Августин Ангелов – Выжить в битве за Ржев (страница 24)

Ловец смотрел, удивленный. Чодо с ходу разобрался в карте, определил позицию и разработал маршрут отхода. Он явно хорошо разбирался в картах, а не только в тайге и охоте на зверье.

— Пойдешь с нашей группой? — спросил Ловец.

Чодо покачал головой, проговорив:

— Нет. Слишком много не надо идти. Только трое. Ты, я, и тот, кто сейчас сзади сидит, в кустах, слушает.

Ловец обернулся и посмотрел внимательно. От него не укрылось, что позади траншеи, из-за развалин какого-то сарая метрах в двадцати, действительно, едва заметно выглядывала спина в маскхалате. То был Смирнов. Едва заметив, что его раскрыли, он поднялся и подошел, ухмыляясь.

— Не в обиду, товарищ Ловец. Мне приказано обеспечивать вашу безопасность. А вы тут, гляжу, новые планы строите, — он подошел ближе, кивнул Орлову. Потом сказал, обратившись к Чодо:

— Здорово, земляк! Вижу, ты уже в курс дела вошел.

Чодо кивнул в ответ, без тени эмоций. Кажется, охотник с самого начала знал, что Смирнов спрятался в кустах, чтобы присматривать за Ловцом.

— Он пойдет, — сказал Чодо, указывая пальцем на Смирнова. — За спиной хорош. Его шум немцев отвлекает. А мы тихо проберемся вперед с двух сторон.

Так, за пять минут возле вывороченной сосны, родился новый расклад для выхода на задание. Некий странноватый симбиоз: попаданец-технократ, сибирский охотник-инстинктивщик и профессиональный контрразведчик-наблюдатель. Оркестр смерти, уготовленной для немцев, начинал обретать не только музыкантов, но и свое, неповторимое звучание.

Убедившись, что Ловец и Чодо нашли общий язык, Орлов дал им указание готовиться к вечернему выходу на новое боевое задание. Впрочем, у них для подготовки имелся весь день, за который на войне многое могло поменяться. Но только не на этом участке передовой. Утренний артобстрел потрепал позиции немцев, но и они в долгу не оставались, отвечая на один артиллерийский обстрел тремя. И свежий батальон, который удалось вытребовать по линии НКВД для прикрытия роты Громова и уверенного закрепления вокруг взятой высоты, понес потери прямо в своем расположении, отчего намеченная атака не получилась, сорвалась, не начавшись. Весь день происходили орудийные, минометные и пулеметные перестрелки, не дававшие пехотинцам буквально поднять головы. Но никаких успехов ни у одной из сторон так и не получилось. А к вечеру, когда интенсивность стрельбы уменьшилась, настало время для выдвижения группы Ловца в новом составе. Ветрова, который, по словам охотника, был еще более шумным, чем Смирнов, решили на этот раз оставить на охране базы.

Перед вылазкой вечером Орлов снова нашел Ловца.

— Насчет снайпера Денисова, — сказал он, понизив голос. — Ответ получен.

Ловец замер, его сердце заколотилось сильнее обычного.

— И?

— Газетчики не приврали. Есть такой. Рядовой Николай Петрович Денисов, снайпер, — Орлов говорил тихо, но отчетливо, — Его батальон был разгромлен в начале февраля. Но, сам он уцелел и был передан в состав резерва при штабе 1203-го стрелкового полка 354-й дивизии для усиления снайперскими кадрами. Сейчас он в восьми километрах отсюда, на передовой у высоты 91.3. Комполка дал добро на его временное переподчинение для выполнения спецзадания.

Ловец сразу подумал: «Получается, дед сейчас воюет в том же полку, в котором и рота Громова, только в другом батальоне!» Попаданец чувствовал сильное внутреннее возбуждение. Его дедушка находился буквально в нескольких километрах!

— И когда он прибудет? — голос Ловца прозвучал сдавленно.

— За ним уже выслали нашего человека, — Орлов сделал паузу. Потом добавил:

— Он будет доставлен сюда к утру.

Ловец закрыл глаза. Воздух, пахнущий порохом, гарью и холодом, вдруг показался ему самым сладким на свете. Кажется, он сделал это! Он нашел своего деда! Теперь оставалось самое ответственное — встретиться с живым воплощением семейной легенды, с человеком, который должен был скоро погибнуть. Но теперь Ловцу предстояло сделать все для его выживания, чтобы эта встреча с потомком из будущего снова не стала для деда роковой.

Ловец верил, что, познакомившись со своим дедом, повлияет на его безопасность только в лучшую сторону, что прежняя цепь трагической судьбы деда, оборванная в марте 1942-го вражеской пулей, теперь будет исправлена. Но выдержит ли сам дед это новое неожиданное натяжение времени и невероятной правды, которую Ловец не мог пока открыть? Он не решался показывать материалы из своего смартфона никому, потому что опасался трагических последствий. Ему казалось, что, узнай горькую правду о будущем эти советские люди, которые так верят в Сталина и грядущий коммунизм, как они потеряют свою веру, а вместе с ней и весь свой красноармейский боевой дух.

Ловец почувствовал, как голова закружилась от смеси облегчения, что дед нашелся, и нового острого страха говорить правду о своем попадании даже ему, человеку, на примере которого он вырос и считал для себя самым близким…

— Завтра… — повторил он про себя. — Неужели сегодняшняя вылазка — последняя без него?

Глава 15

В кабинете майора государственной безопасности Петра Николаевича Угрюмова было натоплено и накурено так, что сизая пелена висела неподвижным слоем под потолком. Мороз за окном лишь крепчал, февральский ветер свистел снаружи, закручивая снежные вихри, и даже вороны, сидевшие, обычно, на дереве напротив, куда-то попрятались к вечеру. А теперь и вовсе уже стояла глубокая ночь, и тяжелые шторы были плотно сдвинуты, чтобы обеспечивать светомаскировку.

Майор сидел под портретом Сталина при свете настольной лампы, откинувшись в старом дореволюционном кресле. Взгляд Угрюмова, тяжелый и неподвижный, был прикован не к рапорту Орлова, лежащему на столе, который уже давно был прочитан, а к предметам, аккуратно разложенным на чистом сукне перед ним в круге света. Необычная винтовка с не менее необычным патроном. А еще — удивительный небольшой бинокль, который позволял видеть в полной темноте. Причем, далеко видеть. Он сам это проверил.

Внутри, если заглянуть в окуляры, были видны меняющиеся маленькие светящиеся цифры. И Угрюмов быстро догадался, что перед ним показания дальномера. А еще там внутри имелись часы. Тоже цифровые. В середине бинокля между окулярами и объективами находилась непонятная плоская коробка с маленькими кнопочками, закрывающая почти весь корпус бинокля, делая его вид абсолютно непривычным.

Рядом лежали фотографии прочего снаряжения Ловца, сделанные Орловым. Они получились немного размытыми, снятыми не слишком профессионально. Но даже на них читалась невероятная, чуждая чистота линий, качество обработки материалов и невероятная миниатюрность деталей.

Версия об «американских союзниках» забросивших своего агента с целью испытать новейшее оборудование в трудных боевых условиях русской зимы, которую Угрюмов первоначально принял как рабочую и даже в чем-то удобную для себя, рассыпалась в прах, как только он вдумчиво начал изучать предметы из снаряжения необычного снайпера и их тщательные описания, составленные Орловым. Потом майор вызвал к себе двух экспертов, работающих на госбезопасность.

Первый — военный инженер средних лет из Главного артиллерийского управления, недавно вернувшийся из командировки к американцам, организованной вполне официально, ради налаживания более эффективного взаимодействия по ленд-лизу. Но, на самом деле, он выполнял секретное задание по изучению передовых оружейных технологий союзников. То был очень эрудированный специалист с отличными знаниями не только самого оружия, но и всех нюансов его производства.

Второй — достаточно молодой, но очень перспективный, почти гениальный физик, старший научный сотрудник из секретного НИИ, курируемого НКВД и занимавшегося самыми передовыми разработками в сфере электроники, в том числе тщательным изучением новейших иностранных технологий, материалы о разработке которых выявляла советская внешняя разведка. И вердикты экспертов, высказанные майору больше часа назад, все еще звенели в ушах Угрюмова, четко сформулированные и неоспоримые.

Военный инженер, повертев в руках винтовку Лобаева, довольно быстро сообразил, как ее частично разобрать и собрать обратно, но потом сказал вполне уверенно:

— Петр Николаевич, клеймо на винтовке — это, определенно, какая-то мистификация. Такого производителя оружия, который был бы способен сделать нечто подобное, в Америке нет и не может быть. Материал ложи и приклада крайне необычен… Это не дерево и не металл в привычном смысле, а что-то иное, легкое, словно пластмасса, но невероятно прочное. Подобный материал ни одна страна не использует и даже не производит. Что касается самого механизма оружия, то он очень интересен и оригинален. Да и такой крупный калибр для снайперской винтовки — тоже весьма оригинальное решение. Патроны похожи на те, что производятся к ДШК, но гильзы и пули немного иные, а состав пороха нужно исследовать особо. Но, могу вам сказать уже сейчас со всей ответственностью: сама эта винтовка и боеприпасы к ней рассчитаны специально для стрельбы с максимальной точностью на предельные дистанции. И ни у американцев, ни у англичан, ни у немцев ничего подобного нет. И быть не может. Требуется, конечно, тщательнейший анализ материалов в лабораторных условиях, но мне очевидно, что инженерный уровень этой оружейной разработки и качество обработки деталей винтовки опережают современные возможности.