Августин Ангелов – Выжить в битве за Ржев (страница 25)

Физик, ученый с горящими глазами фанатика науки, покрутив в пальцах необычный бинокль и выглянув потом с его помощью в ночь, стоявшую за окном, говорил тише, чем военный инженер, но еще категоричнее, тыча пальцем в необычный прибор и в фотографии, сделанные Орловым:

— Это не просто оптика в привычном понимании. Это прибор для того, чтобы уверенно смотреть сквозь темноту, использующий электронно-оптическое преобразование теплового излучения в видимый спектр. Мы над подобным тоже бьемся, но мы только в самом начале, товарищ майор. К нам недавно поступили сведения, что и у немцев уже есть нечто в этом роде, «кошачьи глаза», — приборы инфракрасного диапазона, которые начали разрабатываться фирмой «AEG» еще перед войной, — но они громоздкие и энергоемкие, с электронным блоком на лампах и с большим излучателем-прожектором инфракрасного спектра. А тут у вас столь компактный ночной бинокль… И эта его миниатюрность просто поражает, как и функциональность… внутри встроены еще миниатюрные электронные часы и дальномер… Определенно, перед нами не какая-то мистификация, а вполне материальный прибор, отлично выполняющий свои функции. Но, изготовить такое сейчас невозможно ни в одной стране. Перед нами технологии, ушедшие на десятки лет вперед, источник которых… — он запнулся, посмотрел на Угрюмова и закончил уже шепотом, — не земной. Или, что тоже вероятно, такое могло оказаться у нас из будущего. Природа времени не изучена до конца, как и возможность существования каких-нибудь разумных марсиан…

Последнюю фразу физик выдохнул, сразу испугавшись собственной смелости, и потянулся за папиросой дрожащими пальцами.

Внимательно выслушав, Угрюмов отпустил экспертов. Теперь он сидел один и размышлял над сказанным ими. Версия с союзниками отпадала. Технологический разрыв, как сказали эксперты, слишком велик, чтобы его можно было скрыть даже в рамках сверхсекретного проекта. Американцы или англичане, обладая такими техническими чудесами, немедленно запустили бы подобные разработки в массовое производство и выиграли войну за полгода. Или, на худой конец, использовали бы свои достижения, как козырь в политических играх, а не засылали бы одинокого агента в советскую окопную грязь под Ржевским выступом с новейшим сверхсекретным и очень дорогостоящим оборудованием.

«Немецкий провокатор» тоже исключался окончательно по той же причине. Будь у немцев нечто подобное, они оснастили бы свои полки, но никак не одиночку. К тому же, этот Ловец громил фрицев с большим энтузиазмом, каждый раз сильно рискуя собой. Такого ни одному агенту не сыграть. Этот необычный снайпер умел не только метко стрелять, он имел еще и прекрасную диверсионную подготовку, уничтожая немцев с беспощадной эффективностью.

Еще одну версию, что это свой засекреченный специалист, используемый кем-то из вышестоящих начальников в рамках какой-то тайной операции, о проведении которой нижестоящих в известность не ставили по причине особой секретности, Угрюмов тоже проверил. Во-первых, аппаратуры подобной нигде, ни в одном самом секретном НИИ, не имелось, во-вторых, все подобные «спецы» из ОСНАЗа находились в ведении НКВД и Разведупра. Но, Ловца точно среди них не значилось.

Потомок эмигрантов из белогвардейцев, «вундеркинд», научившийся диверсионной тактике и очень меткой стрельбе где-то за границей и прибывший на передовую ради мщения немцам с набором лучшего иностранного снаряжения тоже исключался, раз такого снаряжения нигде не изготавливалось. Следовательно, оставались только самые безумные версии. Те самые, о которых высказался эксперт по физике и электронике.

Угрюмов, как упорный материалист, человек трезвого ума и железной логики, старый большевик, прошедший Гражданскую и чистки внутри системы, ненавидевший мистику и «глупые фантастические сказки», теперь вынужден был в рамках операции «Ночной глаз» рассматривать даже самые странные варианты. Потому что иначе — ничего не сходилось. «Кем ты должен быть, Ловец, — думал Угрюмов, — чтобы иметь такое оружие и приборы? Посланцем от Аэлиты с Марса? Или все-таки путешественником во времени из романа Уэллса?» Майор ловил себя на том, что у него остались только эти две фантастические версии. Все остальные просто отпали одна за другой.

«Может, этот Ловец какой-то сумасшедший с Марса или из будущего, который просто решил поохотиться на немцев здесь у нас, украв космический корабль или машину времени?» — предположил Угрюмов. Но, Ловец не выглядел сумасшедшим. Его действия, описанные в рапортах Орлова, были выверены и прагматичны. Он не кичился своими «приблудами», а использовал их просто, как привычный инструмент. Причем, он не лез с объяснениями, а ссылался на «особую секретность» и молчал. Похоже, он хотел только воевать, убивая немцев. И, кажется, ничего больше Ловца не интересовало. Вот только, он внезапно захотел найти какого-то рядового Денисова. Орлов прислал запрос…

Мысль майора зацепилась за это. Желание Ловца заполучить именно этого молодого снайпера Денисова в свою команду было слишком настойчивым, слишком личным для «путешественника из будущего» или «посланца Марсиан». Тут крылась какая-то вполне земная история. И нужно было это проверить. Маленькая неявная ниточка, но, все другие пока не сработали…

Загадка переросла уровень полевой контрразведки. Угрюмов не мог больше оставаться в роли пассивного наблюдателя, играющего в кошки-мышки с Ловцом через Орлова. Это был вопрос государственной важности, если Ловец, действительно, марсианин или посланец из будущего. Но докладывать такое наверх, в Москву, без твердых доказательств — значило рисковать всем. После подобных предположений его самого могли объявить сумасшедшим, снять с должности, даже расстрелять, да и Ловца тогда ждала судьба не лучше, кем бы он ни был, хоть любовником самой Аэлиты с Марса.

Угрюмов знал, что действовать опрометчиво в этой нетипичной ситуации нельзя, нужна предельная осторожность. Иначе, одна ошибка — и тайна умрет вместе с ним и с Ловцом. Но, если он, Угрюмов, все-таки разгадает эту тайну, представив начальству доказательства своей правоты, то повышение обязательно будет. Система ничего не оставляла без внимания. Она не только карала, но и награждала. И все действия даже майора госбезопасности, возглавлявшего контрразведку фронта, были подотчетными в этой системе.

Но, пока он лишь докладывал наверх о том, что разработка операции «Ночной глаз» успешно продолжается, версия о том, что на передовой действует агент союзников, проверяется. И цифры немцев, уничтоженных группой Ловца, были тому веским доказательством. Пусть начальство пока верит в эту версию и тоже осторожничает, потому что перед союзниками никому не хочется выглядеть плохо. Впрочем, именно из-за этой версии майору дали сверху карт-бланш, и какое-то время у него имелось в запасе. Вот только, после высказываний экспертов, наставал срок действовать самому. И Угрюмов собирался поднять ставки, чтобы ускорить собственное расследование о появлении Ловца.

Он взял блокнот и начал писать приказ для Орлова, формулируя его в виде личного распоряжения по операции «Ночной глаз»:

1. Обеспечить безопасность, не мешая боевой эффективности группы Ловца, как уникальной оперативной единицы. Чем больше Ловец сделает против немцев, тем больше данных о его методах и возможностях мы получим.

2. Усилить группу Ловца. Передать под его неформальное руководство не только снайпера Денисова, по прибытии, но и охотника Чодо Боягирова, а также сержантов Смирнова и Ветрова на постоянной основе. Создать из них ядро особой разведывательно-диверсионной группы (ОРДГ) «Ночной глаз», действующей по планам Ловца, но под общим контролем Особого отдела.

3. Предоставить группе «Ночной глаз» максимальную оперативную свободу и ресурсную поддержку в пределах возможностей фронта: снабжение, связь и артиллерийское прикрытие по запросу.

4. Лично для Орлова: основная задача смещается с наблюдения за Ловцом с политической точки зрения на изучение его тактики. По возможности производить осторожные попытки выяснить происхождение его знаний и техники в неформальном общении. Акцент сделать на установление доверия.

5. Готовить почву для моей личной встречи с Ловцом.

Последний пункт был ключевым. Угрюмов понимал, что пока он сидит в кабинете, загадка не разрешится. Ему нужно было увидеть этого человека своими глазами. Прочувствовать его. Задать вопросы не через цепочку донесений, а лицом к лицу. Через некоторое время майор намеревался лично посетить передовую и встретиться с Ловцом якобы «для оценки результатов работы особой группы и постановки новых задач», а на самом деле, чтобы увидеть этого человека в привычной ему обстановке, а не в казенной тишине кабинета.

Угрюмов переписал свой приказ специальным шифром, отчего текст стал выглядеть, как обычное письмо любящего старого отца к сыну на фронт. Затем майор нажал кнопку звонка. В приемной звякнуло, и в кабинет быстро вошел ординарец. Вошедшему было приказано срочно доставить «письмо» на передовую, вручить лично Орлову в руки.

Когда ординарец вышел, Угрюмов снова взял необычную винтовку. Такой технический уровень невозможен для 1942 года, так утверждали эксперты. «Значит, он прибыл к нам из другого времени или с другой планеты», — эти мысли уже не казалась Угрюмову ересью. Вот только, майор никак не мог понять, почему же все-таки надписи на маркировке сделаны именно на английском языке? Вряд ли на Марсе живут англосаксы. Значит, версия с перемещением Ловца из будущего оставалась единственной рабочей гипотезой. Но, если такое, невероятное на первый взгляд, предположение все-таки подтвердится, то этот Ловец станет в глазах всех тех, кто узнает тайну, не просто великолепным снайпером. Он будет самым полезным человеком на планете, ходячим арсеналом знаний о будущем и, возможно, уникальных технологий оттуда. И потому все эти знания предстоит использовать с максимальной пользой и быстро, пока ими не завладели другие. Ведь за подобным носителем информации начнется охота всех специальных служб мира.