Августин Ангелов – Герои Аустерлица (страница 26)

Комнаты, которые занимал Ришар, я оставил охранять своего денщика. Там находились ценные предметы. Не только деньги и украшения, но и карты местности, а также личная переписка полковника, в которой еще предстояло разобраться, поскольку многие сообщения были зашифрованы. И Степан Коротаев, вооруженный ружьем со штыком, помимо сабли в ножнах, встретил меня, стоя на посту возле двери, когда я вошел внутрь, чтобы прихватить пару красивых запасных пистолетов, принадлежавших полковнику и оказавшихся в его багаже. Когда мы с Дороховым наведались сюда в первый раз, чтобы провести обыск, я сразу приметил их.

Пистолеты, судя по всему, были весьма дорогие, о чем говорила серебряная отделка рукояток и ложи из красного дерева. К тому же, оба пистолета лежали в одном солидном футляре с золотыми вензелями, обтянутом черной кожей, из чего я сделал вывод, что оружие предназначалось больше для дуэлей, чем для войны. Оба пистолета казались абсолютно одинаковыми, а особенностью этих пистолетов оказалась нарезка внутри их стволов. По четыре нареза в каждом, закрученные по часовой стрелке. Передо мной находились этакие мини-штуцеры, похожие на аккуратные обрезы с вычурной отделкой. Недешевые побрякушки, однозначно. Впрочем, какая разница? Надо же мне с чего-то начинать знакомство с оружием этого времени?

Потому и начал, сказав Степану:

— Заряди-ка, братец, оба этих ствола.

Я с интересом наблюдал за тем, как Коротаев ловко проверил кремниевую пластинку в держателе курка, подтянув ее и закрепив винтом так, чтобы искры точно попадали на пороховую полку при ударе кремня о сталь. Потом Степан заложил в ствол пороховой заряд, не забыв и про затравку. Затем мой денщик забил пулю деревянным шомполом, постучав по нему своим кулаком вместо молотка короткими и уверенными движениями. Потом я взял первый из пистолетов, сунув его в двойную кобуру, закрепленную на широкой кожаной портупее, найденной здесь же, у Ришара. Следом пристроил и второй над первым. Мельком глянув в зеркало, подвешенное на стене, я нашел себя похожим на пирата, обросшего щетиной, с наброшенной на плечи лохматой медвежьей дохой и с двумя пистолями, торчащими из-под нее на груди друг над другом, рукоятками под правую руку. А когда я снова вышел на стену уже вооруженным, вражеский курьер как раз въезжал в распахнутые ворота замка.

К моему изумлению, встречать его вышел сам Дорохов, успевший переодеться в форму французского сержанта. Федор пошел навстречу фельдъегерю с таким расчетом, чтобы всадник остановился перед ним в том месте, где кончалась арка ворот. И в этот момент Дорохов проговорил приветствие на французском, явившееся условным сигналом. Услышав его, сверху, с балкончика надвратной башни, выходящего во двор, солдаты сбросили большое покрывало с грузиками, подшитыми к ткани по краям.

Таким нехитрым способом курьеру сделали «темную». Покрывало, которое упало сверху, оказалось настолько огромным, что в один момент накрыло своей плотной тканью не только всадника, но и его коня. И последний, потеряв ориентацию, дико заржал. А потом конь закружился на месте, пытаясь сбросить с себя неожиданную пелерину. Тут уже в ход пошли веревки с крючками на концах. Приготовленные солдатами заранее, они цеплялись за ткань, позволяя использовать любые движения всадника для ухудшения его же положения. Бойцы проворно забегали вокруг, натягивая веревки. И через пару минут всадник и его конь были обездвижены.

Глава 21

— Признаю, поручик, что вы продемонстрировали весьма оригинальный способ пленения противника вместе с конем, — похвалил я Дорохова, когда французского фельдъегеря, потерявшего пространственную ориентацию, бойцы уже вытащили из седла и отконвоировали в подземную тюрьму.

Федор улыбнулся, объяснив:

— Так у меня большой опыт имеется в подобных делах. Мы с Анатолем Курагиным и с Пьером Безруковым часто так развлекались в окрестностях Петербурга. Бывало, подкараулим какого-нибудь служивого в пригороде, сидя в ветвях дерева, нависающего над проезжей дорогой. Едет себе всадник по делам, да не замечает, что засада на дереве устроена. А мы как скинем покрывало с грузиками по краям на его голову, так он понять ничего не может, матерится, на месте кружится, и мы тут как тут, смеемся над ним и куражимся до упаду. Вот веселье, так веселье! Ну, я и решил здесь такой способ применить.

Хулиганом Дорохов был тем еще. Не зря его разжаловали в рядовые, а за дело, конечно. Но, в смекалке ему не откажешь. Соображает быстро и действует решительно, причем, по своей собственной инициативе. Характерно, что даже не стал он согласовывать со мной способ пленения неприятеля, понимая, что я бы засомневался и вряд ли дал добро на такое. Впрочем, что сделано, то сделано. С этой маленькой боевой задачей Федор справился отлично. А то, что он инициативный боевой командир, так это для меня даже к лучшему. Меньше головной боли, если подчиненный сам берет на себя выбор способов решения задач. Главное, что результат достигается.

Спустившись в темницу, я сразу приступил к допросу молодого курьера по имени Габриэль Кретиньян. Захваченный врасплох, он не успел оказать никакого сопротивления, потому почти не пострадал и выглядел вполне сносно, если не считать пары синяков на физиономии, которыми его наградили семеновцы по дороге в крепостную тюрьму. Пакет, который он привез в замок, оказался зашифрованным. Но, ключи к этому шифру я уже знал от Годэна, потому прочитать бумагу труда не составило.

В ней содержался приказ гарнизону замка принять на постой и оказать всяческое содействие отряду фуражиров. Было написано, что рота армейских снабженцев должна прибыть в крепость Гельф из Ольмюца уже к вечеру этого дня. И они рассчитывают на содействие гарнизона замка в деле отъема продовольствия и лошадиных кормов у местного населения. Это свидетельствовало о том, что со снабжением войск у французов дела обстояли совсем неважно, раз решили заняться экспроприацией в пользу армии по второму кругу.

Понятное дело, после Аустерлица коммуникации сильно растянулись, что представляло немалые затруднения для выстраивания логистики и продовольственного обеспечения армии. Разумеется, я стал расспрашивать об этом Кретиньяна. И он сообщил много всяких подробностей, хотя сам и не был снабженцем. Например, он сказал, что на каждую армейскую лошадь полагалось девять кило соломы, да еще и столько же овса в день! А в армии лошадей тысячи, и все хотят кушать. Да и десяткам тысяч солдат нужно обеспечивать ежедневный рацион. Так что перед французскими фуражирами стояли весьма непростые задачи.

Но, нам от этого было не легче. Возникала необходимость продумать собственные действия в отношении этих фуражиров. Заманчивым представлялось заманить их в замок и перебить, чтобы обзавестись трофейным транспортом. Ведь у фуражиров имеются и телеги, и лошади! Вот только, их же целая рота, а у Дорохова более или менее здоровых солдат, годных для боя и не получивших ранения, всего четыре десятка осталось. Справимся ли? Меня терзали сомнения. Но, Дорохов настаивал, что справится, говоря:

— Из фуражиров плохие бойцы. Это команды из инвалидов, которые не смогут долго сопротивляться. Впустим их во двор замка, да перестреляем со стен их командиров. Тогда остальные сами сдадутся.

Меня же заботило еще и то, что будет, если в Ольмюце хватятся курьера, которого мы задержали. Если верить Кретиньяну, то в этом городке Наполеон оставил довольно сильный гарнизон. Завершив допрос Кретиньяна я наконец-то собирался допросить виконта и баронета. Они по-прежнему томились за решетками, в то время, как Годэна уже препроводили под домашний арест в одну из башен. Но, едва я собрался приказать привести кого-то из местных аристократов-предателей, как в караулку подземной тюрьмы прибежала служанка Маришка, передав, что баронесса ищет меня по срочному делу.

Пройдя за служанкой, я нашел Иржину в ее особняке. Весь дом баронессы оказался перевернут вверх дном. А сама вдова, утирая слезы, стояла в будуаре посреди обломков дорогой инкрустированной мебели, картин, сорванных со стен, роскошной одежды, разодранной и раскиданной на полу. В воздух сквозняк поднимал пух из вспоротых перин и подушек, который напоминал снег. Увидев меня, женщина сразу пожаловалась на беспредел:

— Мало того, что эти мерзавцы сломали всю мебель, побили стекла и зеркала, испортили мой гардероб и уничтожили коллекцию вин в погребе, так они еще украли фамильное серебро и вещи моего покойного мужа! А что им не было нужно, то они безнадежно испортили! Это же какие-то варвары! Сделай что-нибудь, Андрэ! Даже не знаю, как я теперь дальше жить буду после такого ограбления! Теперь я понимаю, как, должно быть, чувствовали себя люди из знатных фамилий во время революции во Франции!

Я обнял ее и поцеловал. Потом, дождавшись, когда Иржина немного успокоится, выйдя в сад, перерытый свежими могилами, в которые уже начали складывать покойников, я обратился к бойцам и к арестантам:

— Семеновцы! За несколько последних дней вы избежали гибели в битве при Аустерлице, совершили геройский марш по моравским лесам и одержали славную победу, взяв этот замок. Вы победили противника, превосходящего числом. И здесь вы получили то, что заслужили по праву победителей. Потому вчера я закрыл глаза на ваш разгул. Но сегодня я, как ротмистр гвардии нашего императора Александра, своей властью не допущу более грабежей и нарушений дисциплины. Все, что украли, надлежит вернуть законной хозяйке. И предупреждаю, что те, кто вернется к мародерству с этой минуты, будут безжалостно расстреляны перед строем.