Августин Ангелов – Приключения Печорина, героя из нашего времени (страница 17)

Князь слушал все это, не проронив ни слова. Лишь его пальцы сжимали рукоять кинжала так, что костяшки побелели.

— Где мой сын? — спросил он наконец.

— Он был ранен, когда отбивал Бэлу у похитителя. Его нашли русские в пещере рядом с Бэлой и с трупом того офицера, которому Азамат выпустил кишки. Но, твой сын, князь, не покорился русским, а гордо сказал им, что не вернется домой и навсегда уходит в горы, собирать себе новый отряд, чтобы отомстить. И русские не посмели задержать Азамата, он вскочил на коня раньше, чем они что-нибудь сообразили, и ускакал по тайным тропам, — доложил Кэлекут.

— А что моя дочь? — снова спросил князь.

— Она отказалась от Вулича и вернулась в родной дом. Но с тех пор спряталась в женской половине и не выходит. Служанки говорят, что Бэла теперь не ест и не пьет, только плачет в углу.

Князь медленно поднялся со своего почетного места. И в его глазах горел огонь ярости.

— Значит, русские опозорили мой дом! Они убили Казбича и его людей! Они убили друзей Азамата! Они украли мою дочь и надругались над ней! И теперь из-за них мой сын пустился в бега!

Все замерли, глядя на князя. Старейшины смотрели ему в рот, ожидая, какое решение он примет.

— Довольно! — наконец грянул он. — Я объявляю русским кровную месть!

На следующий день в крепость прискакал на своей кляче уже знакомый мне пастух Шиготыж.

— Князь собирает войско! — кричал он, едва переводя дух. — Он клянется сжечь крепость и забрать головы всех, кто участвовал в убийстве Казбича, в убийстве молодых друзей Азамата и в похищении его дочери!

— Почему ты приехал сообщить нам об этом? — спросил я.

Ему перевели. И Шиготыж ответил:

— Потому что я не хочу, чтобы проливалась кровь из-за того, что кто-то рассказал князю все совсем не так, как было! И я боюсь, что многие могут лишиться жизни из-за этой глупости. Я пытался рассказать, как все произошло на самом деле. Но, меня никто в ауле не слушает, потому что я пастух, а не княжеский нукер.

Максим Максимович хмуро выслушал слова пастуха, переведенные ему казачьим вахмистром.

— Ну вот, теперь и князь, с которым мы столько лет жили в мире, как добрые соседи, пойдет на нас с оружием, — проворчал он, приказав дать честному пастуху в награду за донесение серебряный рубль и усилить караулы и дозоры.

Вулич, все еще бледный после ранения, но уже вернувшийся к службе, пробормотал:

— Это все из-за меня…

— Не только, — отрезал я. — Это Никифоров все подстроил так, чтобы горцы и русские поубивали друг друга. И, похоже, у него почти получилось рассорить нас с местными.

— Но зачем? — спросил Вулич.

Я ответил:

— Тем самым, враги стараются ослабить наши позиции в этом месте. Английские шпионы стравливают нас с горцами, чтобы англичане могли выпустить еще немного русской крови руками других, продвигая свои интересы в этих землях.

В тот же вечер мы получили еще одно известие. На этот раз от наших собственных казаков из дальних дозоров. Азамат объявился в развалинах старого заброшенного аула в дне пути к юго-западу. И он, вроде бы, снова собирает там вокруг себя молодых абреков, обещая им золото и славу.

— Этот молодой волчонок, понимая, что опозорился, теперь ищет достойной смерти, — заметил Максимыч. — Но перед этим он хочет утащить за собой как можно больше других людей.

Пока крепость готовилась к возможной осаде, я решил еще раз обыскать вещи Никифорова. Необходимо было срочно понять, кто же был его связным. И, вполне возможно, что в самой крепости, помимо предателя Андрея, у него имелись и другие сообщники. Я не терял надежду найти хоть что-нибудь, хоть какую-то маленькую зацепку. И я нашел!

Внутри старого потрепанного мундира, которым, судя по всему, интендант давно не пользовался, обнаружилось нечто интересное. Висевший в дальнем углу оружейного склада мундир выглядел давно позабытым. Он весь уже был покрыт пылью и даже паутиной, но в потайном кармашке за подкладкой лежала сложенная бумажка. На ней оказался странный шифр — набор цифр и букв, нацарапанных простым карандашом. Самая настоящая шифровка! А на другой стороне листка карандашом был нарисован кусочек карты с отметкой крестиком и с надписью: «в дне пути на юго-запад».

— Максим Максимович! — позвал я коменданта, демонстрируя ему свою находку.

Когда штабс-капитан взглянул, его лицо потемнело. И он сказал мне:

— Да, Печорин, это очень похоже на английские шифры. Но, боюсь, что разгадать мы их не сможем. Зато теперь есть, что доложить в штаб по поводу шпионажа Никифорова. А нам нужно обязательно узнать, кто же был его связным? Кому-то он передавал донесения из нашей крепости? Ведь так?

Я посмотрел на фрагмент карты, предложив:

— А давайте найдем на большой карте в штабе, где это место, а потом отправимся туда и проверим, что за крестик такой здесь обозначен. И что он означает на местности.

Так мы и поступили. Весь вечер искали на картах, но пазл все-таки сложили. Получалось, что крестиком был обозначен тот самый заброшенный аул, где наши казаки из дозора заметили Азамата. И что-то подсказывало мне, что совпадение не случайное. И вдруг у меня в голове возникла догадка: «А не там ли Никифоров мог прятать свои наворованные деньги? Может, Азамат потому и рыщет там, чтобы найти клад вороватого интенданта?» И я решил, что, в любом случае, это необходимо проверить, уточнив у штабс-капитана:

— Скажите-ка мне, Максим Максимович, а бывало ли, что покойный Никифоров отлучался из крепости на пару дней?

Комендант кивнул, проговорив:

— Да, иногда он уходил в горы на два дня. Но, он всегда предупреждал и просил моего позволения поохотиться с ночевкой. И я разрешал, поскольку не знал, что он вор и шпион.

Мы выдвинулись на рассвете. Отряд из двадцати казаков и я. Вулич рвался поехать с нами, но его рана еще не зажила окончательно, и комендант приказал ему остаться в крепости своей властью. Дорога заняла целый день. На закате, когда мы добрались до места, указанного на карте, то обнаружили, что в заброшенном ауле кто-то был. Там стояли несколько лошадей с седлами. К тому же, с противоположной стороны к аулу подходил еще какой-то небольшой караван, состоящий из десяти мулов, нагруженных тюками необычной удлиненной формы. И мулов охраняла дюжина всадников на лошадях.

Стараясь не привлекать внимания, мои казаки спешились и заняли крайние дома. А я сам, взяв нескольких самых опытных бойцов, осторожно выдвинулся вперед. И мы пока просто наблюдали. Но, вскоре выяснилось, что с караваном прибыло оружие. Внутри длинных тюков оказались английские винтовки! Причем, некоторые специально удлиненные для стрельбы на большие расстояния. Такие я уже видел, когда горцы охотились за нами на переходе в станицу и из нее обратно в крепость. И я понял: так вот, где местные берут такое оружие! Винтовки им везут контрабандными тропами со стороны Турции!

А доставляли оружие по горным тропам сами турки. Вскоре мы в этом убедились, когда увидели, как горцы платят за винтовки золотыми монетами. И в тот самый момент, когда заключалась сделка между ними, мы внезапно напали. Со всех сторон загремели выстрелы. Горцы и турки пробовали сопротивляться. Но, удача на этот раз оказалась на нашей стороне вместе с внезапностью. Увлеченные своей торговлей, ни горцы, ни турки не заметили, как мы подобрались и окружили место сделки. Потому скоротечный бой быстро завершился в нашу пользу.

Когда казаки развернули тюки, изумлению не было предела. В них обнаружились несколько десятков английских винтовок с удлиненными стволами, ящики с порохом, с бумажными патронами и с пулями. Караван привез даже две маленьких горных пушки, разобранных ради удобства перевозки на мулах.

— Вот оно что! — прошептал один из казаков, ошеломленно разглядывая клейма на оружии. — Это же все британское!

Я поднял одну из винтовок, — тяжелая, с лакированным прикладом и вороненым стволом, — она выглядела совсем новенькой. Вряд ли это была простая контрабанда. Оружие явно поставлялось под конкретный заказ. К счастью, нам удалось взять несколько пленных. И среди них, действительно, оказались самые настоящие турки. Трое мужчин в одежде обычных горцев не стали отпираться.

Видя трупы своих товарищей, которые полегли в бою, они очень хотели остаться в живых. Потому подтвердили, что сами они не местные, а уроженцы Турции, и что винтовки передавали им англичане прямо с корабля, стоящего у пирса в турецком Батуме. Нагрузив мулов, эти люди доставляли товар туда, куда им приказывали, а оплата производилась на месте. И это, по их словам, был далеко не первый такой караван с оружием, который перевозили в эти края турецкие контрабандисты. Теперь у нас имелись веские доказательства не только деятельности английских шпионов, но и непосредственного участия турок. Вот только, Азамат от нас снова ускользнул.

— Понятно и то, что Никифоров обозначил это место крестиком, как перевалочный пункт, и то, почему здешний князь так осмелел. Ведь он, оказывается, втихаря закупает английское оружие! Надо предупредить наше командование, — сказал мне Максим Максимович, когда я вернулся в крепость вместе с отрядом, притащив пленных и трофеи. — Пусть принимают меры. Если турки будут и дальше провозить сюда английское оружие по контрабандным тропам, чтобы вооружать горцев против нас, то эта война будет еще очень долгой.