Я — отсюда. С планеты Земля. Только… моя Земля находится в будущем. Для вас — в следующем веке. Для меня — уже в прошлом. Но, я воин, и мое поле боя теперь здесь. Потому что эта война и моя тоже, раз мои предки сражаются и погибают в ней за мою страну.

Тишина стала абсолютной. Казалось, само время замерло, внемля этим словам, произнесенным в промерзлом блиндаже под Ржевом. Лицо Угрюмова не дрогнуло. Только в глубине его карих глаз что-то вспыхнуло и погасло — яркая, холодная искра понимания. Ловец по-прежнему стоял напротив майора, ощущая невероятную легкость от того, что сделал признание, и, одновременно, леденящую тяжесть. Мост был сожжен. Теперь пути назад не осталось: он только что выдал свою главную тайну этому майору из органов госбезопасности. И от того, что произойдет в следующие мгновения, какая последует реакция на его слова, зависело не только его собственное будущее, но и будущее его деда. А, возможно, и что-то гораздо большее.

Но, майор Угрюмов лишь медленно кивнул, как будто услышал не потрясающее откровение попаданца, а давно ожидаемое подтверждение своих догадок. «Ну что ж, — подумал Ловец, глядя на обезображенное шрамом, но умное лицо опытного человека перед ним. — Я сделал ход. Теперь твоя очередь, товарищ майор. Покажи-ка мне, на что способна твоя материалистическая логика, столкнувшись с настоящим чудом».

Майор молча обдумывал услышанное, а Ловец стоял, ощущая взгляд Угрюмова на себе как физическое давление. Каждая доля секунды этого молчания тянулась, словно резина. Правда, голая и шокирующая, вибрировала в воздухе между ними. Но инстинкт выживания, отточенный не только в боях, но и в коридорах другой, не менее опасной системы, сработал молниеносно. Полная правда была неподъемным грузом. Она делала попаданца уязвимым одиночкой, феноменом, за которым начнется охота с целью не только разобрать на винтики его «приблуды», но и выжать из него самого все, что он знает. И методы могут применить самые жесткие…

Ловцу снова нужна была легенда. Только уже не та примитивная, прежняя, подходящая для уровня Орлова, но абсолютно неприемлемая для таких, как Угрюмов, и для тех, кто находится выше него в иерархии системы. А новая, более сложная и правдоподобная, которая даст статус ему самому и защиту его деду. Нужна железобетонная легенда не жертвы обстоятельств, а секретного агента из будущего, выполняющего очень важное задание. Так он решил за какие-то секунды, пока майор переваривал сказанное.

Наконец, Угрюмов медленно покачал головой, и в его глазах, обращенных к Ловцу, появился огонек интереса, когда он спросил вполне конкретно:

— Из какого вы года? И откуда вы?

У Ловца отлегло от сердца. Похоже, майор заглотил наживку. И голос попаданца зазвучал тверже, когда он озвучил правду:

— Прибыл из 2023 года. Сам я из Москвы.

Угрюмов не моргнул, но его тяжелый взгляд чуть смягчился. И он уже попросил, а не приказал:

— Расскажите подробности вашего… перемещения.

— Оказался я здесь не случайно. Это была особая экспериментальная военная операция, — проговорил Ловец.

Майор замер, затаив дыхание.

— В нашем времени, — продолжал Ловец, тщательно подбирая слова, — война с немцами, разумеется, давно закончилась. Но ее изучение, ее уроки и отголоски — это вопрос национальной безопасности. Хотя победа над Германией и была достигнута к маю 1945 года, но в отдаленной перспективе последствия для страны оказались весьма негативными из-за слишком больших потерь. Лучшие люди, самые храбрые и сильные не только физически, но и духовно, погибли на фронтах. Мужчин после войны не хватало, возникли экономические проблемы, случилась демографическая яма, а бывшие союзники англосаксы начали Холодную войну, которая усугубила кризис. Советский Союз не смог развиваться дальше, а национализм союзных республик, подогреваемый извне врагами, привел к распаду страны в 1991 году на отдельные государства и к реставрации капитализма в них…

Брови Угрюмова поползли вверх, и он перебил:

— То, что вы сказали сейчас, — просто чудовищно! Какие мрачные пророчества у вас!