Августин Ангелов – Фантастика 2025-166 (страница 130)
Несмотря на гибель покушавшейся, расследование, проведенное на основе документов, найденных при ней, и свидетельских показаний людей, с которыми она общалась, быстро выявило, что погибшая выдавала себя за некую Марию Ивановну Усовцеву, одинокую беженку-крестьянку, спасающуюся в Нижнем Новгороде от чекистов, которые, якобы, убили всех ее родных во время начавшегося раскулачивания. У нее родственников в городе не имелось, но были с собой деньги, на которые она сняла комнату в Канавино. Сразу же после своего переезда в Нижний, Мария устроилась на завод красильщицей, откуда, проработав всего неделю, записалась в женский красногвардейский батальон.
По словам квартирной хозяйки, женщина была неразговорчивой. Близких подруг у нее не нашлось, а коллеги по работе, как и боевые товарки по казарме, называли ее угрюмой и нелюдимой, такой, что лишнего слова не вытянешь. Ни про политику, ни про Троцкого она никогда ничего не говорила. Потому мотивы ее поступка так и остались невыясненными, хотя сотрудники УП между собой и высказывали подозрения о возможной ее работе на ГПУ. Впрочем, никаких доказательств этого им найти не удалось. Даже документы погибшей оказались подлинными. Вот только та деревня, из которой приехала стрелявшая, попала в зону боевых действий и полностью сгорела, так что свидетелей сельской жизни Марии Усовцевой найти не удалось. А вот в УП кто-то точно работал на ОГПУ, потому что вскоре Эльза сообщила мне грустную весть, полученную от агентуры из Нижнего, что нет больше нашей Рыжей Медянки.
Но, другие женщины из группы ликвидаторов, подготовленной Эльзой, продолжали действовать. Как потом выяснилось, каждая из них шла к цели своим собственным путем. Галина Никифорова, носившая кодовое имя Белая Гадюка, по легенде переехала в Нижний Новгород из Кстово, где она на самом деле родилась. Там она знала все особенности, не боясь случайно выдать себя незнанием деталей местной обстановки. Ей удалось поселиться в маленьком, но отдельном частном домике на окраине Нижнего, который принадлежал ее тетушке.
Одинокая пожилая женщина обрадовалась племяннице, неожиданно объявившейся после многих лет разлуки. Деятельность Никифоровой в ГПУ была засекреченной, потому тетушка знала лишь о том, что племянница работала несколько лет в какой-то московской конторе секретаршей. Галина же сразу сказала родственнице, что ее заподозрили в связях с троцкистами, потому вынуждена была бросить работу в столице и возвратиться в родные края. И в Кстово, якобы она вернулась еще до того, как Троцкий обосновался в Нижнем.
Вот только в Кстово не осталось у Галины никого из родни за это время, потому и приехала оттуда к любимой тетушке, чтобы помогать ей по-родственному на старости, вместо родной дочки, которая умерла в Гражданскую от тифа. Лесть подействовала, и старушка даже не догадывалась, что Галина собирает в сарае взрывное устройство, поскольку еще на военных курсах в Париже отлично выучилась взрывному делу. Как и не знала тетя, что ходит каждый день ее племянница вовсе не работать на завод, как она говорила, а тщательно выслеживает маршруты передвижения Троцкого.
После покушения, когда рыжеволосая промахнулась, меры своей безопасности Троцкий сразу усилил. Прекратив выступать перед вооруженными людьми на главной площади, он начал разъезжать по городу на броневике в сопровождении двух грузовиков с охраной, чтобы выступать на заводах. И Галина вычислила, что объезжает он все крупные городские и пригородные предприятия по списку. А потому, разумеется, не мог Троцкий обойти своим вниманием крупнейший завод «Красное Сормово» перед проходной которого она и устроила засаду. Просто стояла и ждала в тот день, смешавшись с толпой работниц и работников, ожидавших приезда вождя троцкистов. На немолодую женщину в сером шерстяном платке, в длинной юбке и в телогрейке, с сумкой на боку, никто не обращал внимания до того момента, как она метнула свой самодельный фугас, дождавшись, когда Троцкий выйдет из броневика.
Самодельное взрывное устройство сработало, как надо. Но реакция телохранителей оказалась отменной. Двое из них успели ринуться с разных сторон навстречу летящей бомбе и частично заслонили своими телами своего вождя, поплатившись за это жизнями. Несмотря на героическое усердие телохранителей, все-таки и Троцкого зацепило осколками. Хотя его ранения и не оказались смертельными, но это второе покушение вывело Лейбу Бронштейна из строя, после чего он надолго оказался на больничной койке и больше не выступал. Вот только, стараясь действовать наверняка, сама Галина подошла слишком близко к эпицентру, когда бомбу кидала. Потому от взрыва погибла и она. Так мы с Эльзой лишились Белой Гадюки.
Но, еще две наших сотрудницы продолжали делать свое дело в тылу врага. Одна из них, с кодовым именем Черная Гюрза, завела интимную связь с личным поваром Троцкого. Воспользовавшись доверием повара, однажды она проникла на кухню, подсыпав в пищу главному троцкисту отраву. Но, удачливее всех оказалась Коричневая Кобра, которая под видом медсестры вошла в палату, в которой лежал раненый и уже частично отравленный Троцкий после очередного покушения, сделав ему смертельный укол. И это стало последней точкой в операции. Коричневая Кобра выполнила боевую задачу.
Причем, если Черную Гюрзу все-таки схватили и расстреляли агенты УП, то Коричневую Кобру задержать им не удалось. И вскоре она благополучно вернулась с опасного задания обратно в Москву, где потом ушла со службы и удачно вышла замуж, осыпанная всеми возможными наградами от нас с Эльзой, включая хорошую квартиру в столице, приличную персональную пенсию и личный автомобиль. Мы же, хоть и добились реализации своего плана, но во время операции потеряли трех подготовленных ликвидаторов из четырех. Поскольку очень даже нелегко оказалось ликвидировать этого революционного демона, которого, наверное, хранили некие высшие темные силы, как фигуру весьма важную в их демонических планах использования советского народа в качестве хвороста для костра мировой революции, который Лейба Бронштейн так мечтал разжечь.
Когда по Нижнему Новгороду разнеслась весть о смерти Троцкого, Красный Добровольческий корпус, прорвав фронт, уже подходил с севера к городским предместьям. И те лидеры троцкистов, которые не подверглись никаким покушениям, не смогли выбрать никого на место вождя, сразу переругавшись между собой. Красногвардейцы, помимо неудач на фронте, регулярно попадавшие под агитационные бомбежки Ежова, оказались к тому моменту деморализованы. Ресурсы для производства оружия в городе исчерпались, как и топливо. А англичане на помощь не спешили. Потому организовать серьезную оборону в самом Нижнем политиканы-троцкисты так и не смогли. Вскоре все они раскачивались на фонарных столбах, выловленные и повешенные, как предатели Родины и враги народа, по приказу комкора Слащева, который воспользовался случаем, чтобы еще раз подтвердить свое прозвище Вешатель. Холодные трупы всех тех, кто примкнул к Троцкому в его мятеже, еще какое-то время взирали, болтаясь на веревках, на то, как центральная власть карает мятежников на главной городской площади, пока мертвые глаза висельников не выклевали вороны.
Эпилог
В одну из ночей конца февраля мне не спалось. В комнатах квартиры, устроенной по моему приказу на верхнем этаже здания ОГПУ на Лубянке, было тепло и темно. Эльза посапывала в кровати, а я стоял у окна, наблюдая за тем, как снаружи метет вьюга, закручивая снежные хлопья в лучах электрических фонарей. Жить в Кремле после покушения на Сталина я не собирался. Там обнаружился такой клубок заговорщиков, что следователи распутывали его до сих пор. Здесь же было достаточно безопасно, поскольку меня со всех сторон круглосуточно окружали верные люди, проверенные делом. И, чтобы добраться до меня, злоумышленнику нужно было преодолеть сначала все этажи, на каждом из которых дежурила бдительная и хорошо вооруженная охрана.
Глядя в окно, я думал о том, что Троцкий сам выбрал свою судьбу. И ему еще повезло, что в этой истории не получил по голове ледорубом, умерев без мучений во сне после укола, сделанного нашей сотрудницей, усыпившей навсегда разбушевавшегося революционного демона. А вот о примкнувших к Лейбе Бронштейну Зиновьеве, Каменеве, Белобородове и прочих лидерах троцкистов такого сказать было нельзя, поскольку закончили они свою жизнь в петлях на виду у народа, громко проклинающего их в их последние минуты жизни.
Конечно, я понимал, что Слащев проявил при подавлении мятежа излишнюю жестокость, но одновременно осознавал и то, что, в данном случае, в подобной жестокости имелся чисто политический смысл. Демонстрационная казнь главарей мятежников показала силу центральной власти не только внутренним врагам, но и внешним. Эйхе тут же прислал мне пространное послание с оправданиями, что, оказывается, целью его действий были вовсе не мятеж и сепаратизм, а борьба с троцкистами. Дескать, сосредоточив в своих руках власть, он стремился не допустить того, чтобы троцкисты взяли под свой контроль еще и Сибирь. Он уверял, что остается верным большевиком и просил простить его за самоуправство.