Августин Ангелов – Сумрачный гений князя Андрея (страница 5)

В теплый июльский день середины лета на набережной Невы собрались тысячи зрителей: чиновники, офицеры, иностранные дипломаты, простые горожане. Среди них были и заговорщики, — Ростопчин, Чичагов и Голицын со своими приближенными и сторонниками, — готовые в любой момент громко кричать о провале. Император Александр I прибыл лично, в сопровождении свиты. Его лицо было невозмутимо, но в глазах читалось любопытство.

Когда огромный железный корпус, сверкающий свежей серой краской бортов выше ватерлинии и зеленой на днище, плавно сошел со стапеля и впервые коснулся воды — он не потонул. Толпа ахнула. Даже скептики замолчали. Но главное было впереди — ходовые испытания. Попаданец хорошо понимал, что если паровая машина выдержит нагрузку, вращая тяжелый бронзовый винт, то Россия получит первый в мире броненосный паровой фрегат. Если нет — князя Андрея ждет позор и крах.

По команде кочегары разожгли топки. Трубы выпустили густой дым. И вскоре «Победоносец» тронулся. Медленно, но неудержимо, без помощи ветра, он пошел против течения Невы, а на его надстройках зажглись яркие ходовые огни электрического света.

— Это чудо! — воскликнул Сперанский.

— Это будущее! — сказал Аракчеев, и в его глазах горел огонь азарта.

Вскоре «Победоносец», грациозно развернувшись в акватории, встал у причала. Огромный, покрытый броней, с высокими дымовыми трубами. Его корпус блестел свежей краской на солнце, а палуба на носу и на корме ощетинилась орудиями нового типа — большого калибра и длинными, с нарезами в канале ствола.

— Ваше Величество, разрешите подать сигнал к испытаниям? — Андрей поклонился государю.

Император кивнул. И Андрей махнул рукой капитану Раевскому, тому самому отставнику, который когда-то помогал ему в деле против английских пиратов. Теперь именно он принял предложение командовать «железным морским чудовищем», собрав команду из таких же отставных моряков, как и он сам. И у него пока все получалось совсем неплохо.

Раздался протяжный звук парового гудка — резкий, пронзительный, никогда прежде не слышанный в России. Толпа ахнула. Из труб повалил густой дым, над рубкой вспыхнул невиданным ослепительным электрическим светом прожектор, и огромный корабль без единого паруса начал уверенное движение против течения.

— Без ветра идет… — зашептались в толпе.

— Это какое-то нечестивое колдовство! — вскрикнул важный священник из свиты князя Голицына.

Но, самое впечатляющее было впереди. На середине устья реки «Победоносец» развернулся и начал стрелять из носового орудия. Грохот от выстрелов был оглушительным. Снаряды весом в десять пудов, выпущенные один за другим с разницей в полминуты, пролетели над Невой и разорвались далеко в пустынной части залива, разнеся уже с третьего выстрела в щепки заранее выставленную там на якоре мишень в виде старого парусного фрегата, подняв, при этом, столбы воды и дыма высотой с пятиэтажный дом.

Толпа замерла. Даже Ростопчин побледнел. Граф молчал. Он понимал — первый раунд противостояния князю Андрею проигран.

— Ваше Величество, — громко сказал попаданец, ставший князем, обращаясь к императору, — это лишь начало. Через год у России будет эскадра таких кораблей. И тогда никакой флот в мире не сможет угрожать нашему побережью.

Александр I медленно оторвал взгляд от корабля, повернул голову и улыбнулся, проговорив:

— Продолжайте, князь. Вы оправдали мое доверие.

Глава 3

Удачная демонстрация мощи «Победоносца» государю и всему обществу Петербурга лишила графа Ростопчина главного козыря — возможности сразу объявить проект князя Андрея неудачным и дьявольским. Теперь же избежать дальнейшей постройки пароходов было затруднительно, раз сам император публично поддержал эту идею. И граф Ростопчин понимал, что пока проигрывает в противостоянии с князем Андреем. Но, он не терял надежду взять реванш.

Заговорщики не собирались сдаваться. Той же ночью на Новых верфях вспыхнул пожар. Пламя охватило один из складов с лакокрасочными материалами. Но, к счастью, охрана из опытных ветеранов, состоящих в том самом «Союзе Аустерлица», сразу заметила поджог. И огонь был быстро потушен. Саботаж казался очевидным. Оставалось лишь найти действующих лиц, поймать поджигателей, подкупленных недоброжелателями.

В это время сам Андрей находился на Балтике, выйдя в испытательный поход на «Победоносце». То был первый выход фрегата под парами в Кронштадт. Стометровый корабль шириной 11 метров в две с половиной тысячи тонн водоизмещением, имеющий стремительный силуэт корпуса, напоминающий клипер «Катти Сарк», сборную модель которого попаданец когда-то в детстве склеил из набора пластмассовых деталей, двигался не так быстро, как хотелось бы его создателю. Восемь котлов и паровая машина «Победоносца», вращающая единственный винт, не обеспечивали мощность, необходимую для быстрого маневрирования.

И попаданец, конечно, прекрасно понимал, что для подобного корабля, чтобы сделать его по-настоящему маневренным, необходимо увеличивать мощность силовой установки в разы. А для этого потребуется освоить производство самых настоящих корабельных паротурбинных установок. Но, пока приходилось довольствоваться лишь тем, что смогли построить при всем напряжении сил в кратчайшие сроки специалисты этого времени. А построили все-таки немало.

Уникальная четырехцилиндровая паровая машина повышенной мощности, разработанная по эскизам попаданца при участии Кулибина и примененная на фрегате, выдавала по этим временам просто чудовищную мощность, почти 4000 лошадиных сил, что обеспечивало кораблю скорость всего в 14 узлов. И то благодаря стремительным обводам корпуса. Правда, по меркам парусного флота подобные скоростные показатели считались весьма приличными. До появления знаменитых «чайных клиперов» большей скорости парусники и не достигали. Но, попаданец отлично знал, что ту же «Катти Сарк» построят еще очень нескоро, до этого события больше, чем полвека. А потому Андрей не видел причин дергаться. Он всегда любил корабли, хотя моряком стать и не пробовал. Но теперь, сделавшись попаданцем, ему пришлось примерить на себя и эту роль в какой-то мере.

Андрей стоял на мостике «Победоносца» с гордо поднятой головой. Сжимая в руке подзорную трубу, попаданец вдыхал полной грудью морской воздух, внимательно всматриваясь в даль и чувствуя себя настоящим морским волком. Прямо под рубкой торчало длинное двенадцатидюймовое орудие. Вот только, оно пока устанавливалось не во вращающейся башне, а в закрепленном намертво броневом каземате, только внешне напоминающем орудийную башню. На самом деле, этот каземат для орудия являлся одним из элементов корпуса корабля. Потому пушка имела очень ограниченные углы поворотов ствола, применяемые лишь для точной наводки. А направление орудия на цель производилось разворачиванием самого корабля. «Пока хотя бы так. Ведь это же просто экспериментальный образец. Главное, что уже стреляет. У иностранцев и такого нету», — думал попаданец, глядя на солидный орудийный ствол главного калибра, торчащий из каземата над всем полубаком.

Фрегат вышел из устья Невы на простор залива на двух третях мощности. Но тут Андрею захотелось дать полный вперед, о чем он и сказал. Рядом с ним стоял капитан, бывалый моряк Раевский, человек хитроватый и жадноватый, но знающий морское дело весьма неплохо. Хотя невероятные прежде технические новшества и повергали его поначалу в трепет, но виду он не показывал, разобравшись уже и с машинным телеграфом, и с небольшим опосредованным штурвалом, управляющим огромным тяжеленым корабельным рулем не напрямую, а через рулевую машину и потому не требующим больших усилий для вращения, и с включением электрических огней тумблерами, и со многим другим. Раевский учился управляться с новой техникой еще на стадии строительства на специальном тренажере, сделанном по настоянию князя Андрея для того, чтобы не терять времени, обучая корабельную команду параллельно строительству самого корабля. Но, несмотря на месяцы обучения управлению новым паровым фрегатом, Раевский все-таки до сих пор недоверчиво косился время от времени на дымящие трубы, чувствуя вибрацию от работы паровой машины под ногами.

— Ваше сиятельство, машина что-то дребезжит и брыкается, как сто чертей. Боюсь, не выдержит она полного хода, — честно доложил капитан.

— Выдержит, куда денется, — сквозь зубы процедил Андрей. — Дайте полный вперед!

— Слушаюсь! — кивнул Раевский и перевел ручку машинного телеграфа в соответствующее положение.

Но, едва фрегат вышел на полный ход, внутри раздался оглушительный треск. А из котельного отделения повалил пар. Оказалось, что лопнули трубы третьего котла.

— Остановить машину! — крикнул Андрей.

Но, было поздно, двое кочегаров уже насмерть обварились раскаленным паром и еще несколько человек получили ожоги. Час спустя, осмотрев все повреждения, судовой прусский инженер Клаус Вернер, нанятый за большие деньги, поскольку был знаком не только с разработками пароходов, но даже какое-то время проработал в Америке с самим Робертом Фултоном, мрачно констатировал:

— Причиной послужил дефект металла. Ваши заводы не выдают сталь для труб приемлемого качества.

Андрей сжал кулаки. Он чувствовал: это не случайность, а саботаж. Недоброжелатели могли подменить партию стали.