Августин Ангелов – Фантастика 2025-166 (страница 91)

— Вы не темните, товарищ Ворошилов, а прямо скажите нам, есть у вас войска для немедленной блокады Нижнего Новгорода, или нету? — нагло перебил наркомвоенмора Бухарин.

Ворошилов недовольно зыркнул глазами в сторону Бухарина, и продолжил, повысив тон:

— Я и не думаю «темнить», как вы выразились, товарищ Бухарин. Просто Красная Армия растянута сейчас вдоль всех границ Советского Союза. Все время неспокойно на Западном направлении, в Средней Азии басмачи до сих пор из Афганистана налеты устраивают, на КВЖД стычки с врагами не прекращаются. Пограничников на такие длинные границы не хватает. Потому повсеместно им в помощь мы вынуждены держать войска. И по этой причине у нас под рукой в Московском военном округе войск сейчас не слишком много. Хотя и числится немало военных частей, но они не укомплектованы. А на бумаге много чего имеется: 6 стрелковых дивизий, стрелковый корпус, 2 стрелковые бригады, кавалерийская дивизия и отдельная кавбригада, корпус броневиков, артиллерия, инженерные части и даже авиация. Есть еще связисты и служба снабжения…

Бухарин снова перебил:

— Ну, раз вокруг столицы столько войск, то не понимаю, что мешает вам действовать незамедлительно?

— Наша неповоротливость мешает. Вот что. Управление войсками осуществляется неудовлетворительно, — признался Ворошилов, но тут же добавил:

— Это Тухачевский так все запустил. А я уже принимаю необходимые меры. Товарищ Шапошников, назначенный руководить генштабом вместо Тухачевского, скоро все поправит. Будет порядок…

— Так это когда же он порядок в армии наведет? Точно не за один день и не за два. А нам войска позарез нужны прямо сейчас! — встрял Рудзутак.

— Прямо сейчас у меня есть в полной боевой готовности кавалерия Буденного и 14-я Московская стрелковая дивизия, которую все-таки укомплектовал и выделил для штурма Горок Николай Куйбышев. Самолеты, броневики и полевую артиллерию тоже можем предоставить в некотором количестве, — более конкретно сообщил наркомвоенмор.

— А чем располагает противник? — спросил Куйбышев.

И тут наркомвоенмор доложил четко:

— По последним донесениям, к троцкистам перешла в полном составе 17-я Нижегородская дивизия, вся Волжская военная флотилия, один бронедивизион, укомплектованный старыми бронеавтомобилями, три дивизиона полевой артиллерии, две авиационных эскадрильи. Возможно, какие-то еще части. Точно сказать пока не могу, какие именно, потому что нет связи, а разведка пока из Нижнего Новгорода не докладывает.

Глава 3

Валериан Куйбышев заметил:

— Насчет Волжской флотилии нам, можно сказать, повезло. Зимой она бесполезна, потому что все кораблики вмерзли в лед до весны. А речники вряд ли станут хорошими пехотинцами, пригодными для атак. Если только попробуют снять пушки и пулеметы со своих кораблей ради обороны на суше.

Ворошилов кивнул:

— Да, это хорошо, что Волга и Ока сейчас замерзшие, а то бы мятежники сразу же попытались распространить свое влияние по этим рекам. С помощью вооруженной флотилии они могли бы сделать это в теплое время года довольно скоро. А вот зимой по суше через сугробы вряд ли у них выйдет быстро продвинуться. Кавалерии у них нет, а бронеавтомобилей мало. Самолетов и того меньше. Ну, а силами одной Нижегородской дивизии троцкисты много не навоюют.

Тут и я вставил пару фраз:

— Я считаю, товарищи, что мятежники пока не в состоянии взять все Поволжье. А, тем более, не смогут они организовать поход на Москву. Так что военной опасности для столицы я, в данный момент, не вижу. У Троцкого, конечно, как всегда, великие амбиции и грандиозные планы, но вот силенок-то маловато. Потому я считаю, что на большее, чем просто удерживать и оборонять какое-то время Нижний, военной силы у мятежников нет. У нас же имеется в запасе немного времени, чтобы произвести развертывание войск и блокировать троцкистов, окружить город и подавить мятеж. Одновременно чекисты попробуют организовать саботаж внутри Нижнего Новгорода.

— Хм, как ни крути, а получается, что разгорается новая гражданская война, — заметил Калинин.

Высказался и Бухарин:

— Еще недавно я не подумал бы, что Троцкий встанет на путь открытого вооруженного противостояния, да еще и сепаратизма. В последнее время он казался мне всего лишь ошибающимся теоретиком…

Его перебил Рыков:

— А я всегда чувствовал, что Лейба Бронштейн очень хитер и опасен, только не думал, что эти его качества проявятся именно подобным образом. Признаться, я не предполагал, что он способен устроить покушение на Сталина. Но, устроил же, подлец! Потому воздержусь от того, чтобы недооценивать его коварные замыслы. А я убежден, что они у него, разумеется, есть, раз он решился на такие тяжкие преступления. И хуже всего то, что мы его планов не знаем. А троцкисты, наверняка, готовят нам удары в спину. Нам же сейчас жизненно необходимо вовремя распознать неприятные сюрпризы, которые они подготавливают. И вся надежда только на вас, товарищ Менжинский.

И присутствующие на заседании дружно повернули головы в мою сторону, ожидая, что же я скажу. И я сказал:

— Учитывая обстоятельства, предлагаю учредить Комитет Государственной Безопасности с чрезвычайными полномочиями.

Итогом заседания стало утверждение нового Комитета. Я, разумеется, помнил, что КГБ создали только в 1954 году. Но, с другой стороны, а чего с этим тянуть? Тем более, что значение КГБ здесь намечалось совсем иное, да и полное название тоже утвердили немного другое: Чрезвычайный Комитет Государственной Безопасности при Генеральном секретаре ЦК партии. Потому ЧКГБ получилось. А подразумевалась не какая-то отдельная специальная служба, а целый комплекс служб, призванных обеспечить государственную безопасность СССР в условиях чрезвычайного положения, в которое поставил страну Троцкий своим мятежом.

Я помнил и о том, что КГБ в прежнем виде создавал после смерти Сталина и ликвидации Берии Хрущев. Причем, стремился Никита Сергеевич не столько укрепить безопасность государства, сколько обеспечить безопасность свою собственную, разрушив ту систему, которую выстраивал Берия, впервые выделивший из НКВД службу государственной безопасности в качестве самостоятельного ведомства в 1941 году. Причем, если при Берии эта служба больше занималась именно деятельностью, обозначенной в ее названии, то Хрущев нацелил КГБ, в первую очередь, на обеспечение безопасности партии и ее высокопоставленных партбюрократов, создав ту самую партийную номенклатуру, неприкасаемую и почти неподсудную, которая вскоре встала во главе Советского Союза, проявив себя во всей красе и сильно поспособствовав возникновению класса новых капиталистов, которые и произвели потом относительно бескровную буржуазную контрреволюцию с развалом СССР, запудрив мозги народу, уставшему от дефицита многих товаров, перспективой пресловутой «рыночной экономики».

И, конечно, совсем не удивительно, что после такой «реформы» Хрущева между КГБ и МВД возникли противоречия. Ведь статус у новой службы безопасности был ниже министерского. Здесь же все получалось по-другому. КГБ учредили не как комитет при правительстве, а как Комитет над правительством. То есть, его правовой статус на заседании Политбюро обозначили, как стоящий не только над всеми советскими наркоматами и силовыми структурами, но и над самой партией, сформулировав особое определение уже в названии, а задачей определили оперативную координацию всех усилий государства в области безопасности. Таким образом, партийный аппарат объединился с чекистами и даже с армией под моей властью. Правда, в постановлении имелась и оговорка, что Комитет образован «в виду непосредственной угрозы со стороны троцкистов и на период чрезвычайной ситуации». Но, как известно, нет ничего более постоянного, чем временное.

Заручившись такой мощной поддержкой от Политбюро, члены которого проголосовали за создание ЧКГБ единогласно, видя в нем спасение для себя, поскольку разбушевавшегося Троцкого, захватившего большой город, они боялись, я сразу же после заседания поехал наводить порядок в штаб РККА, взяв с собой Ворошилова больше в качестве гида, чем наркомвоенмора. Ведь теперь я и сам, как глава Комитета, имел право принимать любые решения, касающиеся, в том числе, армии и флота. По поводу состояния и того, и другого никаких иллюзий я не питал, зная, что вооруженные силы страны, мягко говоря, к серьезным боевым действиям подготовлены плоховато. Это наглядно показала еще та самая «военная тревога» прошлого 1927 года с «нашим ответом Чемберлену», который, в сущности, обернулся пшиком из пустых воинственных сотрясений воздуха, а то и почти паническими речами отдельных истеричных личностей, вроде Бухарина, прозванного в народе «Колей-балаболкой».

Шапошников сразу произвел на меня хорошее впечатление благородными манерами настоящего русского офицера, которые этот человек, дослужившийся до полковника в царской армии, не растерял и после революции, перейдя на сторону красных. Во всяком случае, меня он приветствовал крепким рукопожатием и со сдержанной улыбкой на вытянутом лице проговорил, глядя в глаза:

— Приятно видеть на самом верху интеллектуала, вроде вас, хоть вы и поляк.

— В душе я совсем не поляк, а обыкновенный русский человек, — заверил я его. Добавив: