Августин Ангелов – Выжить в битве за Ржев. Том 3 (страница 22)

— А мы в лес убегли, когда немцы заходили, — ответил мужик. — В лесу отсиделись. Мои сыновья Егор да Кирилл на лесозаготовках трудились. Каждую тропку в лесу знают. А как немцы из деревни ушли, так мы и вернулись. Думали, хоть добро какое спасти, ульи с пчелами. Ан нет, все спалили, ироды. Только погреб и уцелел. В нем и сидели. Боялись, что немцы опять нагрянут. А тут стрельба, мы и притихли. А потом слышим — русская речь! Думали, померещилось. Ан нет, вы пришли!

Глава 13

Ловец смотрел на эту семью мирных людей, чудом уцелевших в горниле войны. Он слушал их простой, но страшный рассказ про то, как оккупанты расстреляли всех жителей деревни, не пощадив даже маленьких детей, а потом сожгли все дома. И внутри у него вскипала ярость. Ему хотелось немедленно вернуться в блиндаж, где он приказал держать в тепле пленных фрицев, чтобы расправиться с ними на месте. Они вполне заслужили, чтобы с ними поступили таким же образом, как они сами недавно поступили с мирным деревенским населением. И лишь усилием воли бывший «музыкант» сдержал свой порыв.

Тут он заметил, как Смирнов, стоящий чуть поодаль, нахмурился. Сержант госбезопасности явно что-то обдумывал и смотрел на пасечника и его сыновей с плохо скрываемым подозрением.

— Накормить их, — приказал Ловец. — Дать теплую одежду, что от мертвых немцев осталась. Разместить в крайнем блиндаже. Там печку гранатой разметало, но починить можно. И нары там есть.

— Так точно, товарищ капитан, — козырнул Ковалев и тут же занялся размещением спасенных.

Ловец отошел в сторону, жестом подозвал Смирнова, спросил:

— Ну, чего ты на них смотришь, как коршун?

Смирнов понизил голос, сказал почти шепотом:

— Странно это все мне, товарищ капитан. Немцы деревню сожгли, людей расстреляли. А эти — целы. В погребе сидели. Немцы на батарее что же, не знали, что в погребе можно спрятаться? Дом сожгли, а подпол проверить не догадались? Не верю я в такую историю. Немцы — народ дотошный. Они бы обязательно все перепроверили. А тут — прямо везение какое-то необыкновенное. Пересидели под самым носом у немцев! Да и сыновья у этого пасечника — мужики здоровые, лесорубы, а почему-то в армию не призваны. Может, они специально немцами оставлены для диверсий? Может, служили в этой деревне полицаями? Или просто предатели, что с немцами сотрудничали, а теперь к нам переметнуться решили? Выяснять нужно эти вопросы.

Доводы Смирнова казались вполне резонными. Ловец тоже обратил внимание на эту странность, что не в армии почему-то мужики.

— Согласен, — тихо ответил Ловец. — Проверь их. Поговори с ними, понаблюдай, что делать будут. Если они и вправду мирные жители, обижать нельзя. Если же немцы их подослали, или сами они полицаи — то завтра разберемся. А пока — пусть идут в блиндаж и греются. Потом допросишь по одному.

Смирнов кивнул и исчез в темноте. Ловец вернулся на позиции батареи. Подошел к орудиям, где Астафьев со своими артиллеристами колдовал над прицелами, пытаясь нацелить стволы точно на дорогу. А его бойцы-артиллеристы, которых, действительно, набрался уже целый взвод из автоматчиков, снайперов и пулеметчиков, подвозили на лыжных волокушах снаряды.

— Склад нашли, товарищ капитан, — доложил Астафьев довольно. — Точно, как вы сказали. То есть, как пленный немец вам сказал. На кладбище снаряды упокоили фрицы. Ящики в могилы зарыли, сверху кресты воткнули. Хитро придумали, гады. Мы уже два десятка ящиков вытащили, скоро остальные перетаскаем. Снарядов теперь завались!

— Добро, — кивнул Ловец. — Теперь мы тут повоюем. Готовь расчеты. На рассвете, если полезут, встретим как положено.

Астафьев козырнул и вернулся к работе. Ловец снова подошел к блиндажу, где Ветров мучился с рацией. Связист сидел злой, взлохмаченный, крутил ручки настройки.

— Ну что там слышно из штаба 33-й армии? — спросил Ловец, хотя и так видел ответ.

— Глухо, товарищ капитан. Ничего не слышно. То ли атмосфера такая после снегопада, то ли немцы глушат. То ли у Ефремова радиомолчание соблюдают и нарочно не отвечают. Но в ответ на мои радиограммы — тишина. Я и на запасной частоте пробовал, и на аварийной. Ни ответа, ни привета.

— Продолжай пробовать, — приказал Ловец. — Через час еще раз. И еще. До рассвета нам нужно связаться с Ефремовым. Без поддержки мы здесь долго не продержимся, если немцы бросят на нас крупные силы.

— Есть продолжать, — устало ответил Ветров, вновь прижимая наушники к ушам.

Ловец вышел наружу. Мороз щипал лицо. Он обошел позиции, поговорил с бойцами, проверил посты. Все были на местах, усталые, но достаточно бодрые. Дозорные вглядывались в темноту, прислушивались к ночным шорохам. Разведчики Ковалева, сменяя друг друга, патрулировали окрестности на лыжах.

Где-то впереди слышались в ночи перестрелки. Они то усиливались, то вновь утихали. А небо за кромкой леса регулярно высвечивали немецкие осветительные ракеты. Все это происходило не так уж и далеко, километрах в трех, где сформировалась настоящая линия фронта немцев против окруженной 33-й армии. А еще в небе время от времени слышался гул моторов. Но разобрать в темноте, чьи это самолеты пролетают, не представлялось возможным.

Ловец вернулся в трофейный блиндаж, прилег на нары, не снимая маскхалата, положив рядом свою винтовку. Ему очень хотелось спать. Но, заснуть сразу не получалось. Голова все еще болела и слегка кружилась после контузии, а мысли, не давая покоя, крутились каруселью вокруг событий прошедшего дня. Вокруг погибших при бомбежке десантников, вокруг разбитого тепловизора, вокруг захваченной батареи и непонятных гражданских из подпола в сожженной деревне.

Попаданец вспомнил свой прежний мир будущего, свою прошлую жизнь в том времени, где были интернет, полезные гаджеты, совсем другие вооружение и техника. Теперь всего этого у него не осталось. А реальность, которая здесь его окружала — это личина покойного капитана НКВД Епифанова, под которой ему предстояло жить дальше в обстоятельствах жестокой военной поры сорок второго года.

Вспоминал он и Полину. Ее добрые и умные глаза, нежные руки. Как она там в Поречной? И что вообще происходит там на базе? Сеансы связи с ними были в определенные часы, как и с Угрюмовым. Но, в последний раз связаться почему-то не получилось. Ветров сказал, что из-за снегопада. Но, так ли это? Не напали ли немцы?

Ловец тревожился не только за Полину, но и за всех бойцов, кто в Поречной остался. Сумеют ли они организовать оборону, если немцы попрут? Ведь после того, как он вывел основные силы в рейд на Угру, на базе оставалось не более роты… Тревожило его и молчание штаба генерала Ефремова, который, вроде бы, должен быть уже предупрежден через штаб генерала Белова о подходе отряда лыжников.

— Ничего, — прошептал Ловец в темноту, сам себя успокаивая. — Прорвемся. Не в первый раз.

Он все-таки заснул тяжелым сном на несколько часов, а перед самым рассветом, когда небо на востоке начало сереть, а мороз достиг градусов тридцати ниже нуля, связист, посланный Ветровым, ворвался в блиндаж.

— Товарищ капитан! Есть связь! Штаб 33-й отвечает!

Ловец вскочил мгновенно, словно и не спал. Они выбежали на мороз и кинулись по ходу сообщения в дальний блиндаж к рации, специально развернутой подальше от орудий и ближе к лесу, чтобы немцы не накрыли разом всю батарею, если станут стрелять по пеленгу.

Ветров протянул расшифрованное сообщение Ловцу: «…Не понял. Повторите координаты. Вы где? У вас батарея? Какая батарея?»

Ловец выругался:

— Вот черт! Они там плохо соображают спросонья? Передай: «Я — Ловец. Нахожусь в районе деревни Ладное, юго-западнее Гридино. Моим отрядом захвачена немецкая батарея 105-мм гаубиц. Четыре орудия. К ним есть снаряды. Могу поддержать огнем ваш прорыв для закрепления на высоте возле Ладного. Жду указаний. Как поняли?»

Ветров напряженно выстукивал свою шифрованную морзянку. После этого в эфире на какое-то время повисла пауза, заполненная треском помех. Потом пришел ответ:

«Это штаб 33-й армии, начальник связи полковник Уваров. Ваше сообщение принял. Докладываю командующему». Через несколько минут снова пришла шифровка: «Высылаем к вам разведку. Не стреляйте по своим! Сигнал: две красных вспышки фонариком, потом — три зеленых. Ответ: три красных. Ждите наших разведчиков!»

— Есть! — выдохнул Ветров, протягивая Ловцу расшифрованное сообщение. — Услышали наконец-то!

Ловец прочитал сообщение, нацарапанное Ветровым простым карандашом на листке, вырванном из трофейного блокнота. Потом попаданец вышел на воздух, посмотрел на восток в светлеющее небо. Через какой-то час взойдет солнце, и тогда немцы попрут всей мощью. Они не позволят, чтобы батарея немецких гаубиц на небольшом пригорке оставалась в чужих руках. Тогда и начнется самое страшное.

Он отдал распоряжение удвоить бдительность, приготовиться к бою. И стал ждать. Но ждать пришлось недолго. Вскоре дозорные заметили движение на опушке. Оттуда, со стороны леса, вышли трое. В белых маскхалатах, с автоматами наизготовку, они двигались осторожно, прячась за стволами деревьев. Потом, увидев дозорных, подали условные световые сигналы фонариком со светофильтрами.

— Свои! — крикнул наблюдатель, предупрежденный заранее после сеанса связи со штабом Ефремова. — Наши!