Августин Ангелов – Выжить в битве за Ржев. Том 6 (страница 35)

Глава 21

Ловец влетел в избу, а Клавдия застыла перед ним с пистолетом в руке над трупами. У ее ног валялись несколько немецких солдат.

— Коля! — крикнула она. — Я застрелила их!

Она запнулась, опустила пистолет, зарыдала, дрожа всем телом. Ловец подскочил к ней, обнял, прижал к себе.

— Они хотели меня убить, — прошептала она сквозь слезы. — Но я не далась…

— Правильно сделала, — сказал он. — Главное, что ты жива!

Ловец держал ее в объятиях, чувствуя, как дрожит ее тело, как часто стучит сердце. И в этот момент он услышал какой-то звук наверху, на чердаке. Скрип досок. Он поднял голову и замер. Что-то было не так. Слишком легко все прошло. Слишком мало солдат Зибер оставил охранять Клавдию.

— Клава, — сказал Ловец тихо, почувствовав неладное. — Отойди от меня к стене. Скорее!

Она не поняла, что случилось, но послушалась, чуть отступив. И в этот момент потолок над ними рухнул.

Зибер действовал быстро. Еще до того, как началась стрельба, он понял, что Ловец выберет для атаки именно дом с Клавдией внутри. Элементарная ловушка: мышеловка, а внутри — приманка. Простейшая и старая, как мир, но вполне годная. С той лишь разницей, что в роли мыши выступал Ловец, а в роли приманки — его женщина. Но сработать должно.

Пока пленная санитарка оказывала помощь немецким раненым, Зибер отдал приказ двум группам: одной предстояло зайти с тыла, перерезая Ловцу путь к отступлению к берегу реки, вторая заходила с фланга, отсекая Ловца от его людей. Сам Зибер взял с собой ефрейтора Фрица Грубера с двумя другими солдатами, которые ходили в разведку. И они заранее затаились на чердаке в этом доме-ловушке, где должна была начаться самая серьезная заварушка.

На чердаках остальных изб были расставлены пулеметные расчеты. А в самой большой избе, где размещался штаб покойного Кранца, даже удалось сделать что-то вроде дзота в подполе с подвальным окошком, из которого теперь выглядывал ствол пулемета. К тому же, фельдфебелю Векслеру были даны распоряжения заминировать подходы. Но, сделать это полноценно он не успевал, потому что бой начался неожиданно и гораздо раньше, чем предполагали немцы.

«Ты попался, Ловец! Твоя женщина стала приманкой в мышеловке, которую я подготовил для тебя», — думал Зибер, осматривая дранку потолка, прибитую ржавыми гвоздями к чердачным балкам старого дома. Тоненькие дощечки, на которые была нанесена потолочная штукатурка, уже сильно подгнили. А несколько прочных досок лежали на чердаке только посередине. Стоило лишь ступить с них чуть в сторону, — и гарантированно провалишься через потолок в комнату. Этим обстоятельством и решил воспользоваться Зибер, чтобы неожиданно свалиться Ловцу прямо на голову. А возле печной трубы имелась щель, сквозь которую просматривалось кое-что из происходящего внизу в комнате.

Когда первые выстрелы прозвучали снаружи, Зибер уже был на месте. Он сидел на корточках на чердаке, прислушиваясь к звукам боя. Пулеметы застрочили с флангов из леса. Им ответили пулеметные очереди из деревни. А одиночные выстрелы из карабинов и автоматные очереди ударили, казалось, со всех сторон. Судя по интенсивности стрельбы, силы атакующих и обороняющихся казались примерно равными.

По звукам Зибер определил у атакующих шесть пулеметов. Четыре русских ручных «ДП-27» и два немецких «МГ-34». Немцы отбивались из пяти таких-же «МГ». Один — в центре в импровизированном дзоте под штабом, два с правого фланга на чердаках, два — с левого. Обороняющиеся имели преимущество в своих укрытиях.

Но русские атаковали грамотно. Не лезли в лоб на пулеметы, а заходили сразу с трех направлений, быстро приближаясь к крайним избам ползком и короткими перебежками, используя слепые зоны, где не было пулеметного огня. Зибер знал, что главный прорыв будет нацелен Ловцом именно туда, где находится пленная. И потому пулеметы русских так яростно били на подавление, не жалея боеприпасов, которых, наверняка, у них немного.

По лесу много пулеметных лент преследователи вряд ли притащили. А вот у фельдфебеля Векслера много чего было припрятано в этой деревне, которую покойный гауптман Кранц использовал, как свою базу. Потому немцы могли обороняться достаточно долго. Русские рассчитывали незаметно просочиться в темноте. Но у них не вышло.

Как раз в этот момент Векслер, командующий обороной, пока сам Зибер охотился на Ловца, приказал выпустить осветительную ракету. Зибер прильнул к щели между чердачными досками и увидел в ее свете, как сам Ловец бежит к избе с заложницей. Гауптштурмфюрер сразу узнал этого русского по особой манере двигаться. Бежал он быстро, непредсказуемыми зигзагами, умело уходя с линии огня.

Зибер почувствовал, как внутри у него возникает чувство, похожее на уважение. Настоящий профессионал! Такой противник достоин того, чтобы его убил лично он, Франц Зибер. Не какой-то безвестный солдат, а именно он сам!

— Беги, беги, мышка моя, — прошептал он, глядя в прицел, как Ловец стремительно приближается к избе. — Ты почти у цели. Но сегодня я охотник. Я кот, а ты — мышь, идущая в мышеловку!

Зибер нажал на спусковой крючок и выстрелил, прицелившись Ловцу в грудь. Но Ловец, словно бы почувствовав, что он на мушке, снова вовремя ушел в зигзаг, рванулся вбок, и пуля лишь порвала его рукав. Тут произошло неожиданное. Внутри дома внизу в комнате раздались крики, а потом, вместе с выстрелом Зибера, там грохнул пистолетный выстрел, и за ним подряд — еще несколько.

Клавдия нарушила планы. Зибер не ожидал, что пленная медсестра внезапно откроет точный огонь из «браунинга», который умудрится украсть у раненого лейтенанта Бюлера. Гауптштурмфюрер оказался не готов к такой неожиданной перемене роли заложницы, внезапно превратившейся в убийцу его солдат, потому немного замешкался, увидев в чердачное окно, как в дом врывается Ловец. И Зибер снова не успел пристрелить Ловца из своего карабина, как тот уже оказался внутри, потому что Клавдия отворила ему дверь.

Зибер осторожно переместился и заглянул в щель возле печной трубы, проходящей сквозь чердак. Но Клавдию через эту щель видно уже не было. Она сместилась ко входу в избу, который отсюда не просматривался. А на том месте, где она находилась до этого, валялся на полу окровавленный труп ефрейтора по имени Оскар.

«Черт! Она хитрее, чем я думал, — мелькнула мысль в голове Зибера. — Ты убила моих солдат, предназначенных для того, чтобы сковать Ловца боем перед моим появлением. Но это ничего не меняет. Ты все равно умрешь, Ловец! Ты и твоя женщина». Если поначалу подготовленная ловушка казалась Зиберу вполне надежной, с тремя солдатами внизу, и еще тремя на чердаке с ним самим во главе, то теперь он больше не был в этом уверен.

Тем не менее, он не собирался изменять план. Он поднял руку, готовясь к прыжку. Полевой разведчик Фриц Грубер кивнул, демонстрируя готовность. Двое его стрелков тоже кивнули. Они, пожалуй, были лучшими из всех людей Векслера. Лучшими из худших. Но других под рукой у гауптштурмфюрера просто не имелось. Еще раз взглянув на них, Зибер резко опустил руку.

— Spring! Прыгаем! — выкрикнул он команду.

Он первым спрыгнул с центральных чердачных досок, проломив своим весом тонкую дранку потолка. Его солдаты последовали за ним. И все четверо рухнули вниз в облаке пыли от разлетевшихся кусков потолочной штукатурки и щепок дранки. Но еще раньше, чем они приземлились, Зибер услышал выстрел Ловца и увидел, как один из солдат Грубера падает вниз уже мертвый, сраженный в прыжке пулей в грудь.

Сам Зибер приземлился неудачно. Он задел плечом об край печки, больно ударившись, отчего его карабин опять выстрелил мимо. Пуля просвистела над головой русского, врезавшись в стену. Зибер выругался. Его бесило, что снова так глупо промахнулся. Ловец же сразу выстрелил в еще одного из солдат, убив его наповал пулей в голову.

Русский диверсант оказался даже быстрее, чем ожидал Зибер. Он передернул затвор карабина и выстрелил в Ловца еще раз, пока он не развернул свою длинную винтовку. Но тот уже отскочил в сторону. Зибер опять промазал, а русский, понимая, что не успевает развернуть ствол своей длинной винтовки в тесноте, прыгнул на немца, сбив его с ног. И они сцепились в рукопашной на полу в полумраке среди трупов, крови, пыли и обломков потолка.

В это время Клавдия пыталась отбиться от Фрица Грубера, который, прыгнув сверху вслепую сквозь потолок, повредил ногу. Во время прыжка он неудачно наткнулся правой ногой на лавку и упал прямо перед ней, но не выпустил из рук карабин. И Клавдия, не раздумывая, выстрелила в него, сразу же бросившись вперед и схватившись свободной рукой за ствол его карабина, не давая целиться в Ловца.

Выстрелы прогремели одновременно. Пуля из карабина ушла в сторону, не причинив вреда Ловцу, а пистолетная пуля перебила Груберу правую руку чуть выше кисти, прошла сквозь нее и застряла в животе. Молодой баварец выпустил карабин. Его пальцы на правой руке перестали действовать. И он больше не мог передергивать затвор. Ефрейтор выглядел напуганным, его левая рука дрожала, когда он пытался зажать рану. А Клавдия тут же попыталась его добить. Не теряя времени, она снова нажала на спусковой крючок пистолета. Но, выстрела не произошло.