Августин Ангелов – Фантастика 2025-166 (страница 90)

Глава 2

Свою утреннюю воскресную речь в Нижнем Новгороде, как и переворот, устроенный им в этом городе, Лев Троцкий подгадал точно к двадцать второму числу, к дню памяти Ленина и жертв 9-го января по старому стилю, когда по всей стране должны были пройти памятные мероприятия. И потому он выиграл на этом какое-то время, заодно поспекулировав на памяти Ленина в своих интересах. Пока я в Москве получил подробную информацию, да пока перепроверил ее в условиях, когда ни одна из линий связи с Нижним не работала, поскольку все телефонные и радиостанции, как и телеграф, в самом городе и его окрестностях захватили троцкисты, время для быстрого реагирования было упущено.

А Троцкий, похоже, укреплялся в роли правителя с каждым часом, подчинив себе не только вооруженные формирования добровольцев-красногвардейцев и речников Волжской флотилии, которые оказались на его стороне сразу же, но и окрестные воинские части, включая авиационные. Более того, по сообщениям чекистов, бежавших из Нижнего и добравшихся все-таки до Москвы, на сторону троцкистов перешли и многие местные милиционеры. А вот против чекистов с подачи Троцкого в Нижнем поднялась волна настоящего народного гнева, который до этого копился годами. И теперь вся та застарелая ненависть, направляемая троцкистами, сразу выплеснулась наружу, превратившись в жестокие погромы, которые прокатились не только по местам службы, но и по адресам проживания сотрудников ГПУ.

Имелись, разумеется, и основания для возмущения местных жителей, поскольку чекисты настроили многих против себя. В Нижнем Новгороде еще хорошо помнили тот беспредел, который совершали команды по экспроприации и раскулачиванию в первые годы Советской власти. Тогда кадров не хватало, и в ЧК Нижнего набирали, в том числе, бывших уголовников, сидевших при царе за кражи и убийства, но объявивших себя революционерами и жертвами царизма, сразу примазавшись к революционным преобразованиям. И эти личности, разумеется, особенно усердствовали, экспроприируя ценности в свою пользу. Потому, как только троцкисты дали команду, пострадавшие от этой самой экспроприации набросились всем скопом и мстили с упоением. Во всяком случае, большая часть местных чекистов была быстренько развешена на фонарях. И только единицы сумели спастись.

А еще мне докладывали, что и местные коммерсанты-нэпманы поддержали Троцкого, пообещавшего им большую экономическую свободу, а также инвестиции и кредиты от банкиров Англии и Америки. В том случае, если местные коммерсанты помогут наладить сообщение и торговлю по Волге и Каспию через Иран. Ситуация не сулила ничего хорошего, угрожая в ближайшей перспективе выйти на международный уровень. И правительству СССР требовалось немедленно решать, что же делать со всем этим дальше. Потому, получив и перепроверив информацию, я собрал первых лиц, способных принимать ответственные решения, на срочное совещание.

Сидя в просторном зале для совещаний, оборудованном длинным столом с множеством стульев и отделанным по стенам панелями красного дерева, я ощущал холод. Январский мороз снаружи усилился. И большая старинная изразцовая печка в углу явно не справлялась с прогревом солидного объема помещения. Ведь отопление в Кремлевском дворце до сих пор оставалось печным! Кремлевскую котельную еще даже не начали строить, а в эксплуатацию в прошлый раз запустили, насколько я помнил, прочитав на эту тему какую-то заметку еще в своей прошлой жизни, только к середине тридцатых! И потому в 1928 году добросовестные и умелые истопники все еще очень ценились в качестве обслуживающего персонала, будучи людьми уважаемыми, для которых комендант Кремля не жалел выделять особые продовольственные пайки. Но, вспомнив в этой связи недавнее покушение на Сталина, я подумал, что надо все-таки ускорить строительство системы парового отопления.

Первым появился, как обычно, Молотов. А Ворошилов пожаловал следом за ним. Потом прибыли Рыков и Куйбышев, Томский и Калинин. Последними из членов Политбюро явились Рудзутак и Бухарин.

— Как вы думаете, почему Троцкий выбрал именно Нижний Новгород? — спросил Ворошилов у меня, Молотова и Рыкова, пока остальные рассаживались.

— Так понятно же, что у него там сторонников имелось достаточно, раз взял власть так легко. И это уже вы недоработали, товарищ Менжинский, — ответил наркомвоенмору Рыков, бросив упрек в мою сторону.

Но, неожиданно в мою защиту высказался Молотов:

— Так у Троцкого сейчас повсюду полно сторонников. Больше всего их было в Москве и Ленинграде. Осмелели они и по всей стране, узнав о покушении на товарища Сталина. Но столицы троцкисты и зиновьевцы раскачать не смогли. И тут товарищ Менжинский хорошо поработал. А что касается окраин, то там навести порядок еще предстоит нам всем вместе. Положение у нас после Гражданской до сих пор во многих местах непростое. Особенно в Поволжье, которое еще не оправилось после голодных лет. Вот Троцкий и воспользовался недовольством жителей Поволжья Советской властью.

— Можно подумать, что Троцкий не Советскую власть предлагает, а нечто иное, — встрял в разговор Томский.

Но Рыков, который уже пробежал глазами листок с напечатанной речью Троцкого в Нижнем, приготовленный для каждого участника совещания моей секретаршей, возразил:

— В том-то и дело, что Троцкий предлагает народу под видом Советской власти все тот же свой собственный «Новый курс», то есть свой троцкизм в чистом виде. И он хочет этим своим троцкизмом подменить ленинизм. С его стороны использовать имя Ленина в своих целях — это очень хитрый ход. А еще он не скрывает, что хочет поджечь пламя новой мировой революции. А Поволжье, в данном случае, нужно ему в качестве того самого «хвороста», с которого, по коварному замыслу Троцкого, начнется большой революционный пожар сначала внутри страны, а потом и за ее пределами.

— Это что же такое получается? Он же хочет создать вместо страны сплошной бардак! — с солдатской прямотой заметил Ворошилов.

Вставил свое мнение и Молотов:

— А еще для того, чтобы поднять массы на борьбу внутри страны, Троцкому необходим конкретный враг. И желательно, чтобы он выглядел устрашающе. Потому таким врагом он провозгласил всю организацию ОГПУ, всех чекистов и лично товарища Менжинского, использовав покушение на Сталина, как хороший повод для того, чтобы снять вину с себя и переложить ее на кого-то другого. К тому же, тем самым, Троцкий сохраняет за собой возможность маневра на случай возможного будущего компромисса с партийным аппаратом. Заодно, чего уж тут скрывать, он умело использует недовольство народа действиями чекистов.

Тут вмешался и я, сказав:

— Этот козырь из его рук мы быстро выбьем. Раз он хочет информационной войны, то он получит ее. Но, он не учитывает, что подобный меч обоюдоострый. Я собираюсь не играть с Троцким в молчанку, а встречно ответить на все его обвинения, предъявив публике Авеля и Трифона Енукидзе, которые расскажут журналистам, кто именно готовил покушение на вождя большевиков. Белобородова их признания сразу спалят. Кроме того, наши математики из отдела СПЕКО все-таки расшифровали стенограмму зашифрованного телефонного разговора между самим Троцким и Блюмкиным, состоявшимся до покушения, в котором этому террористу даются прямые распоряжения о подготовке к убийству Сталина. И я собираюсь выступить с заявлением по этому поводу. От этого доказательства Троцкому не отвертеться. А еще, мною даны указания организовать информационную блокаду Нижнего Новгорода, уничтожить там все достаточно мощные радиостанции, а также перерезать телефонные и телеграфные линии. И эта директива чекистами уже выполняется, пока мы с вами заседаем.

Тут неожиданно высказался Куйбышев:

— Блокада связи, разумеется, очень важна. Но, как человек, окончивший когда-то Сибирский кадетский корпус, смею добавить, что необходимо блокировать противника и военным путем. Нельзя позволить, чтобы троцкизм распространялся, чтобы Троцкий обращался к иностранцам. Нельзя давать ему возможность выносить сор из избы. Потому следует действовать быстро. С помощью военной силы нужно в кратчайшие сроки перерезать все железнодорожные и водные пути, а также обычные дороги, ведущие в Нижний Новгород.

— Для этого потребуются войска, — заметил Томский.

И все дружно уставились на Ворошилова. А я озвучил общий вопрос:

— Так что у вас с готовностью войск, товарищ наркомвоенмор?

— Да, мы все хотим знать, что с войсками? — поддакнул Рудзутак, который явился на заседание Политбюро последним вместе с Бухариным.

Ворошилов потупился, но высказался предельно честно:

— Вы что же думаете, что я не понимаю всей серьезности положения? Понимаю. Понял уже тогда, как только в Горках мятеж начался, что хотят троцкисты новую гражданскую войну развязать. Зная коварство Троцкого, продолжения мятежа и следовало ожидать. Вот только покойный Тухачевский совсем не следил за боеспособностью Красной Армии в последнее время. Более того, он что-то там мямлил мне насчет того, что инцидент, мол, незначительный и надо бы попытаться провести с мятежными курсантами военной академии переговоры прежде, чем стрелять в них. Если сказать короче, Тухачевский тихо саботировал мои действия. Да и брат ваш Николай, товарищ Куйбышев, действовал как-то нерешительно. Пока он привел войска Московского военного округа, все уже в Горках закончилось. Потому стремительно уничтожить мятежников у меня, уж извините, не получилось. Но я сделал, что мог: привлек Буденного с конницей, да и товарищ Менжинский здорово помог с бронепоездом. Вот только упустили мы троцкистов, конечно. И теперь, боюсь, что без большой крови дело уже не обойдется…