Августин Ангелов – Выжить в битве за Ржев. Том 6 (страница 22)

Они стояли друг от друга в двух шагах — попаданец в замызганном маскхалате и гауптштурмфюрер СС в форме советского десантника, с чужой вязаной шапкой на голове и с чужим автоматом ППШ на груди. В тумане, подсвеченном пожаром, все еще бушующим на дороге из-за разлитого автомобильного топлива, поджарая жилистая фигура Зибера казалась призраком. Он не кричал и не делал лишних движений. Просто стоял с большим ножом в руке, чуть согнув колени, готовый к прыжку — как хищный зверь, замерший перед броском.

«Профессионал», — понял Ловец. — «Опытный и опасный». Но он был готов и к схватке с таким противником. Когда Зибер ударил клинком, не сверху вниз, не снизу вверх, а прямым резким ударом, Ловец проворно отскочил назад и шибанул заклинившим пистолетом по руке противника, используя огнестрельное оружие, как тяжелый кастет. Его когда-то учили использовать любые подручные средства в драке.

Почти килограммовый «ТТ» резко и больно ударил по пальцам, выбив штык-нож из руки немецкого диверсанта. Но Франц не растерялся, быстро отступив на шаг в сторону, он сорвал с себя бесполезный автомат и пустил в дело его приклад, орудуя им ловко и заставив теперь уже Ловца отступить. В тот момент Франц думал, что ему нужно лишь выиграть немного времени. Ведь уже через минуту его парни будут здесь. Но, он снова ошибся.

Ситуация для группы Зибера неожиданно изменилась. Из леса сзади ударили автоматы и винтовки. Разведчики Ковалева пошли в атаку. Ловец узнал его голос: «Бей диверсантов! Кончай ряженых!» А потом Ловец тоже метнулся вперед. Он кинулся в рукопашную, выхватив свой десантный нож — широкое лезвие хищно блеснуло в свете пожара.

Зибер перехватил автомат ППШ как дубину. Удар ножом он отбил ствольной коробкой. Металл лязгнул о металл, посыпались искры. Зибер тут же ушел в сторону и нанес удар прикладом автомата с другой стороны. Ловец едва успел развернуться, снова уходя от удара — на этот раз тяжелый приклад скользнул по его предплечью, ударив больно, но не смертельно.

Ловец стиснул зубы и резко ударил ножом в ответ. Зибер уклонился, парировал своей дубиной, в которую превратился автомат, утративший возможность стрелять. Ловец отскочил в сторону и ударил ножом сбоку, метя противнику в почку. А Зибер снова среагировал вовремя, извернувшись и обрушив тяжелый приклад на голову Ловца. Но попаданец опять отскочил. И приклад просвистел мимо, не причинив вреда.

Они кружили друг вокруг друга, как два волка в тесной клетке, образованной горящими грузовиками и клубами дыма. Никто из них не кричал. Никто не звал на помощь. Оба молча сжали зубы. Только напряженное дыхание, только скрип мокрого снега под ногами на фоне стрельбы, продолжающейся вокруг них. А единственным зрителем этого поединка был раненный пес Афганец, выглядывавший из-за колеса грузовой машины. Но, обессиленный из-за потери крови, он ничем не мог помочь своему командиру.

Ловец успел заметить, как за спиной Зибера в тумане мелькали силуэты — немецкие диверсанты отстреливались от бойцов Ковалева. Кто-то упал. Кто-то закричал. И чей-то голос, очень знакомый, захлебнулся на полуслове. Кажется, Ковалев тоже словил пулю. Но, отвлекаться было некогда.

Зибер атаковал снова — ткнул стволом низко, целясь в живот. Ловец ушел от атаки вбок и ударил ногой в голень противнику. Немец пошатнулся, но удержался и ответил ударом приклада в лицо. Ловец успел отклонить голову — и все же край приклада задел, сильно рассек бровь, залив левый глаз кровью. Окончательно рассвирепев, Ловец рванулся вперед. Они сцепились в клинче, упали в грязь. И Зибер увидел, как лезвие ножа устремляется к его горлу. Но он вовремя подставил автомат поперек под лезвие, двумя руками отжимая от себя Ловца с ножом, навалившегося на немца сверху.

Внезапно что-то сильно взорвалось. Взрывная волна оглушила обоих, и они откатились друг от друга в разные стороны. Это недалеко в горящем грузовике пламя добралось до ящиков со взрывчаткой. И огненный шар взметнулся в небо, выжигая туман. А ударной волной разметало все вокруг на несколько десятков метров.

Когда Ловец вскочил на ноги, в ушах у него звенело, а перед глазами поплыли красные круги от контузии. Нож куда-то вылетел из его руки. Зибер тоже неуверенно поднялся. Он потерял и автомат, оставшись безоружным. Он стоял перед Ловцом возле кабины грузовика, пробитой пулеметными очередями, и шатался, а из носа текла кровь. И в этот момент из-за переднего колеса грузовика вылез Афганец.

Раненый пес-попаданец, собрав все последние силы, укусил Зибера за левую ногу над лыжным ботинком. Франц выругался по-немецки и резко дернулся, вырвал прокушенную икроножную мышцу из зубов пса и, пригибаясь, побежал в туман на южную сторону шоссе к центру колонны. Туда, откуда слышались крики на его родном языке. Там основные силы немецкого батальона, как раз в этот момент, прорвали оборону, взяв под свой контроль несколько санитарных машин.

«Он убегает», — с запоздалым удивлением понял Ловец. — «Умный гад! Чует, что проиграл. И уходит, чтобы скопить силы для следующего боя».

Пес выбрался из-под машины и приковылял к хозяину. Ловец наклонился, быстро осмотрел его. Кажется, кровь в ранах свернулась, и кровотечение почти остановилось под повязками. Не смертельно. Жить будет.

Потом Ловец поднял свою винтовку. Пуля попала посередине, разбив цевье. В этот момент к нему подошли свои. Все те разведчики, кто остался на ногах после боя с немецкой диверсионной группой. Зибер сбежал не просто так. Он вовремя заметил, что его людей больше нет. И помочь ему просто некому.

Разведчики Ковалева добили ряженых. Из восьми диверсантов, которые были в передовом отряде, семеро убитых остались лежать в снегу, перемешанном с грязью и кровью. И только сам Зибер сумел уйти. Но и разведчики отряда Ловца понесли значительные потери.

Они быстро доложили командиру отряда, что потеряли еще пять человек убитыми, в том числе и Ковалева. Вражеская пуля пробила ему грудь, когда он заходил с фланга на второго диверсанта из группы Зибера, кричавшего по-русски, что они, якобы, свои. Но, тот же диверсант и выстрелил в Ковалева. Командир разведчиков успел добить врага выстрелом в голову, потом осел на колени, схватившись за грудь, откуда хлестала кровь. Потом Ковалев упал лицом в снег и умер. А его бойцы добили всех противников. Никого из передовой группы диверсантов в плен они не взяли. Но имелся все-таки один пленник из группы прикрытия. Некто граф Игнатьев.

В это время в центре колонны творилось нечто страшное. Остатки немецкого батальона из 131-й дивизии, — еще около семидесяти солдат, — оказались в отчаянном положении, когда с тыла по ним начали бить собственные пушки, неожиданно захваченные русскими. И немецким солдатам ничего другого не оставалось, как только смешаться с русскими на шоссе в надежде на то, что русские по своим же из пушек стрелять вряд ли станут. Подгоняемые инстинктом самосохранения, немецкие солдаты усилили натиск и наконец прорвали оборону раненых. Они шли через дым, перешагивая через трупы своих же, с оружием наперевес, и расстреливали всех, кто двигался.

Валя успела оттащить к канаве еще троих тяжелораненых, когда очередь из немецкого ручного пулемета скосила еще нескольких защитников колонны, а саму Валю ранило в правую ногу. Девушка упала, затянула на своей простреленной ноге жгут, и поползла дальше, таща за собой бесчувственное тело комиссара Липшица, который снова потерял сознание от потери крови.

— Полина! — крикнула Валя. — Сюда!

Полина кинулась вперед и увидела, как из дыма выходят немцы. Много немцев. Серые шинели, черные каски, стволы карабинов и автоматов. Она выхватила «Парабеллум», но выстрелить не успела. Кто-то схватил ее за шиворот и оттащил назад в канаву, сбив с ног. Ловец упал рядом, почти накрыв ее своим телом, и в тот же миг недалеко разорвалась вражеская граната — осколки посекли борт грузовика, к которому только что спешила Полина.

— Отходите к лесу! — заорал Ловец. — Все раненые, кто может двигаться — эвакуируйтесь в лес! Мы прикроем!

Десяток разведчиков, — все, кто остался от разведвзвода, — уже подбежали следом за Ловцом. Они быстро заняли оборону рядом в канаве и метко стреляли по прорвавшимся немцам. А сам Ловец помог Вале дотащить до канавы бесчувственное тело комиссара Липшица и снова скрылся в тумане с винтовкой. На этот раз с обычной «Светкой», подобранной рядом с кем-то из погибших взамен прежней, разбитой очередью Зибера.

Помощь пришла внезапно. На дорогу вышли свои. До места боя наконец-то добрался усиленный патруль, отправленный из ближайшей деревни. Там забили тревогу, как только услышали взрывы возле моста. Красноармейцы — целый стрелковый взвод, человек тридцать с тремя ручными пулеметами, — пришли на выручку. Они ударили в тыл немцам со стороны хвоста колонны, с юга, сразу объединившись с автоматчиками Смирнова, удерживающими батарею из двух орудий, захваченных у неприятеля. И немцы, зажатые между огнем защитников колонны и свежим подкреплением, побежали, бросая раненых и оружие. Их последняя атака, когда они все-таки прорвались к санитарным машинам, была жестом отчаяния. Теперь они поднимали руки и сдавались.

— Товарищ майор! — крикнул Смирнов, подбегая к Ловцу. — Вы живы?